Все дороги ведут к замужеству

      — Ликси-я, — нежно шепчет Чанбин в макушку посапывающего на его груди мужчины.       Тело напрягается, дыхание замирает, а Чанбин только широко улыбается, отключая очередной будильник. Время близится к позднему утру, все сильнее повышая шанс опоздать на работу.       — Пора вставать на зарядку, — Чанбин медленно проводит руками по чужой оголенной спине, слегка щекоча кожу. — Не притворяйся. Мы итак спим больше положенного.       — Хе-он, ну это же у тебя режим. Дай еще чуть-чуть поспать, — все же поднимает жалостливое лицо Феликс. Чанбин пропускает смешок и тычет его в щеку, после чего щипает и оттягивает, слыша слабое шипение.       — Тебе тоже будет полезно. Сидячая работа в офисе к хорошему не приводит. Так что вставай — будем оздоравливаться, — Чанбин легонько спихивает Феликса с себя, чтобы встать, а после дергает вверх, подхватывая на руки и спуская на пол.       — А может лучше кое-что другое вместо зарядки сделаем? — Феликс тычет пальцем ему в грудь и проводит немного вниз, поддевая сосок. Он пронзительно заглядывает Чанбину в глаза из-под ресниц и немного прикусывает губу. Чанбин чувствует легкий жар по телу, но с легкостью отгоняет его.       — Даже не пытайся. Зарядку мы сделаем в любом случае, — Чанбин целует Феликса в нос, а после отходит к колонке, чтобы настроить музыку.       — Фу, ты даже зубы не почистил, — кривится Феликс, притворно махая рукой перед лицом.       — А ты предлагал заняться сексом, — пожимает плечами Чанбин, наконец устанавливая нужную громкость. — Давай, всего пять минут, а потом пойдем умываться.       Феликс нехотя становится напротив Чанбина и повторяет простые упражнения. Чанбин улыбается, радуясь очередной маленькой победе.       Феликс — очень серьезный, почти тридцатилетний дядя с ответственной тяжелой работой. Чанбин еще более взрослый и обремененный работой человек, который занимается охраной еще более серьезных и занятых дяденек, чем Феликс. У них очень мало времени друг для друга, но каждая вырванная минута стоит всех усилий, что они прилагают.       — Иди умойся, а я пока завтрак сделаю, — Чанбин гладит Феликса по голове и уходит в сторону кухни.       Уходит Чанбин раньше, чудом умудряясь выловить бегающего по дому в одних трусах и рубашке Феликса. Он помогает завязать галстук и нежно целует на прощание, воруя такие драгоценные сейчас минуты. Расставаться не хочется как можно дольше. Феликс не злится на это, только с улыбкой выпихивает Чанбина за дверь и уносится вглубь квартиры на поиски остальной одежды. За три года отношений и полтора совместной жизни Чанбин полностью привык к этой неряшливости.       — На сегодня два заказа, так что, считай, отдыхаешь, — улыбается начальник, передавая папку с информацией на день.       — Это плохо… Меньше денег заработаю, — тяжело вздыхает Чанбин. Он как-то случайно подсмотрел баланс на карте Феликса, и это четко дало понять разницу между ними. У Чанбина за плечами с горем пополам оконченная школа, а у Феликса — два высших, одно из которых зарубежное.       — Второй заказ окупит, так что не парься, — похлопывает шеф его по плечу.       — Сидеть допоздна придется? — кривится Чанбин, просматривая вторую папку.       — Возможно.       Чанбин поджимает губы и кивает начальнику, уходя к своему столу. Выезд через полчаса, так что он успеет попить кофе.

***

      Вечер показался странным с самого начала. Клиент, молодой бизнесмен, заменивший недавно своего отца на посту генерального директора, был чересчур дружелюбен и приветлив. Обычно эти люди старались сохранять вежливую учтивость, реже вели себя не очень располагающе, воспринимая охрану как личную прислугу. Но Ли Минхо отличался от всех, с кем Чанбину приходилось работать ранее.       Ближе к середине вечера Феликс написал, что сегодня домой не придет, потому что родители соскучились и попросили приехать в гости. Насколько Чанбин знал, семья Феликса живет в старой деревушке в нескольких часах езды от города, так что домой он точно не вернется. Этот вечер сможет скрасить только хороший ужин и крепкий сон.       — Господин Со, я бы хотел, чтобы вы сопроводили меня домой, — улыбается Ли Минхо, разглядывая что-то в телефоне.       Улыбка, с которой клиент посмотрел на Чанбина после, была пугающей. Но рабочее время еще не вышло, так что деваться некуда. Он садится в машину Ли Минхо и уже начинает думать о том, как будет добираться домой оттуда, куда его завезет этот странный мужчина.

***

      Очнулся Чанбин от резко бьющего в глаза света. Перед глазами тут же пронеслась картинка вчерашнего вечера, того, как Ли Минхо попросил Чанбина пройти в его дом и пригласил на стаканчик виски. Чанбин отказался, разворачиваясь на выход, но несколько рук задержали его на месте, Чанбин почувствовал легкий укол в шею, а дальше абсолютная темнота.       — Итак, Со Чанбин… Образование базовое, работа пыльная и неприбыльная, родители живут в далекой деревушке, такие же нищие чернорабочие, — на выдохе с каким-то сожалением произнес, кажется, Ли Минхо. Из-за слепящего света Чанбин ничего не мог разглядеть, но голос был знаком. Особенно нахальные, немного игривые нотки.       — Эй! Ты что задумал? Посмеешь тронуть родных — убью и глазом не моргну. Да мне твой накрахмаленный воротник пережать до сломанной шеи не проблема. Развяжи меня и будем говорить на равных! — Чанбин был в абсолютном бешенстве. Как этот ублюдок посмел рыть под него? Да и что такого мог сделать Чанбин, чтобы заработать подобные проблемы на свою голову?       — Да не суетись ты. И угрозы я бы на твоем месте попридержал. Тебе потом будет очень и очень стыдно, — Минхо хохотнул, подходя ближе и позволяя разглядеть Чанбину хотя бы свои очертания. — Продолжим. Живешь в съемной квартире немного за центром вместе с Ли Феликсом, — Минхо выдержал небольшую паузу, заставляя Чанбина напрячься. Не хватало еще, чтобы этот псих и до Феликса добрался. — А вы друзья? Или он тебя поебывает?       — Говори быстрее, чего хочешь и отвали. Меня не ебет, сколько у тебя денег, я тебя из-под земли достану, если тронешь моих близких! — Чанбин дергается, в попытке освободиться, но ему даже двинуться не удается.       — Ой-ой, как страшно. Посмотрим, как ты запоешь потом, — Минхо заходит ему за спину, укладывая руки на плечи. — Так вы встречаетесь?       Дверь открывается с тихим стуком. Слышатся негромкие шаги и шарканье тапочек.       — Хен, у нас опять гости? Ты не меняешься с возрастом, — в знакомом голосе слышится насмешка.       — Сегодня у нас особенные гости, братишка. Ты будешь рад, — посмеивается Минхо, ведя пальцем по подбородку Чанбина.       Чанбин замирает и даже не пытается избежать прикосновений. Все дело в голосе второго человека, которого он не может рассмотреть из-за того, что сидит спиной.       — Родители зовут тебя завтракать. Бери своего нового друга с нами, там и познакомимся, — такие же хитрые и насмешливые нотки слышатся и у него. Чанбин все еще не хочет верить в происходящее.       — Сначала вам лучше познакомиться. Иди сюда.       Чанбин слышит щелчок языком и представляет, как закатываются большие глаза на кукольном веснушчатом лице. Он теряется и жмурится, надеясь ошибиться.       Свет перестает бить по глазам, Чанбин с трудом привыкает к полумраку раннего утра. Он с неким саднящим в груди ужасом прислушивается к медленным размеренным шагам, а потом все стихает.       До определенного момента.       — Ли Минхо, я убью тебя! — слышится грозный вопль и Чанбин распахивается глаза, чтобы в деталях рассмотреть искаженное гневом лицо возлюбленного. Феликс тяжело дышит и сжимает пальцы, взглядом пытаясь испепелить стоящего за спиной Чанбина мужчину.       Феликс быстро возвращает внимание к Чанбину, тут же присаживаясь на корточки и развязывая его руки и ноги. Чанбин все еще неотрывно наблюдает за Феликсом, пытаясь понять, что происходит.       — Хен, ты как? — Феликс нежно проводит ладонью по его лицу, но Чанбин нехотя, больше рефлекторно, отстраняется. — Минхо, ты — труп!       — Ох, как страшно, — притворно вскрикивает Минхо. — Это просто небольшое наказание за ложь.       Чанбин слышит быстрые шаги и стук двери. Они остались одни. И, надо бы поговорить, но слова совсем не идут, да и сейчас хочется просто домой. И забыть о том, что Феликс лгал.       — Хен… — Феликс все так же сидит перед ним на корточках, держит его руки в своих и пытается привлечь внимание. — Прости за брата, ладно? Он немного неадекватный, но не плохой.       Чанбина начинает потряхивать от истеричных тихих смешков.       — Мне плевать на то, что сделал твой брат. Соврал мне ты, и я очень хочу услышать, почему человек, которого я считал самым важным в моей жизни не думает обо мне так же, — Чанбин не смотрит на него, старается не смотреть, но перед глазами его опечаленное лицо, которое Чанбин видит после каждой ссоры, и это разбивает ему сердце еще сильнее, чем оно уже. — Хотя, о чем это я. Ты ведь не должен отвечать на мои чувства, это ведь я хочу делиться с тобой абсолютно каждой мелочью, и не имею права требовать того же взамен…       — Хен, перестань. Ты же знаешь, что все не так, — Феликс становится на колени, укладывая голову Чанбину на бедро. — Я не хотел скрывать этого. Я никогда бы не посмел тебя обманывать, но…       — Но обманул. И очень сильно. Мне сейчас больно, Феликс. Я чувствую себя преданным.       — Я виноват. Очень сильно виноват. Но ты меня тоже пойми, — Феликс вскидывает голову, наконец ловя чанбинов взгляд, и это становится моментом, с которого Чанбин перестает сопротивляться. — Ты часто жаловался на грубых и высокомерных клиентов, так что я не хотел показаться в твоих глазах таким же человеком, — Феликс поджал губы, сильнее сжимая пальцы. — Я только потом понял, как это было глупо и необоснованно, но сказать правду было уже поздно. И с каждым днем становилось все труднее и труднее. Прежде, чем ты спросишь: я не думал о том, что буду делать, когда правда всплывет наружу. И я уж точно не думал, что мой ненормальный братец подложит мне такую свинью.       — А я ему даже благодарен, — наконец вздыхает Чанбин. — Не знаю, как долго ты бы еще это скрывал.       — Ну… На самом деле я предполагал, что что-то подобное случится, — Феликс поджимает губы и раздраженно смотрит в пол. — Семья в последнее время все чаще и чаще начала спрашивать о тебе, поэтому мне приходилось придумывать отмазки. Ты не подумай, я тебя не стесняюсь, просто… Моя семья… В общем, пошли знакомиться, раз ты уже здесь. Деваться нам все равно некуда.       Феликс подскочил на ноги, утягивая за собой Чанбина. Но Чанбин замер на месте, немного скептически глядя на Феликса.       — Ну ты чего? Не покусают они тебя, — посмеивается Феликс.       — Ты ничего не забыл? — Чанбин склоняет голову, пристально глядя на Феликса. Понимая, что мужчине слишком сложно уловить намек, Чанбин тяжело вздыхает. — Я все еще не простил тебя. Что нужно сделать?       — Прости, пожалуйста, хен! — Феликс тут же разворачивается, крепко обнимая и нежно целуя лицо и губы Чанбина несколько раз.       Чанбин достойно держится десять секунд, а после все же широко улыбается, отвечая на поцелуй. Феликс такой трепетный и нежный, как всегда, как Чанбин привык, и это то, за что Чанбин готов прощать его хоть тысячу раз.       — Кхм… Пошли уже завтракать, а то мама сейчас вас съест вместо ветчины, — слышится из-за спины, и Чанбин неловко отрывается, немного смущенно глядя на Феликса. Они все же в доме его родителей, следует проявить уважение.       — Здравствуй, Чанбин, меня зовут Им Чанхи, но можешь звать меня мамой, — улыбается женщина, чьи волосы тронула благородная седина.       — Ли Енхо, но можно отец или папа, как удобнее. Прости за такой «теплый» прием, — господин Ли смеется, но Чанбин слышит эту хитрость, присущую, видимо, всему семейству. Никому из них ни капли не жаль.       — Родители, к концу дня у вас останется только один сын, так что готовьтесь звонить священнику, — хищно улыбается Феликс, глядя на спокойно попивающего кофе Минхо.       — Он все еще обижается, что компанию не передали ему? — обращается Минхо к родителям, полностью игнорируя слова брата.       — Наверно, милый. Думаю, мы можем открыть еще одну и отдать Феликсу? — причитает госпожа Им. Она с наигранной грустью смотрит на своих сыновей и тут же приступает к еде, даже не дожидаясь, пока Чанбину принесут столовые приборы.       — Отказываюсь. Я хочу хотя бы несколько часов в неделю проводить со своим парнем, а не как этот одиночка в офисе от зари до зари сидеть, — Феликс брезгливо поджимает губы, глядя в сторону брата.       — Кто сказал, что я одинок? — возмущается Минхо.       — Заигрывания и быстрые перепихоны с секретаршей не то, что можно назвать «отношениями», окей? — осаживает его отец.       — Он «секретарь», окей? — поправляет Минхо.       — «Окей», — хором передразнивают родители и Феликс.       Чанбину в целом нравится эта семья.       — Хэй, Чанбин, мне не нравится твоя работа. Ты не думал стать содержанкой?       Кроме Минхо. Определенно.

***

      Самый романтичный момент в жизни Чанбина случился холодным летним вечером. Его безумно заботливый и неприлично богатый парень решил, что было бы неплохо устроить ужин на частной яхте. Чанбин никогда не ездил на яхте, но предполагал, что ощущения будут незабываемыми.       Феликс с таким нетерпением вел Чанбина к судну, восторгаясь тем, что наконец-то может делать Чанбину настолько дорогие подарки, удивлять и радовать его. Чанбин не то, чтобы нуждался в этом, но Феликс сразу сказал, что это важно для него, поэтому перечить и отнекиваться не было смысла.       — Хен, не замерз? — спрашивает Феликс, обнимая его за талию со спины и укладывая маленький подбородок на плечо. Феликс весь такой: компактный, очаровательный. Характер же у него крепче стали и жарче огня. Чанбин действительно влюблен в этого мужчину.       — Нет, Хэнбок-и, — Чанбин слегка повернул голову и прошептал это прямо ему в щеку. Феликс раньше никогда не рассказывал о своем первом имени, поэтому выданный мамой секрет стал для Чанбина маленькой радостью в их совместной жизни. Подобное обращение от Чанбина заставало его врасплох, заставляя краснеть и отмахиваться. — Здесь так красиво.       Чанбин подвел их к краю палубы, чтобы получше рассмотреть округу. Темная вода, словно жидкий металл струилась у бортов покачивающегося судна. Невдалеке виднелись огни большого города, слышался шум проезжающих по мосту машин. Было не очень поздно, но застланное тяжелыми серыми облаками небо создавало мрачную, однако довольно уютную атмосферу. Чанбин вывернулся из объятий, чтобы крепко сжать тонкое тело, согреть дрожащие руки и поправить растрепавшиеся волосы.       — А вот ты замерз. Мы закончили с ужином? Пойдем греть тебя?       - Сначала ужин.       Чанбин согласно кивнул и повел Феликса ближе к столу. Симпатичные тортики, как ничто другое, помогали улучшить и без того прекрасное настроение, а еще были прекрасным завершением прекрасного вечера. Чанбин думал, что лучше стать не может.       — Эй, Со Чанбин.       Чанбин от такой наглости весь напрягся и хотел было высказать наглецу все, что о нем думает. Он сотню раз предлагал перейти на неформальное обращение, а Феликс решил сделать это вот так? Без предупреждения, без спроса? Так внезапно и беспричинно?       — Я надеру тебе зад.       — О, чувствую, сегодня мой зад познает весь твой гнев, — Феликс поиграл бровями, загадочно улыбнувшись.       — Ты что-то задумал? — Чанбин скептически прищурился.       — Я собираюсь сделать тебя своим мужем. Поэтому просто скажи «да».       Феликса, правда, захотелось ударить. А еще больше — укусить. Покусать всего с головы до пят, а потом крепко сжать в объятиях и никогда никуда не отпускать.       — Чертов… Давай кольцо, — Чанбин звучал обреченно, но они оба знали, что эта обреченность была маской для теплого чувства, разрывающего сейчас грудь изнутри.       Феликс довольно быстро вскочил с места, даже не дожидаясь, пока официант подойдет к ним. Он нетерпеливо выхватил маленькую коробочку и вернулся к Чанбину, становясь на одно колено. Чанбин любовно убрал несколько выбившихся из прилизанной прически прядей, бесконечно благодарно заглянул в его глаза и спустился со стула, становясь на оба колена и протягивая руку.       Почти разревевшись, Феликс дрожащими руками вытащил маленькое аккуратное кольцо, натягивая на палец. Чанбин со смешком притянул в конец расчувствовавшегося мужчину к себе, крепко обнял и поцеловал в макушку. Запах его волос как никогда успокаивал, придавая сил и унимая волнительную дрожь.       — Ты — моя Луна, мое Солнце и мое счастье. Маленькое, и такое важное счастье, — шепчет Феликс, глуша всхлипы в чанбиновом плече.       — Без тебя я погасну, так что продолжай поддерживать меня во что бы то ни стало.       Чанбин поднимает его за подбородок, смеется над покрасневшими глазами, помогает салфетками промокнуть влагу и нежно целует в лоб, безмолвно благодаря за каждый момент, который они провели вместе.