allegic

— Итак, нам нужно купить туалетную бумагу, ёршик, бумажные полотенца, свечи… Свечи? Зачем нам свечи, Гук? — Так, Тэхен с Чонгуком уже около часа ходят по огромному магазину, совмещающему в себе и продуктовый, и хозяйственный, и даже отдел с одеждой. — Я люблю, когда в доме хорошо пахнет, — пожимает плечами Чон, неспешно поворачивая тележку в сторону отдела с товарами для дома. Они, наконец, вырвались из-под крыла родителей и вот уже третий день пытаются обжить новую съёмную квартиру где-то на окраине Сеула. Оказывается, столько вещей требуется для полноценной самостоятельной жизни, и список покупок они пополняли почти ежечасно по мере обнаружения недостающих предметов. Учебный семестр начнётся только через две недели, и, приехав заранее, они планировали вдоволь оторваться в последние свободные деньки, но вот уже третий день ложатся спать раньше, чем когда-либо в последние года так три-четыре. У Тэхена впереди предпоследний, третий курс, и он бы никогда не подумал, что будет жить с лучшим другом, но обстоятельства сложились так, что его тонсен решил поступить в тот же университет, а родители обоих подумали, как же замечательно будет, если уже взрослый и наученный жизнью (нет) Тэхен, расскажет да покажет зелёному Чонгуку что и как устроено в их университете и вообще жизни в целом. О том, что Тэхен сам ни черта ещё не понял всем было все равно, а так как родители Чона преспокойненько улетели в такую близкую, но все же далекую Японию на год или что-то около того, то и жить их сыну вместе с сыном их самых близких друзей тоже было лучшим вариантом. И именно поэтому они сейчас здесь, в огромном четырёхэтажном E-martе, выбирают какую из огромных пачек туалетной бумаги взять. Как они прожили без неё эти два дня история умалчивает. Вообще, Тэхен даже рад был такому повороту событий — в последнее время его родители действительно много на него давили. Не так одеваешься, не то говоришь и все в этом роде. В том, что он не гетеро Ким виноват не был, как и в том, что в нем присутствовала легкая манерность и склонность к отходящему от маскулинного стилю одежды. Чонгук же всегда поддерживал и иногда даже предлагал примерить какие-то вещи, которые на его взгляд подойдут Тэхену, когда они оказывались в магазинах одежды торгового центра. Чон вообще был крайне милым и понимающим, никогда не упрекал, хоть и мог иногда поругать за неосторожность, когда Тэхен обливался чем-то или ударялся о дверной косяк, например. Сам же Ким старался в свою очередь всегда поддержать тонсена на пути его поиска самого себя. Последний год школы был крайне сложным, по-другому и быть не может, и когда Чонгук принял решение о том, где все же хочет учиться и кем хочет стать в будущем, Тэхен был рад за него словно за себя, может даже и больше. В общем, они были довольно близки, чтобы рассказывать друг другу многое, чем никогда бы не смогли поделиться с кем-то ещё. — Куда поставить твои свечки? — Тэхену пришлось повысить голос, дабы докричаться до Чонгука, что был сейчас в своей комнате. Им повезло с самой квартирой, у каждого своя комната, есть также место на кухне, что можно назвать зоной отдыха с диваном и телевизором, все как полагается. Но не очень повезло с местоположением — до универа ехать где-то час на метро, но зато по прямой. — Оставь парочку на кухне, остальные я сейчас заберу, — Чонгук также кричит в ответ и через несколько секунд появляется в дверном проеме. Так, в течение всего вечера они расставляют, все что купили по нужным местам, а потом снова отрубаются слишком рано для людей своего возраста. Ещё пару дней проходят также, они очень устают, передвигая мебель, докупая новую, но все же находят время на вечерние посиделки с пивом и перевезенной приставкой Чонгука. Удовлетворённые тем, что у них вышло в итоге и как уютно они обустроили своё новое гнёздышко, они решают взять пива побольше, как и закусок, и завернувшись в пушистые пледы и уютные пижамы просто играть в приставку несколько часов подряд, но что-то идёт не так, когда Тэхен чихает не в первый, не во второй и даже уже не в третий раз за последние несколько минут. Он уходит умыться под обеспокоенный взгляд Чона, но вернувшись вновь начинает чихать и усиленно чесать нос, а затем и слезящиеся глаза. — Так не пойдёт, Тэтэ-хен. Что случилось? — Чонгук откладывает джойстик на стол к пиву и снекам, и поворачивается к сидящем с красными глазами Тэхену. Тот лишь неуверенно пожимает плечами. — Кажется, аллергия на что-то, но я не знаю на что, — он осматривает весь их стол, но все оказывается уже привычным его организму и никак не могло вызвать такую реакцию. — Может гель для душа или шампунь? — предполагает Чон, также сосредоточенно наблюдая, как Тэхен вновь тянет руки к зудящим глазам и прерывает порыв расчесать себе чувствительные веки, своей рукой сгребая обе ладошки и опуская их вниз. — Не чеши, хуже будет. — Не могу, чешется, — хнычет Ким, вырывая руки из слабой хватки, но не решается вновь почесать из-за строго тона младшего. — Сейчас принесу таблетку, сиди смирно и не трогай глаза. Так выпив таблетку, в скором времени зуд сходит на нет, но неприятный осадок остаётся, как остаётся невыясненным источник аллергической реакции. Они решают, что разберутся с этим завтра и, вероятно, экспериментальным путём, и расходятся по комнатам, намереваясь отоспаться и не загружать себя завтра никакими делами. Утром Чонгук проснулся рано и не смог обратно уснуть, так что решил все же подняться и приготовить что-нибудь покушать, а доспать положенные часы уже днём. Он зажег свечи, чтобы те хоть немного перебивали запах жареного бекона и яиц, и заварил себе кофе. Вспомнив события вчерашнего вечера, он задумался о возможной причине аллергии его хена, зная что тот лишь вскользь упоминал, что не может иметь животных из-за реакции на их шерсть. Но животных, а соответственно и шерсти у них здесь не было, так что этот вариант явно не подходил. Накрыв половину завтрака, оставленного в сковороде для Тэхена, крышкой, Чонгук сел за стол и принялся есть, когда почувствовал как со спины его обнимают, а носом утыкаются в шею. — Доброе утро, хен. Завтрак на плите, кофе там же, — такая близость для них была в норме, но все же являлась редкостью. И каждый раз сердце Чона замирало, стоило мягким ладошкам обвить его грудную клетку или взять за руку. Сам он тоже иногда проявлял инициативу тактильных контактов, но его пугало то, как может отреагировать Тэхен, может ли он неправильно (правильно) это воспринять. — Спасибо, Гуки, — пробубнив в шею, Тэхен все же оторвался от младшего, проведя руками по крепким плечам и, положив для себя покушать, сел напротив. Они ели в тишине, когда Ким сначала начал шмыгать носом, а затем чихнул, тут же вскинув выпученные глаза на Чонгука. — Только не снова, — поднимаясь чтобы взять из аптечки таблетку, заныл Тэхен, грустно хныкая. — Как жить то мне здесь? Может у меня на тебя аллергия началась? — Чонгук усмехнулся, но после недовольного взгляда состроил самое невинное лицо. — Может, свечи? Давай затушим, — он поднялся, чтобы погасить пламя, когда развернувшись, обнаружил Тэхена, стоящего прямо рядом и тянущего к нему свои красивые руки. — Гуки, пожалей меня, — ах, да, самый активный период тактильности Кима приходиться на утро. Каждый раз, когда раньше они оставались друг у друга с ночевкой, Чон стоически переживал утренние нападки на своё тело. Тэхен в такие моменты не стеснялся даже полапать его бицепсы, и иногда, как он думал незаметно, мышцы груди. В такие моменты Чонгук внутренне умирал — его грудь очень чувствительна, а когда его трогает сам Ким Тэхен, он очень чувствителен везде. К слову, о том, что Чону нравятся парни Тэхен пока ни сном, ни духом, хотя сам Ким признался об этом младшему давным давно. Чонгук и сам не знает, что мешает ему сказать самому близкому на этой земле человеку, который точно поддержит, правду. Хотя может и знает, ведь до его хена Чону нравились только девушки. В то время, убеждая себя в том, что чувства лишь платонические, однажды он решил зайти в раздел с отличным от его обычного выбора порно. С того дня, года так полтора назад, он знает что как минимум является би, но хену не сказал. — Все хорошо, хен, мы узнаем на что ты реагируешь и избавимся от этого, — поглаживая Тэхена по спине, Чонгук незаметно вдыхал запах его яблочного шампуня. Тот согласно промычал. — У тебя новый парфюм? — Ким вдруг поднял голову от его плеча, двигаясь ближе и проводя носом по шее, вызывая мурашки на чувствительной коже тонсена. — Ты пахнешь как-то по-другому. — Да, хен. Не надо, — Чонгук поежился, пытаясь уйти от щекотного и, одновременно, интимного прикосновения. — Гуки чувствительный, да? — Ким начал хихикать, возвращая голову обратно на плечо, но поднимая одну руку со спины к задней части шеи, начиная ласково поглаживать загривок короткими ногтями. — Приятно, мм? У Чонгука легкий шок. Он в согласии мычит, но перестает поглаживать спину Тэхена, отстраняясь от него и его прикосновений. Такого между ними на его памяти ещё не было, и действия эти отдают теплом в грудной клетке. — Твоим глазам уже, кажется, лучше, да? Я пойду досплю положенные мне часы, хен, — и Чонгук поспешил ретироваться с кухни. Его действительно новый парфюм, которым он успел воспользоваться всего около двух раз, Чон купил ровно неделю назад, когда он с матерью ходил по магазинам, так как ей было нужно купить много всякой всячины перед тем, как уехать из Кореи. Да, в Японии же нет магазинов. Так вот, как-то они забрели в какой-то известный парфюмерный бутик, где к Чонгуку пристала с расспросами девушка-консультант, пока его мама выбирала что-то нужное ей. После вопросов о вкусовых предпочтениях она сунула ему в руку бумажку с нанесённым ароматом, который, как ей показалось, должен угодить чувствительному к запахам Чону. И действительно, аромат был насколько подходящим, насколько его носу могло показаться, так что он согласно кивнул на предложение отнести самый большой бутылёк из представленной линейки на кассу. Теперь этот самый бутылёк стоял на его полочке в их общей с Тэхеном ванной. В этот день они действительно много отдыхают, решая что проблема с аллергией была решена. Чонгук унёс свечи в свою комнату и убрал подальше, чтобы они, коварные, уж точно никак не добрались до чувствительного носа Тэхена. Ближе к вечеру, когда они валяются на диване за просмотром очередного аниме из списка Тэхена, старшему в голову приходит идея. — Гуки, у нас осталось так мало времени до учебы. Давай сегодня сходим куда-нибудь потанцевать? — Ким поворачивается к младшему, поставив паузу на телевизоре. То, что сегодня был вторник его не смущало — Сеул жил каждый свой день как последний. — Мм, потанцевать? Тогда надо выпить. У нас есть что-то? — никто против не был, так что серию они досматривали уже выпивая имевшийся в холодильнике соджу, разбавив его прохладным пивом. Коктейль — бомба замедленного действия. Ехать до центра, как и до университета час по прямой их ветки метро. Клубы Хондэ встречали радушно, народу было слишком много. Первое заведение, которое они почтили своим визитом было решено покинуть почти сразу, после бесплатно выпитых шотов текилы, что раздавались всем на входе. Видимо это и заманило сюда такую кучу народу, что толпились внутри как шпроты в банке. Потанцевать бы там точно не вышло. Пройдя чуть дальше они нашли более просторное заведение, где решили остаться на подольше. Современная музыка громко заливалась в уши, так что приходилось близко наклоняться чтобы переговорить друг с другом, поэтому они просто нашли себе относительно свободное место в толпе и отдались битам. Когда Чонгук в очередной раз был отправлен на бар и уже шёл обратно к нему подошла девушка-иностранка с неоднозначными намерениями, попытавшись затянуть его в их с подругами танцующий кружок, но он лишь вежливо откланялся, отыскивая Кима взглядом в толпе. Тот времени даром не терял и уже стоял в окружении каких-то парней, весело с ними переговариваясь. Нахмурившись, Чон быстро проскользнул сквозь толпу, всовывая старшему в руку его напиток. — Гуки, это мои одногруппники Чимин и Хосок, — Тэхен поочередно указал на парней, ярко улыбаясь, так что Чонгук расслабился, вежливо здороваясь и представляясь в ответ. — Сеул тесен, не так ли? Следующие пару часов они провели в компании одногруппников Кима, у которых был выбит целый столик в углу клуба. Хосок оказался очень дружелюбным парнем, как и Чимин впрочем. Но с первым у Чонгука завязалась целая дискуссия на тему хореографии и танцев, так что они провели ещё неопределённое количество времени за столом и напитками в углу столика, где музыка была хоть немного, но тише. — Тэхен на самом деле про тебя много рассказывал, — у Хосока немного заплетался язык от выпитых ядерных коктейлей. — Ты прям золотой мальчик, сын маминой подруги. — Перестань, хен, — Гук хихикал, покраснев то ли от слов старшего, то ли от тех же коктейлей. — Серьезно! Он тебя обожает, — продолжал старший. — Вон, посмотри, сейчас убьёт меня взглядом, за то что отнимаю его Гуки. Чонгук обернулся в сторону, где недалеко танцевали Тэхен с Чимином, и встретил угрюмый и пьяный взгляд своего хена, который тут же сменился удивленным, а позже и вовсе каким-то смущенным, чего младший не понял. Чоны коллективно решили присоединится к друзьям, предварительно допив свои напитки до дна. Позже, попрощавшись уже в метро, Чонгук и Тэхен в тишине и пьяной полудреме, разделив на двоих беспроводные наушники доехали до дома. Старший ушёл в ванную, пока Чонгук разогревал для них еду, оставшуюся со вчерашней доставки, чтобы не ложиться спать с одним лишь алкоголем в желудке. — Почему твои новые духи не пахнут на мне также, — Тэхен вышел из ванной, уже одетый в свою длинную футболку и пижамные штаны и смешно дул губы, подходя к дивану, где младший расположился с тарелкой тёплой курочки. — На, пшикни на себя, хочу понюхать. Чон молча, так как рот его был занят той самой чуть острой курочкой, взял из рук флакончик, нанося парфюм на запястья и шею. Чего он не ожидал, чуть даже не подавился, так того, что Ким навалиться на него всем весом, свалив на диван, уткнётся носом в шею и замрёт. Хорошо хоть курочка была отставлена на стол. Чонгук не знал, что делать, поэтому он медленно положил флакончик рядом и также замер с руками, висящими в воздухе. — Ну же, обними меня, Гуки, — протянул старший, чуть повозившись и закидывая ногу так, что теперь он сидел на чужих коленях. Очевидно, душ его ни капли не отрезвил. — На тебе словно совершенно другой запах. Мне так нравится. — Мне их, кхм, персонально подобрали, можно сказать, — Чон неуверенно опустил руки на спину хена, уставившись в потолок. В добавок, его окутала приятнейшая смесь ароматов шампуня и геля для душа, которыми всего пользовался Тэхен, и его собственного парфюма. Он ощущал себя, словно в раю. — У тебя все хорошо, Тэтэ-хен? — Да, все отлично, Гуки, просто хочу обниматься. Как я рад, что ты у меня есть, знаешь? — Тэхен провел носом по коже, шумно втягивая воздух. — Я тоже очень рад, что я у тебя есть, — хихикнул Чон, наклоняя голову в попытке ограничить доступ к своей шее. — Перестань, хен, щекотно. — Тихо, дай мне пару минут и я перестану, — Тэхен оторвался от шеи, заглядывая в глаза с такими же расширенными зрачками, как и у него самого. — Пожалуйста. — Ладно, — сдался Чонгук, шумно выдыхая и возвращая голову в исходное положение. Ким тут же вернул свой нос на место, устраиваясь на коленях поудобнее. Чон старался думать о чем угодно, только не о хене, так правильно ощущавшемся в его руках и на его коленях. — Тебя же не смущает то, что я гей, правда? — спустя некоторое время вновь подаёт голос Тэхен. — Нет, хен, ты что, — Чон, в жесте подтверждения своих слов, чуть сжал руки на талии старшего, от чего тот слегка вздрогнул. — И знаешь… На самом деле, есть кое-что, что я должен тебе рассказать. — Да? И что же? — Ким вновь и более активно поерзал носом по шее, вызывая очередную порцию мурашек вдоль позвоночника. — Я, наверное, должен был сделать это ещё давно, но никак не решился почему-то, — начал Чонгук, ощущая себя достаточно смелым из-за выпитого алкоголя. — Только пообещай постараться понять и не обижаться, хорошо? — Ким только скромно угукнул. — Спасибо. Я осознал это около полутора лет назад, плюс минус. Чонгук замолчал, пытаясь собраться и озвучить то, что должен. Старший лишь подтолкнул: — И что же ты осознал, Гуки? — Что мне нравится не только девушки, но и парни, — Чонгук под Тэхеном напрягся, ожидая реакции, когда Ким резко оторвался от шеи, сев ровно и упёрся руками в грудь младшего. — Что ты сказал? Повтори. — Я би, хен. Прости что не сказал раньше. Я не знал как, — неуверенно, но громче произнёс младший, убирая руки с чужой талии. — Я… Я не знаю, что сказать, — Тэхен растерянно водил глазами по лицу Чона под собой. — Хорошо, я рад за тебя. Это хорошо, наверное, да? — Наверное да, — Чонгук постарался улыбнутся, внутренне уже жалея о сказанном. Теперь что-то точно измениться между ними. — Тогда скажи, — неожиданно очень тихо начал Тэхен. — тебе приятно, когда именно я тебя обнимаю? — Конечно, хен. Что за вопросы? — Чонгук нахмурился, возвращая руки на прежнее место, после чего Ким скромно улыбнулся, вновь утыкаясь носом в пахнущее парфюмом место. — Хорошо, потому что ты единственный, кого мне приятно обнимать, — прошептал он, почти беззвучно, но слишком близко к уху, чтобы быть не услышанным. — Хен? — Мм? — Что это значит? — сердце Чона билось так, словно готово взорваться, и он ощущал, как сердце старшего бьётся практически в такт с его, если не быстрее, так как их грудные клетки соприкасались. Тэхен не ответил, лишь повернув голову вбок и оставляя серию поцелуев на шее младшего, давая тому понять, что именно он имел в виду. И сердце Чонгука все же взорвалось, обливаясь огнём, который распространился, кажется по всему телу. Он зажмурил на секунду глаза, сжимая ладони на талии Тэхена и медленно повернул голову в сторону его лица, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Никогда прежде не было между ними такого расстояния, что картинка расплывалась. Одновременно подались вперёд и их губы мягко соприкоснулись. Чонгук обхватил верхнюю губу своими, чуть оттягивая и нежно целуя, когда Тэхен вдруг резко вскочил, заставляя Чона подумать, что он сделал или понял что-то не так. Но Ким просто громко, очень сильно чихает, подскакивая на чужих коленях. Он испуганно смотрит на Чонгука красными глазами. Тот в свою очередь испуганно смотрит на него, когда они срываются сначала на тихое хихикание, а после громкий смех. — Прости, Гуки, глаза снова чешутся, — Ким вытирает сначала глаза, потом также чешущийся нос и снова подаётся вперёд, не давая ответить и целуя. Но не проходит и пары минут, как он снова отрывается и чихает. Теперь его глаза ужасно красные, а нос забит из-за слез. — Кажется, у меня все же аллергия на тебя. Вселенная так несправедлива, Чонгук-и, я же тебя люблю. Сердце Чона вновь чувствует невообразимые вещи, а тепло разливается в каждой клетке тела. — Я люблю тебя, Тэтэ-хен. Но думаю, у тебя аллергия на мой парфюм, а не на меня. Давай ты выпьешь таблетку и мы продолжим, то что начали чуть позже, м? Чуть позже, после таблетки и повторного душа Ким засыпает на диване, пока Чонгук сам смывал с себя остаток дня и теперь ненавистный парфюм. Он лишь поднял старшего на руки, уверенно относя его в свою комнату и свою кровать, заворачивая в одеяло и чмокая в нос пару раз. Сегодня он засыпал самым счастливым.