Наша маленькая тайна

      Когда Намджун вернулся из ванной, Сокджин был еще занят приготовлением завтрака. Пока парень не видит, он хватает горячий тост, обжигая пальцы и дуя на них. Привычка. Никогда не берет нижний, знает, что обожжется, но каждый раз делает одно и то же. Сокджин оборачивается и нечитаемо смотрит карими глазами, как тот стоит полуголый с открытым ртом, пытаясь остудить во рту откушенный кусок. Словно околдованный наблюдает за ярко выраженным кадыком на шее, когда тот сглатывает и говорит: — Ты всегда готовишь на следующее утро? — Смотря для кого, — Джин многозначительно скользит взглядом по влажной рельефной груди, и этого достаточно для весьма недвусмысленного кровообращения в определенных областях его тела. — Для того мелкого, что вчера был с тобой, тоже готовил? — Намджун, понятно, не знал наверняка, были они с Чимином когда-либо любовниками или нет, но ему почему-то безумно любопытно.       Прикладывая массу усилий, Джин наконец-то отрывает примерзший к полотенцу взгляд, и, уступив желанию сократить разделяющую их дистанцию, подходит ближе, чтобы выставить на стол последнюю партию тостов. — Нашлось бы из чего — готовил бы. Чимин, по-моему, функционирует на одном кофе, хотя и тот, скорее всего, даже без кофеина, — говорит он, скрывая улыбку в голосе.       Намджун удивляет его, резко подхватив за упругие ягодицы, садит на стол где-то между яичницей и банкой с клубничным джемом. Уже сидя на деревянной столешнице, Сокджин несколько секунд с интересом наблюдает, как он берет тост руками, окунает его в джем и, намазав щедрым слоем, откусывает от него кусок. — Вилку с ножом? — интересуется Джин, явно забавляясь. — Ни в коем случае, — блондин улыбается и, чуть наморщив нос, качает головой.       Почему-то Сокджину хочется рассмеяться тому восторгу, который проскальзывает в его глазах, когда он облизывает перепачканные пальцы. А еще больше хочется самому их облизать. — Теперь ты знаешь одну из моих самых ужасных привычек. — А есть еще? — И не одна… — Расскажешь о других?       Примерно через секунду почти неожиданно для себя брюнет хватает его за кисть, притягивая ближе. Он подносит указательный палец к своим губам, погрузив его в рот до самого основания, чуть посасывает, слизывая остатки. Внезапно Намджун напрочь теряет интерес к беседе. Он коленом разводит длинные ноги, оказываясь между его бедер, и тот всего на секунду прекращает дышать. — Я, в первую очередь, хотел познакомиться поближе с тобой. Но, похоже, у тебя другие планы, — на мгновение смотрит в большие глаза, стараясь оценить реакцию, однако, Сокджин не делает никаких попыток его остановить.       Раньше Джин всегда считал просто художественным преувеличением такие фразы как «гипнотизировать взглядом», однако, теперь он на самом деле чувствовал себя мелким кроликом перед огромным удавом.       Прекращая действовать тактично, Намджун выскальзывает из горячего рта и провоцирующе окунает два пальца во все еще стоящую на обеденном столе баночку с остатками клубничного джема. Джун обмазывает пухлые чувственные губы, не выдерживая и тут же впиваясь в них поцелуем. Слова и мысли отступают перед желанием друг друга. Джин отвечает на поцелуй и скользит своим языком по его губам, перепачкав своей сладостью и себя, и Намджуна. Не отрываясь от парня, он тянет за краешек полотенце, стаскивая с бедер абсолютно лишнюю ткань. Джун запускает руки под его футболку, скользя бархатистым прикосновением прохладных пальцев по коже и углубляя поцелуй, дерзко обводит его язык, слегка прикусывая кончик. На миг брюнет переносит свой вес на руки, помогая Намджуну снять с себя длинную футболку, и уже через секунду та летит следом за полотенцем. Под ней нет ничего, кроме такой же эрекции как и у Джуна.       Сокджин ерзает, прогибаясь в пояснице, когда прохладная ладонь проскальзывает меж его ног, чуть раздвигая их, и начинает поглаживать вдоль болезненно-возбужденного члена. — Будет очень невоспитанно, если я предложу отложить завтрак на какое-то время? — Джун ускорил темп, двигаясь вверх-вниз по его стволу. — Да, но все равно предложи, потому что я испытываю сильное искушение согласиться, — Сокджин, желая большего, подается бедрами ближе на самый край стола.       Намджун больше ничего не спрашивает, его губы ужасно заняты, обсасывая тонкую шею, плечи, медленно спускаются вниз, покусывая кожу на ребрах. Периферийным зрением он замечает, как Джин перекатывает соски между пальцев, сжимая и оттягивая их. Прерывистое дыхание музыкой зазвучало в ушах Намджуна, когда его влажный язык скользнул вверх по стройной длине вокруг головки, лаская возбужденную плоть круговыми движениями.       Сокджин зарывается пальцами в жесткие волосы и насаживает парня на свой член до упора, задерживая его так на мгновение, а затем начинает двигаться сам. Намджун позволяет ему вести. Позволяет его руке направлять себя вверх и вниз, а после еще несколько минут трахать свое горло. С тихим рычанием блондин делает попытку освободиться, но совсем слабую. Вряд ли он всерьез испытывал желание вырваться. Скорее, просто хотел убедиться, что его по-прежнему удерживают в плену, обновить ощущение, что он пойман. — О боже… — он опять заскулил тихим вздохом, когда Намджун вновь закружил языком по головке.       Потрясающее ощущение власти пьянило похлеще вчерашней текилы. Джин усиливает хватку на чужих волосах и чуть грубовато тянет за них, вынуждая Намджуна посмотреть в его глаза. — Нравится? — Очень… — на выдохе, облизывая губы. — Скажешь, когда будешь кончать…       Какие-то междометия заполняют небольшую кухню Сокджина, когда Намджун запрокидывает одну его ногу себе на плечо, после чего облизывает указательный палец и чуть грубовато вводит в него. Парня моментально бросает в пот, он тяжело дышит и впивается короткими ногтями в крепкую спину, царапая кожу. Утопая в хриплом мычании, Намджун добавляет второй палец, продолжая толкаться внутрь уже более дерзко и бесстыдно. — Ну же, малыш… давай, — подталкивает его, в то время как поглаживания левой ладонью сменяются движениями от основания к головке.       После этих слов дальше какой-то провал. Новые ощущения поглощают Сокджина, вытесняя все другие мысли. — Я хочу… — шепчет, прежде чем оргазм накрывает его волной. — Черт, — шумно и прерывисто выдыхая, он кончает в чужую руку.       Намджун пару раз проводит языком вдоль внутренней части бедра, целует его в пах, пупок, поднимаясь губами выше. Сокджин берет чужое лицо в ладони, целует тягуче мягко, будто в благодарность за полученное наслаждение.       Знаете, иногда бывает такое предчувствие, что ты обязательно должен поступить именно так и никак иначе. Ты будто слышишь голос самой вселенной, отдающей тебе команды в твоих дальнейших действиях. Достигая какого-то внутреннего предела, теряешь голову, и, не сумев нащупать свои тормоза, беспрекословно выполняешь все эти команды. Все до единой. А потом понимаешь, что иначе и быть не могло. — Ты доверяешь мне? — у самого уха. — Господи, о чем ты? — мозг Сокджина все еще отказывается соображать. — Доверяешь? — повторяет свой вопрос сипло. — Д-да, — выдыхает. — И я доверяю тебе, — Джун подхватывает его за талию, и уже через миг тот оказывается к нему спиной, вынужденный чуть шире расставить ноги.       Брюнет не видит, что происходит, однако, послушно облокачивается на обеденный стол, подозревая, что вряд ли сможет долго удерживать свое тело в устойчивом положении. Намджун размазывает его семя по своей эрекции и аккуратно входит, без презерватива и смазки. Первое медленное движение выбивает из легких Сокджина весь кислород. Длинные пальцы запутываются в темно-каштановых волосах, пока Джин привыкает к толщине чужого члена. Намджун подается вперед, прижимая его обнаженной грудью к прохладной столешнице, но Сокджину абсолютно все равно. Само сознание того, что между ними нет никакой преграды, наполняло душу щенячьим восторгом. Странная штука — счастье. Иногда, чтобы почувствовать всю его безграничную головокружительную мощь, достаточно стоять абсолютно голым посреди собственной кухни в ожидании, пока тебя трахнет самый горячий незнакомец в мире.       Спустя несколько минут Намджун задевает простату, отчего Сокджин непроизвольно сам насаживается глубже с каким-то хриплым звуком, сорвавшимся с губ. Джун хватает его за затылок и притягивает к себе, грубо целуя в изгиб шеи, явно оставляя там яркие отметины. Он как будто объявлял его своей собственностью, и Джин, очевидно, совсем был не против. Сокджин запрокидывает голову, прислоняется к напряженной груди спиной, предоставляя блондину полный доступ к своей мягкой коже, словно мысленно просит: «Еще», и Намджун продолжает, как будто услышав безмолвную просьбу. Ведет кончиком носа по шее сзади. Медленно. К влажному затылку. Его волосы были мягкими и шелковистыми и ничуть не пахли корицей. Они пахли спелой сочной клубникой… — Кончи для меня… — уши задел низкий баритон с хрипотцой, а затем последовал бесцеремонный шлепок по заднице. — Еще раз…       От бархатного голоса по спине пробежали мурашки и сконцентрировались там же, где и без них все было в огне. Звучит протяжный стон вперемешку с матом, и Намджун чувствует, как Сокджин сжимает его в себе. Теряя связь с реальностью, он судорожно облизывает губы, пересохшие от частого и шумного дыхания. Ватты электрических разрядов прошивают тело блондина, отчего их «совместный завтрак» заканчивается синхронным оргазмом, причем от обеденного стола они так и не сдвинулись ни на сантиметр. — Какой же ты громкий, Ким Сокджин, — чуть отдышавшись, произнес он, не делая попыток освободить чужую попку от своего присутствия. — Это плохо? — хрипит Джин, потому как, по всей видимости, слегка сорвал голос. — Нет, это определенно хорошо. Вот только я намерен сразу поставить точки над нужными буквами: теперь ты не избавишься от меня. Впредь, если тебе понадобится новый парень для утоления желаний, или просто захочешь склеить какого-то смазливого бармена, учти, отныне это я, — дразнит его. — А кто говорил, что я хочу избавиться от тебя? — Джин сжимает губы в тонкую линию, пытаясь сдержать улыбку. — Возможно, я уже беременный. Однако, Ким Намджун, ты обязан мне пообещать, что этот ребенок ни при каких условиях не узнает историю нашего знакомства, — с истерическим смехом Джин плюхается на край стола, оставляя парня в легком оцепенении. — Ты — зло, — улыбается он, притягивая Джина для поцелуя в шею. — Хорошо, но учти я ненасытный. — Дело лучше всяких слов, — отвечает он, целомудренно целуя острое плечо. — Вызов принят, однако, давай для начала приведем себя в порядок. — Душ? — подняв голову и чуть отстраняясь. — Нет, ванну. Я не люблю душ.       В этот вечер Намджуну так же удается узнать, что он ненавидит абсолютную тишину, шоколад и поздно просыпаться. Любит клубнику, красное вино и опаздывать. Боится щекотки и обожает долго целоваться. У него близорукость, вот только Сокджин давно сменил очки на линзы, хотя считает их до ужаса неудобными…