Кровавая Хагинбана

*Следующим вечером* – Такемичи! Эй, Мичи! – Парень заозирался по сторонам. Солнце уже садилось за горизонт, темнеть начинает раньше с каждым днем. Наконец его глаза выцепили светлую макушку. – Что ты здесь делаешь, Майки? – Улыбка украсила лицо Такемичи. Множество раз, после смерти Эмы, ему хотелось прийти к Майки. Утешить или взбодрить. И каждый раз чувство вины мешало собраться с силами. Герой-неудачник. Он винил себя и просто не мог смотреть в пустые глаза Майки. Он очень скучал по нему. – Я хотел увидеть тебя. Был неподалёку и вспомнил, что мы давненько не проводили время вместе. – Майки чувствует, как в районе рёбер расходится кожа, горячая струйка крови быстро впитывается в темную кофту. «Цветок распустился. Хорошо, что на этой кофте кровь не будет заметна.» Улыбка на губах Такемичи дрогнула. Он дотронулся до лица Майки: – У тебя жар! Что с тобой? – Не нужно обращать на это внимание, Мичи, - Майки, незаметно для самого себя, ластился к ладони, лежащей у него на щеке. – Я в полном порядке. Ну же, давай сходим к реке. Взгляд Ханагаки приобрёл твёрдость, он убрал руку от лица, взял за руку и потянул: – Нет уж, милый мой, ты идёшь ко мне, пьёшь лекарство и отдыхаешь. Господи, о чем ты думаешь вообще? Ты заботишься о каждом в своей банде, так почему постоянно забываешь о себе? Майки молча плелся вслед за своим солнцем, пропуская мимо ушей все кроме «милый мой». «Милый мой»….С каждым шагом дышать становилось все легче. ××× Уже десять минут Майки наотрез отказывался снимать свою одежду. Такемичи тряс у него перед глазами какой то мазью, убеждая, что ему жизненно необходимо натереться этой хренью. Его до сих пор бросало в пот, где то на спине зудело – медленно пробивался очередной росток. Руки потряхивало от желания прижать нервного Такемичи к себе и просто слушать биение его сердца. Оттопыренная, от обиды, губа… острое желание укусить за неё Майки подавляет в зародыше, хотя интуиция подсказывает, что поцелуй может облегчить его боль. Закономерность Майки проследил совсем недавно. Мысли о Такемичи заставляли эти ебучие сорняки рваться наружу из его лёгких, отдаваясь острой болью, кашлем, лихорадкой. А бывали такие дни, как этот, наполненные беззаботной улыбкой и ласковым взглядом любимого человека. Его внимание и нежность действовали подобно лечебному эликсиру для его дырявых лёгких. Цветы прекращали рвать его тело на куски и Майки не знал, что ему делать с этим знанием. – Ничего не надо, просто дай мне отдохнуть, - Устало пробормотал парень, отмахиваясь от лекарств, которые все равно ему не помогут. – Полежи со мной немного. Лицо Ханагаки залилось румянцем и он поджал губы. – Что ты такое… – Ложись говорю, чего встал, как истукан, – Майки попытался сымитировать свой обычный беззаботной тон голоса и весёлый смех теплом отдался в груди Такемичи. Он снял чёрную толстовку, оставаясь в футболке и штанах и неловко забрался на узкую кровать. – Знаешь, мне не хватало тебя, когда… ну ты понял. Почему ты не приходил ко мне? Я знаю, что ты отправил Дракена ко мне, так почему не пришёл сам? Такемичи боялся этого вопроса. Майки боялся ответа на него. В горле запершило и парень подавил кашель. – Я хотел. Не смог. Я не такой смелый, как все считают и мне было стыдно, – Все шёпотом. Стыд от неловкого положения сменился стыдом совсем другого рода. Грязным. Тёмным. – Ты сказал позаботиться о ней. А я забыл про неё. Каждый раз, возвращаясь, я искал всех, но не Эму. Я подвёл тебя, подвёл Дракена. И теперь она мертва, Боже. – из глаз потекли слезы. Он плакал от горя и хотел просто исчезнуть. Вдруг его губы накрыла тёплая ладонь. – Замолчи. Я уже говорил – в этом нет твоей вины. В её смерти виноват только один человек и он мёртв, Такемичи. Лицо Майки было прямо напротив Такемичи и глаза его потемнели. Ханагаки не мог оторвать от них своего взгляда, а Майки смотрел в ответ. Следующую слезу Манджиро поймал своими губами и тут же замер. Сердце Такемичи пропустило удар. – Ты безгрешен перед эти миром, - Тёплая улыбка на губах и душа нараспашку. Всё для тебя, Такемичи, только не плачь, пожалуйста. Рука исчезает с лица героя и тот с головой погружается под толщу воды. Все звуки пропадают, перед глазами все плывёт, дыхание затруднено – губы Сано нежно, но настойчиво ложатся на его собственные. Язык проникает внутрь, чужие руки тянут волосы у корней. Нижнюю губу укололо болью – укусил. Зализал. Сквозь эту толщу – не воды, как казалось, а эмоций - Такемичи слышит испуганное: – Блять. И резко выныривает. Открывает глаза, моргает. Смотрит. – Твою мать, Такемичи… – Руку Сано пронзает острая боль. Она приводит в чувство и заставляет трезво мыслить. Голубые глаза напротив расширены до предела. «Я потерял его. Тупой мудак! Какой же я тупой!» – Такемичи, я… – «Я что? Не хотел? Хотел и ещё как.» – Прости, если тебе было неприятно, я все пойму, я знаю – Хината… она… и ты… Но Такемичи не слушал. Такемичи смотрел на руку Майки, что сжимала его ладонь. – Майки, у тебя кровь.