Паучий инстинкт

      — Скажи мне, Ким Тэхён, может повесить на тебя сигнализацию? — голос человека-паука серьёзный, но игривый, мелодично приятный. В его тоне смесь из лёгкого флирта и переживаний — коктейль, опьяняющий сильнее алкогольных. После такого уже ничто не сможет так кружить голову, не останется с лёгким привкусом шоколада на кончике языка.       Его слышно только из-за близости тел, пока они летят на паутине над городом.       Там своя жизнь, там тысячи разных людей куда-то торопятся, там машины стоят в часовой пробке, а на деревьях уже мерцают гирлянды. Сверху падает тёмное кружево ночи, приглушает. Но этот нижний мир остаётся шумным и подвижным.       А здесь — мир свой. Уже спокойный, несмотря на скорость полёта, и сжатый на двоих. Перекрученный в спираль, по которой можно вращаться вместе сумасшедшими атомами.       Ветер от скорости не даёт говорить тихо, зато служит отличным поводом прижаться теснее, как хочется обоим.       Тэхёну не видно, что там творится под маской. Но он уверен, если снять её сейчас, то точно увидит яркую улыбку, с искрами озорства в глазах.       И, может, он бы не был таким самоуверенным, не оплетал бы крепкое тело ногами во время их полёта — не чувствуя слишком сильную, особенную хватку на себе. Не говоря об очевидном притяжении супергероя к его скромной персоне. И не смущался каждый раз от его хихикающего: «задушишь, обезьянка».       Точно задушит когда-нибудь в порыве эмоций, чтобы не делить ни с кем и самому не страдать.       Конечно, человек-паук — защитник города и придёт на помощь к любому. Но по внутренним ощущениям Тэхён оказывается чуть выше в приоритете. На несколько ступеней или всего на одну — неважно. Но эта особая значимость определённо ставит его выше других. Позволяет быть рядом подольше, касаться не случайно, смотреть внимательно.       Может быть, он это себе надумал. Он не отрицает, не тогда, когда речь о собственных чувствах. Увидел лишнее, наделил новым смыслом ненужные мелочи, чтобы в голове сложился неправильный ответ. Поставил детальки красиво, совмещая кусочки без трещин. И картина готова, можно наслаждаться.       А может, всё дело в его экстра-способности попадать в неприятности. Быть маяком для героя, мимо которого пролететь невозможно. Не оставлять выбора для своего спасения, а значит для их полётов и игр.       Или, что самое вероятное, всё скрывается в том самом человеке, кто под ярким костюмом и ответственностью. В ком все ответы и тайны.       — Зачем мне сигнализация, если ты куда лучше, — отвечает спокойно, совершенно искренне, сцепляя руки на шее и укладывая голову на плечо. Идеально, именно это было так нужно. Ногами, руками — всем телом к нему, в него. Чтобы пролезть через невидимые щели, сквозь ткань, прямо под кожу, и остаться там, внутри, без лишних расставаний.       У Тэхёна нет никаких способностей. Он не может летать, становиться невидимым, стрелять из глаз или удлинять свои конечности, он не быстрый и не сильный. У него даже сердце и мысли ему не принадлежат, что говорить о чём-то масштабном.       Откуда берутся силы, награждающие человека мощью — Тэхёну неизвестно. Но известно, что ещё иногда может подарить способности.       Странное такое, уникальное чувство, которое превращает простого парня в желе и обратно от одного только взгляда в нужную сторону. Вряд ли это пригодится при битве со злодеем, там точно не оценят по достоинству.       Но вот в повседневной жизни такое размякшее состояние помогает легче переживать все накопленные волнения.       Добавить ещё повышенную чувствительность к одному и конкретному. И то, как в грудь подселили пушистых комочков, от которых вечно хочется улыбаться. У них постоянное желание вертеться. Ими хочется поделиться, подойти и сказать, приложив руки: «там постоянно щекотно из-за тебя, возьми, мне не жалко, я просто хочу видеть твою улыбку».       Такие суперсилы тоже бывают. Они, на самом деле, встречаются реже.       — Сигнализация бы тоже не помешала, вдруг я не успею в следующий раз, — человек-паук двигается спокойно, к себе прижимает крепко, его движения уверенные. И не только в выстрелах паутины, но и в придерживании своей личной головной и сердечной боли.       У него выработался особый паучий инстинкт, специальный, разработанный под одного. Когда все органы чувств обострены до предела, натянутой струной, только бы защитить, спрятать за собой и убедиться, что в порядке.       — Ты всегда успеешь ко мне, — без секунды на раздумья. В этом нет сомнений, нет никаких «если» и «но», здесь только собственная убеждённость, проверенная трудностями.       Вид под ногами пугающе-прекрасен. Выброс эмоций экспрессионизма проносится мимо и смазывается кляксой от обилия красок. Сосредоточиться на чём-то конкретном — невозможно. Там волны проглатывают всю внимательность. Смотреть вниз бессмысленно, ведь всё нужное совсем рядом.       В первый раз Тэхён визжал, почти со слезами, цепляясь в чужие плечи до побеления костяшек. Страх перекинулся чёрным монстром, схватил биту паники, избивая по ушам, по лёгким, по всем внутренним органам, чтобы задохнуться сразу и не мучаться с гоночной скоростью сердца. И даже так, через все крики чёрного страха, он слышал обещания защиты с добрым смешком и первым сказанным «обезьянка», когда Тэхён отказывался слазить, впечатываясь сильнее.       От этого было легче. От рук, от нечеловеческой силы, от веры в него, от голоса, от чего-то невидимого, но важного, идущего изнутри.       На следующий день, в колледже, Тэхён нашёл в своём шкафчике шоколад и пакетик бананового молока с приклеенным стикером «хорошего дня».       Во второй полёт его укачало. Было стыдно, когда пришлось экстренно приземлиться на крышу какого-то офиса и радоваться наличию пустого бумажного пакетика из-под пончиков. Человек-паук был рядом, дарил поддержку в мягких поглаживаниях по спине. Через пальцы дарил защищённость и солнечный свет, проводил по лопаткам, по пояснице, оставляя от себя тёплые отпечатки. Говорил, что это нормально, такая реакция на скорость и высоту может произойти с каждым. Не оставлял, касался трепетно, массировал шею. Отключив весь мир вокруг, лишь бы не отвлекаться. Он с нежностью в голосе объяснял, что сам бы каждый раз выворачивал желудок, не будь у него сверхспособностей. И не отправил до дома на метро, а забрал сам: «Ну же, обезьянка, цепляйся за меня, полетим медленнее».       Через слёзы в глазах Тэхён почувствовал не только приятную поддержку и всю прелесть остаться чуть дольше наедине, но и что-то отдалённо знакомое в этой манере сбивчиво говорить, тараторить от излишнего переживания, и успокаивать. Даже эти прикосновения были не новыми, легли точно поверх уже потерянных, словно прошлись по тому же месту, где и однажды. Когда Тэхёну прилетел мяч по голове и он пытался обратно сфокусировать зрение. Единственное, что он тогда чувствовал — такие же мягкие касания от парня с факультета физики. От парня, чей взгляд и краснеющие щёки всегда придают сил на день. От парня, ради которого Тэхён готов не только мячи ловить головой, но и планеты.       А в шкафчике были яблочные дольки, вместо уже привычных батончиков, и записка «много сладкого тоже вредно».       В третий полёт Тэхён любовался. Одним прикрытым глазом от остатков страха, но вторым, запоминая тщательно все детали. Любовался не миром под собой, а надёжно держащим героем. Его профилем, скрытым маской. Тэхён забавно щурился, пытаясь разобрать её на атомы и уничтожить или призвать себе способность видеть насквозь. Маска облегала плотно, она служила защитой и барьером, не позволяла приблизиться к ответу. Не было видно глаз или губ, не было ни одного шанса узнать разгадку. Кроме совсем крохотного тысячного процента, где становишься детективом не из-за желания раскрыть его личность для публики, как всякие мерзкие телеведущие. А потому, что для них это было важно, чтобы суметь идти в будущее вместе.       В шкафчике сидела плюшевая игрушка человека-паука с запиской «тебе, кажется, очень нравится этот герой».       Очень, да, Тэхён не скрывает. Но нравится не сам образ, а весь человек.       Признание самому себе случилось давно. Быть героем города — это страшно и сильно. Но ещё сильнее, когда есть тот, кто становится героем сердца. Так выходит куда весомее.       Остальные полёты и короткие встречи были схожи, их сценарий не отличался оригинальностью. Если бы их показывали в кино, то эти сцены точно вырезали.       Тэхён влипал во что-то, готовился морально к тому, что в этот раз его жизнь закончится, его яой мангу и кое-какие секреты найдут — и это будет позор, даже после смерти. Его персональный ад будет голосом старшего брата издеваться до окончания веков.       Но хуже того — он так и не успеет поцеловаться с парнем его мечты и признаться в своих чувствах. Ведь тот чертовски неуловим, изворачивается тенью и растворяется в спешащих студентах, а после занятий спешит выбежать первым. Не поддаётся, чтобы его догнали, не остаётся подольше. Его бы связать и закинуть к себе на плечо, чтобы хоть несколько минут спокойно мог выслушать.       Обычно Тэхён так погружается в свои мысли о конце, что пропускает момент, когда герой с очередной шуткой оказывается перед ним. Быстро проверяет на наличие повреждений, затем очередное спасение и доставка до дома с моментальным исчезновением в очертаниях луны. Тут Тэхён тоже не успевает, остаётся с открытым ртом, запутавшись в словах. Паучок слишком ловкий, занятой, исчезает прекрасным сном. От него остаются лишь покрасневшие щёки, чуть сбитое дыхание и фантомное тепло ладоней, которое хочется поймать и спрятать под кожей.       — Я тебя спасаю чаще, чем успеваю снимать котов с деревьев, — он точно смеётся, Тэхён проводит пальцами по грудной клетке, обтянутой плотным костюмом, чувствуя как та трясётся.       Он сам дрожит уже не от потрясающих полётов, которых набралось больше пятнадцати, и не от этого фантастического ощущения свободы, когда воздух окутывает тело в кокон, подхватывая невесомостью до самых звёзд. А от блаженства момента и собственных догадок.       — Но меня спасать тебе нравится куда больше, чем котов, — не без скромности, зато правдиво. Тэхён не может удержаться, оставляя поцелуй там, где под маской абсолютно точно покраснела щека.       — Просто признай, что ты специально выманиваешь меня, потому что запал, — едва уловимые нотки волнения выдают того самого, кто обычный человек под костюмом со своими страхами и чувствами. Ему сложнее, у него две разные личности нужно совмещать и не путать. Но они сливаются, ведь это не раздвоение — это две стороны одного и того же.       Здания тянутся выше, царапают небо. Оно тёмное, практически глотает их вперемешку со звёздами. Благодаря ночи всё обостряется, раскрывается под другим углом. Голос лучше слышно, касания интимней, голова кружится не от высоты.       Их высота зависима от чувств.       — Ну что ты, паучок, я абсолютно не виновен в своей неуклюжести, — Тэхён раскрывает глаза, хлопает невинно ресницами, показывая всю чистоту своих слов. Решив промолчать про вторую часть утверждения, она понятна и так.       — Ты магнит для неприятностей.       — И для одного супергероя.       В ответ вздыхают, перед тем как набрать скорость:       — Держись крепче, обезьянка.       Тэхён и держится, не может перестать улыбаться и обвивает своего героя с новой волной энергии, с пушистым трепетом внутри. Снова неконтролируемо щекотно.       Под маской ничего не видно, не разобрать по мимике и не заглянуть в глаза, но есть что-то сильнее, что указывает компасом на правильное. На заветное, на своё. Личное направление, что не может подвести, не может дать неправильный курс. У него в советчиках есть сердце, есть разум, есть осознанность. Пользуйся, иди вперёд, минуя скалы.       А ещё есть наглый паучок, который прячет множество слоёв внутри себя. Их много лет раскапывать, находить ценные артефакты, записывать, копаться снова, уходя всё глубже и глубже.       Тэхёна удивляет, как он не лопнул, как выдерживает все тяжести, не ломается и не сгибается.       И под его скромностью точно есть ещё одна черта нахальства. Тоже скрытый слой, но уже раскопанный на поверхность. Когда свободная рука, та, что придерживала своего пассажира, немного сползает на ягодицы.       Тэхён закусывает губу, спрятав лицо в изгибе шеи, пробубнив:       — Держись крепче, — передразнивает, получая выполнение своих слов и усилившуюся хватку.       Держаться, так держаться, никто из них не против. Глупый писк остаётся посреди горла, вырываясь наружу тяжёлым вздохом.       Приземление плавное и аккуратное. У Тэхёна ноги не сразу держат, их полёт затянулся, они встретились практически в другой части города. Поэтому, стоя на балконе своей квартиры, он пользуется нехитрым приёмом, списывает дрожь в ногах на резкий перепад высоты к твёрдой земле и не отпускает.       — Не могу стоять, — тихим откровением. Рядом с ним он чувствует себя в секретной лаборатории, полностью безопасной от внешней грязи и проблем. Здесь никто и ничто не заденут, не причинят боли.       Он цепляется пальцами за костюм на спине, не может отпустить. Сам плавится в ловушке объятий. Его не отпускают тоже. Только не могут прикрыться человеческими слабостями. Руки подрагивают, под коленями кто-то медленно выпиливает, чтобы упасть прямо здесь.       Им необходимо сохранить это тепло как можно дольше.       — Мне пора, — сладкая утопия оборачивается секундой.       Но сегодня всё нарушает их планы, сценарий переписывается в это самое мгновение. Ведь человек-паук, вопреки своим словам, не двигается, не отходит, продолжает мягко перебирать блондинистые волосы с внутренним довольным наслаждением.       Тэхён любит экспериментировать с волосами, недавно только был красный. Точно сигнальный маячок с его бесконечной тягой оказываться, где не нужно.       — Могу я… — поднимает глаза, смотрит не на маску, нет, он точно знает в какие тёмные глубины заглядывает. У него больше нет сомнений, только вера в себя, в них.       Сердце чувствует, стучит быстрее, отбивает одно имя по слогам. Кричит «да, всё правильно, это наш, мы не можем ошибиться, только не с ним».       — Что? — получается шёпотом.       — Поцеловать тебя, — говорит также тихо в предвкушении. Не от страха быть пойманными. Для них вся планета застыла, частицы прекратили двигаться, сбили свои траектории, только их всё тянутся друг к другу ближе.       — Я не сниму маску, — прокашливается, пытаясь сделать шаг назад, но Тэхён не даёт отступить. Он ловко подпрыгивает, снова повисает всем телом, показывая серьёзность действий и ненамеренность сдаваться. В его глазах написано предельно доступно «я тебя не отпущу».       И после такого никакой выносливости не хватает для побега. Никаких способностей для того, чтобы его скинуть с себя и оставить.       Остановить поезд на ходу? Легко. Удерживать падающий мост? Запросто. На это достаточно сил. Но здесь они сдуваются, падают к ногам ошмётками всей геройской брони, оставляют его уязвимым, обнажённым со своими чувствами. Таким неуверенным, простым, слабым.       Так легко победить героя, когда у него есть уязвимость.       Легко победить человека, когда он влюблён уже два года.       — Достаточно немного приподнять. Ты ведь хочешь, не ври мне. Даже героям нужно немного отпускать себя, — Тэхён знает о чём говорит, знает кому это говорит. Знает, что они оба давно хотят этого, но глупо бегают по кругу с закрытыми глазами.       Пора этому кругу придать другую форму.       Он спрыгивает обратно, не боится остаться один.       Человек-паук сглатывает громко, волнительно. Его реакция несётся вперёд того поводка, на который это буйство гормонов можно усадить. Куда там чокнутым грабителям и злобным мутантам, когда можно поставить перед собой одного конкретного Ким Тэхёна. И он сражён, без возможности к спасению.       Дыхание сходит с ума вслед за разумом. Пакует чемоданы, опаздывая на выход, и слезливо машет на прощание платочком. Оставляет всё место только для желания, для жажды попробовать его губы. Это больше не сдержать, он и так старался слишком долго.       Тэхён незаконный, вызывает зависимость. Рядом с ним каждый раз сложно ограничивать себя. Хотя иногда и бывают моменты несдержанного нахальства, как совсем недавно.       — Позволь мне, — Тэхён перехватывает пальцы, убирая, когда они начали приподнимать маску. Те сразу возвращаются к нему на талию, отличное место. А он самостоятельно подворачивает края ткани выше.       Секунды, как вечность. Воздух сгущается до невозможности дышать, тягучий, жаркий, по горлу скатывается ожогами. Руки трясутся, сердце грохотом закладывает уши, когда показывается открытое лицо до кончика носа. Тэхён не знает, что в нём больше сейчас, торжества от этого вида или внезапного смущения с трепетным волнением.       — Ты очень красивый, знаешь, — не может промолчать, проводя пальцем по нижней губе. А под ней родинка, давно знакомая. Пальцем по линии челюсти, а та острая и хорошо выученная. Ещё есть небольшой шрамик на подбородке, в который приходится первый поцелуй.       Внутри салюты взрываются приятным чувством правильности. Он ведь знал, а сейчас убедился окончательно. Верно заметил и понял детали. Не списал на глупости, не бросил, не сдался противоречиям, а продолжал наблюдать.       — Это ты красивый, Тэхён, невероятно красивый, — облизывает сухие губы.       — Не спорь со мной, Чонгуки, — совсем тихо с улыбкой, перед тем, как накрыть губы своими. Его имя запечатывает между губ, их секретный код в тишине на двоих.       Тэхён целует мягко, нежно, по очереди верхнюю и нижнюю губу, пока герой остолбенел.       Радость их первого поцелуя прерывает неверие. Обрезает ленту восторга в шипящий ужас. Хочется ответить со всей накопленной страстью, но в голове пустота, без единой мысли.       Этого не может быть. Так не бывает, это иллюзия, галлюцинация, мираж. Ему просто показалось — что угодно. Ведь не мог Тэхён узнать его.       — Не-а, тебе не послышалось, — будто читает мысли, отвечает на все вопросы. Отстраняется, щёлкнув по носу. — Я люблю тебя, Чон Чонгук, ты мой главный супергерой. Всегда им был.       И у Чонгука паника хуже, чем в самой страшной битве, чем в тех кошмарах, что преследуют ночами. А ведь тогда нужно спасти чужие жизни, остановить разрушения, придумать план для поимки злодея, изловчиться его выполнить. Миллион пунктов, с которыми он должен справляться.       Но всё меркнет сейчас, когда он сам снимает маску полностью. Ночь их прячет под собой, не даст секрету прорваться сквозь тёмное одеяло, плюсом балкон в самой тени. Ветер сразу подхватывает волнистые каштановые пряди, забирает образ сверхчеловека, глаза блестят, удерживая все эмоции.       — Но как ты… когда… как? — и он становится тем самым Чон Чонгуком, который с факультета физики, который вечно нервничает рядом со своим крашем, не может связать двух слов и позорно сбегает, стоит им оказаться ближе, чем на пять метров. Который привык наблюдать и подбрасывать тайные послания в шкафчик, но не пытаться оказаться рядом.       — Я просто знал, — Тэхён смотрит прямо в его глаза. Старается не моргать лишний раз, чтобы важные слова не размылись, чтобы читать их было легко. Перевод не нужен, там отражение, только вспоминай свои же чувства и умножь на два.       Да, Тэхён не обладает силами. А ещё никогда не был рациональным человеком. Его вперёд тянули чистый энтузиазм и импульсивность в поступках. Он не строил длинные логические цепи с прицепом умозаключений. Он старался не обременять себя лишними мыслями, переживаниями. У него внутри не стояли чувства на полочках, подписанные красивым шрифтом. У него был хаос, с вырванными листами, исписанные с двух сторон.       Но Чонгук, сам не понимая, вломился к нему и навёл порядок. Сам всё сделал, перетащил в нужные места, поправил где нужно, вытер пыль и расставил аккуратно. Тэхён мог только смотреть, округлив глаза, на то, с какой наглостью к нему ворвались, на то, с каким трепетом у него всё меняется. Не возражал, стал помогать.       И хаос — становится той самой первичной материей, а Чонгук — большим взрывом. Чтобы теперь, внутри, родилась новая Вселенная, осмысленная, яркая. И вот, Тэхён может с закрытыми глазами подойти к полке, достать самую объёмную книгу с золотыми буквами поверх и открыть на нужной странице, чтобы дописать новую заметку.       Он записывал их все. Иногда сам себя убеждал, что глупости, не может так совпасть, но не откладывал и продолжал подмечать. Спасения, полёты, подарки в шкафчике, записки, взгляды, голос, интонации, касания, чувства в груди. И всё вместе сложилось в один единственный ответ.       У героя Тэхёна имя его любви.       — Но я же… ты… мы… — мыслей много, чувств ещё больше. Слов, способных выразить хоть что-то — никаких.       — Вот это твоё «мы» мне нравится больше всего. Остановимся на нём, — Тэхён смеётся, подходит ближе, сам зарывается в мягкие волосы, конкурируя с ветром, он дольше ждал этой возможности, хочет быть единственным, кто касается. И целует снова. Нежно, мимолётно, вместо лишних объяснений. Прижимается губами, слегка надавливая, языком проведя линию от уголка к уголку.       — Как ты это сделал? Я был настолько очевидным или ч-чего? — Чонгук падает головой на его плечо, прикусывает губу, чтобы лёгкое прикосновение не разлетелось. Забирает себе, проглатывает, хочет ещё.       — Какой милый паучок мне достался. А я ведь раньше их боялся, трудно представить теперь, — Тэхён прижимает ближе. Неосознанное движение, совсем простое, а говорящее о том, что он теперь рядом, готов продолжать быть этим крепким плечом, уткнуться в него и постоять вместе. Немного разделить его трудности, стать безопасным местом.       Чонгук не говорил, но Тэхён им давно стал. И местом, и домом.       — У тебя же есть эта твоя паучья чуйка?       — Паучья чуйка? — Чонгук поднимает голову, переспрашивая с улыбкой. О своих способностях он разговаривать не привык. Как и о чувствах.       Кажется, с Тэхёном у него всё происходит впервые.       — Ну, она тебе помогает быстрее уворачиваться в экстренных ситуациях и всё такое.       — Есть, — немного заторможено, но его можно понять. Тэхён понимает, не торопит, только сокращает неприятное расстояние, что возникло между ними. — Как много ты ещё обо мне знаешь?       — Да не так уж, — он пожимает плечами, шмыгнув носом. — Хочу узнать куда больше, но хочу, чтобы ты рассказывал мне сам. Считай, что это моя чуйка. Она мне подсказала, кто ты.       У Чонгука внутри пружина, тугая и закрученная, всё это время придавленная сверху камнями сомнений в ответных чувствах. Теперь распрямляется, больно врезаясь по рёбрам с глухим «вау». Оказывается, и так бывает. Он бы до последнего не верил. А все взгляды своей сердечной слабости списывал на воображение.       У него не просто чуйка, у него настоящий инстинкт, бросающий вперёд без раздумий.       — Я половину дня наблюдаю и витаю в облаках из-за Чонгука, смотрю на его тело, уже, кажется, знаю наизусть. Слушаю голос, пусть и редко, зато запоминаю до мелочей, потому что это уже не достать из меня. Ты сам виноват, кинул в меня свою улыбку, посмотрел так особенно, — его откровения присыпают снежной пудрой все голодные пасти прожитых волнений, кормят нежностью, сладостью, превращают в ручных щенков. Чонгук, кажется, сам стал совсем ручным. Он не против. — Ну а вечером, я уже буквально лечу рядом с облаками с одним героем, слушаю его голос, знакомые хихиканья, его хватка на мне, его руки, его тело. Я не смогу тебе объяснить понятней, — Тэхён смотрит, не отводит взгляд, кладёт руки на щёки и оставляет свои слова на губах. — Возможно, ответ здесь, — одну руку перекладывает на грудь.       — Поверить не могу, — но всё равно соглашается. Ответ и правда прятался именно здесь. Он кладёт свою руку поверх, пальцы сплетает замком.       Чонгук всегда думал, что узнай кто-нибудь о его личности, об этом парне, кто прячется под костюмом, то в ответ увидит разочарование, услышит презрительные смешки и скривлённые лица. Возможно, это чересчур, но он представлял сцену своего разоблачения именно такой. Добавить бы мрачной музыки и затемнения, и главная драма сезона готова.       Человек-паук — тот, кто сияет ярко. Секретная внутренняя личность, что сбрасывает цепи, отпинывает их в сторону и может не волноваться о мнении или взглядах. Может не сдерживать в себе циничные шутки, может говорить уверенно, держаться ровно и не краснеть от каждого неловкого движения. В этом образе на это не хватает времени. На плечах ответственность за чужие жизни. И каждый день, горящими метеорами, падает всё больший груз.       А Чонгук — был обычным. Он сам не видел в себе ничего особенного, выделяя такое лишь в одном человеке. Хотел, конечно, подойти и признаться… хоть в чём-нибудь признаться, в чувствах, например. Но стену перед собой не мог снести ни одним своим ударом.       А Тэхён вот смог. Снёс с улыбкой и раскрыл руки в объятия, чтобы не отпускать.       — Сложнее, чем паучьи способности? — не издевается, интересуется, всё также не отводя взгляд.       — Не представляешь насколько, — Чонгук вздыхает, зачёсывая чёлку назад. Тэхён кусает губы, чтобы не выдать себя. Знает уже, это волнение, жест привычный. Успел сделать себе список его привычек. — Меня даже тогда так не ломало всего.       — Какой же я плохой, получается, сломал всеобщего супергероя.       — Главный злодей, — Чонгук кивает и прижимает к себе резким порывом, зарывается лицом в его светлые волосы, дышит настоящей свободой. Такое не возникает даже спокойными ночами, когда он рассекает воздух на паутине. Если раньше он думал, что там была свобода быть собой наедине с воздухом, то теперь у его свободы есть имя. И остаться с ним — значит быть собой.       — Накажешь? — Тэхён в его руках вертится, меняет всю лёгкость вокруг них в насыщенное и голодное. — Можешь даже связать меня паутиной, я не против.       Чонгук забывает дышать, забывает обо всём на свете, когда подхватывает его на руки.       Вероятно, это тоже паучий инстинкт. Держать своё на руках, чтобы удобней и ближе.       И сам, наконец, отвечает на долгожданный поцелуй, вкладывая всего себя. Кусает за нижнюю губу, облизывает, перед тем, как их языки столкнутся.       В конце концов, он тоже человек и имеет право отпустить ненадолго вес обязанностей, заменяя его уже привычным весом своего счастья. Особенно когда тот, кого представлял в мечтах и спасал ночами, узнаёт настоящего тебя. Без намеренных подсказок, справляется сам признаниями в любви.       — Со мной будет тяжело, — переходит поцелуями на шею.       — Я знаю, — Тэхён откидывает голову, всего себя отдаёт этим губам.       — Я могу сорваться на помощь в любой момент, — кусает, оставляет первую метку.       — Я понимаю, — стонет от нового укуса и тянет за волосы, целуя под глазом. Куда дотянется, неважно, в планах изучение этого тела губами.       Чонгук подбрасывает его выше, ещё немного и точно к звёздам. Но он им не отдаст, никому не отдаст, заберёт в своё паучье логово.       — Со мной твоя жизнь навсегда будет в опасности, — их глаза проводят свой разговор, не отрываясь. Их губы отвечают беззвучно в новом прикосновении.       — Я и так оказываюсь в них. А теперь ты сможешь быть ближе, ликвидировать такие опасности сразу.       На их головы по маленьким белым кусочкам падает небо. Снежинки путаются в волосах, пока они путаются друг в друге.       Даже тогда, когда Тэхён хитро подмигивает, спрыгивает с рук и манит за собой в квартиру, чтобы эту ночь сохранить в памяти, как их начало перед долгим совместным будущим. В маленькой квартире спрятать сладкие стоны и скрип кровати под лавиной горячих поцелуев и важным, озвученным ни один раз.       И пусть их ждёт множество трудностей и проблем, особенно с тем, как Тэхён умеет находить приключения, в плохом смысле, и с тем, что Чонгуку придётся много времени тратить на защиту города.       Они знают, что справятся, ведь паучий инстинкт, кажется, живёт в них двоих.