Счётчик поцелуев

Итан никогда особо на отношениях зациклен не был, но вот с Дамиано получилось иначе. Торкио влип, говоря красивым языком — влюбился. И дальше его мозг не мог спокойно реагировать абсолютно на всё, что как-либо касалось этого парня. Давид был человеком тактильным, постоянно лез обниматься с ним, целоваться, и если для Дамиано это было в порядке вещей, то вот для Итана каждое чужое действие становилось событием века. Объятья он очень любил, но поцелуи совсем сносили ему башню. Он считал их количество, и каждый хранил в своём сердце, пусть это и звучало, как слишком романтичный бред. Торкио ждал их с нетерпением, грезил о них по ночам. Сначала были целомудренные — в щёку, но этого парню не хватало, особенно когда Томас целовался с Давидом в губы. Итан завидовал этому человеку и даже гитаристом стать хотел, раз тот так легко получал внимание Дамиано. Торкио понимал, конечно, что не из-за этого. Вокалист его будто специально не целовал в губы, причём его одного, с Раджи это случалось регулярно и с Вик иногда происходило, а Итан просто оставался не у дел. Первый раз был после Евровидения. Эмоции нахлынули на Торкио вдвойне, и, когда Давид махнул ему рукой, приближаясь, Итан, не поверив в своё счастье, резко подался вперёд, врезаясь в чужие губы. Второй раз произошёл во время съёмок клипа, и Торкио даже, можно сказать, перенасытился близостью Дамиано, потому что несколько месяцев ходил довольный и удовлетворённый. А дальше ему захотелось ещё. Поцелуи с Дамиано были идеальными: такими сладкими, мягкими, переворачивающими всё внутри. Присутствовали и ощущение бабочек в животе, и приятные болевые спазмы от волнения, но это всё лишь дополняло картину, окрашивая её в более яркие цвета. Итан мог твёрдо сказать, что любит Дамиано, а ещё любит его губы, любит его поцелуи, любит его объятья, любит его всего без остатка и какого-либо исключения. Торкио держал всё в себе, к сожалению, он понимал, что чувства эти односторонние и ничегошеньки ему не светит. Эх, как же от этого становилось горько. Но он зато мог находиться рядом с Давидом, общаться с ним и ждать, когда же произойдёт третий долгожданный поцелуй. Парень верил, что Дамиано на двух не остановится. Вот Томаса он на каждом концерте практически целовал. Встретилось Торкио несколько моментов, когда Давид приближался к нему, как будто хотел коснуться губ, но потом резко уворачивался и шептал что-то на ухо. Парень не понимал, специально это было или Дамиано неосознанно его провоцировал, но пока что терпел. До следующего поцелуя пришлось ждать целый год. Наконец-то на летнем фестивале под крики фанатов Дамиано наклонился к нему через ударную установку и быстро чмокнул в губы. А Итан, не особо контролируя свой речевой аппарат, ляпнул: — Третий. Давид приподнял бровь, но поспешил к Томасу, стараясь не показывать всем своё замешательство. Зато после выступления начался допрос. — Что третий? — Дамиано крепко схватил Торкио за запястье. Они находились в гримёрке, практически наедине. В дальнем углу Вик с Томасом освобождались от костюмов. — Ты о чём? — Итан постарался прикинуться дурачком. Знал бы он, что с Давидом это не сработает. — Ты сказал сегодня на сцене, после поцелуя. — Дамиано просто было интересно. Ладно, кого он обманывал, с Торкио давно уже было всё непросто, а такая недосказанность могла всё разрушить. Неужели Итан правда считал их поцелуи, и что это тогда значило? Давид желал спросить прямо в лоб, но после такого он мог оказаться высмеян, если Торкио имел в виду совершенно другое. Вообще барабанщик в праве был его послать. Ну, серьёзно, зачем придираться к словам, только если эти слова и человек, произносящий их, являются самыми важными. — Это был третий наш поцелуй, — спокойно ответил Итан. Он знал, что за ним закреплён статус «странного», и надеялся, что Давид спишет подобное именно на это. Только вот Дамиано вопреки всем ожиданиям Торкио быстро потянулся вперёд, вновь касаясь его губ и шепча: — Четыре. Вик с Томасом аж замерли, глядя на разворачивающуюся картину. Они-то точно не понимали, что здесь происходит, следующим в очереди был Итан. Кажется, только Дамиано руководил ситуацией. Он улыбнулся, облизывая губы. Торкио уже собрался что-то спросить и принялся формировать в голове предложение, как чужое действие повторилось. — Пять. Давид считал сам и, похоже, этим ограничиваться не хотел. — Шесть. Он на секунду оторвался, глядя на реакцию и продолжая. — Семь. И вот тут Итан наконец пришёл в себя, хватая Дамиано за плечи и отстраняя. Казалось, что над ним шутят. — Что ты творишь? — вопрос прозвучал отчаянно. — Увеличиваю твой счётчик. — Давид наконец стал серьёзным, и теперь было неловко им обоим, а ещё Виктории и Томасу, которые совершенно случайно оказались зрителями этой сцены. Они медленно прошли мимо парней, беззвучно выскальзывая за дверь. — Это не смешно, — вздохнул Итан, — Хватит уже издеваться. Торкио собрался на выход, но его запястье держали все ещё очень крепко. — Я не издеваюсь, — Дамиано дотронулся до его щеки свободной рукой. — Я не думал, что для тебя это так же важно, как для меня. Торкио старался в голове сопоставить слова «важно» и «для меня». Доходило до него долго, зато противный голосок напомнил: «а Томас». — А с Томасом важнее ещё? Дамиано отрицательно покачал головой. — Томас — друг, ты… — Давид собрался с силами, — некто больший. — И что же значат для тебя эти поцелуи? — не удержался Итан. Дамиано задумался. «Влюблённость» — прозвучало бы слишком неправдоподобно, «желание» — вообще характеризовало бы его не с лучшей стороны, «эксперимент» — обидело бы Торкио. На ум пришёл только один ответ. — Всё. Дальше последовали долгие сомнения Итана, объяснения Дамиано, споры, крики и доказательства. Ну, а потом счётчик принялся расти в геометрической прогрессии. И на следующем выступлении на публике парень шептал уже далеко не «третий», а «семьсот шестьдесят девятый».