Зимние цветы

Вскоре, хотя не было никакого официального объявления о расширении списков специальностей подлежащих процедуре снятия биометрии, откуда не возьмись на эту тему поползли слухи. — Я сама слышала! — шепотом убеждала одногруппница Дончжу за его спиной двух своих друзей, во время перерыва между парами по инженерному проектированию сетей. — Что база будет проверять и остальных тоже! Этого следовало ожидать! Как будто они остановились бы только на социально-важных специальностях… — Откуда ты знаешь? — недоверчиво уточнил у нее парень, любитель гавайский рубашек, по имени Чонхо. — ведь не было никакого официального объявления, может быть все это просто слухи… — Так они тебе и скажут, — фыркнула девушка, — наверняка «База» делает все это втихую, как и в первый раз, чтобы выявить побольше этих фриков без лишнего шума… Парня из группы «три семнадцать сорок восемь» объявили в розыск недавно, я сама видела, по телику. Он перестал ходить на пары как только узнал о проверке… Наверняка уже сбежал из Сеула и прячется где-то… Всегда был странным. Дончжу обернулся к ним: — Кто распространяет эти слухи? — спросил он. Все трое посмотрели на него. Девушка пожала плечами. — Не знаю, — сказала она, — просто я слышала это от своей подружки из университета «N». Она учится там на факультете журналистики. Дончжу кивнул и отвернулся. — Поменьше трепи языком, — сказал за его спиной Чонхо, — и вообще… Такое не стоит обсуждать в публичных местах. Мы пока ничего не знаем точно, так что молчи, Чэин. — А ты перестань ворчать, — буркнула она и все трое переключились на тему самостоятельной работы, которая должна была быть уже в эту пятницу. После пар Дончжу с Хвануном встретились, чтобы поужинать вместе. — Надеюсь, ты будешь не против, если хёны к нам присоединятся? — спросил его Хванун, когда они торопились под пронизывающим ветром вперед по улице, к ресторану. — Знаю, мы договорились поесть вдвоем, но Ёнджо-хён тоже захотел, когда услышал об этом, потому что ему было скучно сидеть дома одному, и потом, ты ведь знаешь его, он позвал Гонхака… — Все нормально, — отозвался Дончжу жмурясь, потому что колючая снежная крупа летела ему прямо в лицо, — я совсем не против поужинать с хёнами, тем более мы с Гонхаком все равно хотели поесть вместе на этой неделе. — Это так мило, — не преминул подколоть его Хванун, распахнул дверь ресторана и они скорее вошли в теплое помещение с холодной, занесенной снегом улицы. Это был небольшой ресторан смешанной кухни, поэтому людей в нем было мало, и большая часть из них была европейцами. Когда они вошли туда, управляющая уточнила у них на чье имя забронирован столик, затем провела их вглубь зала, туда, где располагалась отдельная зона для тех, кто хотел приятно провести время в уединении — столики в этой зоне были огорожены высокими перегородками, так что никто из посетителей не мешал друг другу, а при желании можно было задернуть тяжелую портьеру, чтобы вовсе скрыться от любопытных глаз. Управляющая привела их к месту назначения и удалилась, Хванун отогнул портьеру и скользнул за стол, а вслед за ним внутрь проскользнул и Дончжу. Старшие, до этого ведущие активную беседу за столом замолкли, завидев их, Хванун сбросил пальто, обнял Ёнджо, поднявшегося к нему навстречу и они принялись целоваться. Дончжу привычно отвел взгляд, отвернулся к стоящей около входа вешалке и занялся молнией пуховика. Он почувствовал, как руки Гонхака, конечно, это не мог быть никто иной, подхватили его верхнюю одежду, когда Дончжу спустил пуховик с плеч, Дончжу высвободил из рукавов руки и повернулся к старшему. — Привет, — сказал ему тихо с улыбкой Гонхак, вешая верхнюю одежду Дончжу на крючок рядом с одеждой друзей. — Я рад тебя видеть. Дончжу улыбнулся ему, чуть смущенно, потому что Гонхак заставлял сердце его биться чаще, и ответил: — Привет, хён. Гонхак замешкался, прежде чем решился обнять Дончжу, одна его ладонь легла на его талию, а вторая на бедро — почти целомудренно, но уже на границе дозволенного, заставив Дончжу судорожно вздохнуть и запаниковать, когда их тела тесно соприкоснулись, ненадолго, но так близко, что между ними почти не осталось свободного пространства. Это заставило Дончжу смутиться. Не потому, что ему это было неприятно — Гонхак ему нравился и Дончжу, хоть и был девственником, но он не был наивным дураком, чтобы не знать, что отношения это не только поцелуи и держания за руки, но и более откровенные вещи, но у него не было никакого практического опыта в этом, никто не обнимал его вот так и не касался его вот так, так что он совсем не знал как на это отреагировать. Гонхак отстранился, поцеловал его в щеку и спросил: — Все в порядке? Лицо у Дончжу порозовело от волнения. — Да, — кивнул он и юркнул за стол усевшись рядом с Хвануном. Гонхак сел рядом с ним. Они разобрали меню. — Что ты будешь брать? — полюбопытствовал Хванун, склонившись к Дончжу, меню у которого было открыто на странице с испанской кухней. — Ты любишь испанскую кухню? — удивился он. — Я ни разу её не пробовал, — ответил ему Дончжу и мысли его были совсем не о еде, а лишь о том, что Гонхак сидел так близко к нему, что Дончжу чувствовал запах его парфюма, и их колени соприкасались под столом, а их локти то и дело задевали друг друга. Они сделали заказ — Дончжу заказал паэлью и клубничный торт, Хванун тоже заказал паэлью, немного жареного мяса и японское рисовое пирожное с бобовой начинкой. Старшие остановились на карри и тайской свинине с острым соусом. — Так какие у тебя планы? — спросил Ёнджо, когда официантка поставила перед старшими их заказ — свинина готовилась дольше всех, так что их еду принесли в самую последнюю очередь. — Ты поедешь домой на этот новый год? Гонхак пожал плечами. Корейский новый год должен был быть уже через неделю, но у него было слишком много работы, так что он не был уверен, что успеет привести все в порядок для того, чтобы на несколько дней покинуть Сеул не беспокоясь о расписании патрулей, потому что он все еще не успел составить график дежурств. — Не знаю, — ответил он, — у меня куча работы, но моя мама точно разозлится, если я не приеду. Последний раз я был дома в августе. — Это было давно, — вздернул брови Хванун. — А что насчет вас? — спросил Гонхак, Енджо пожал плечами. — Я думал о том, чтобы встретить рассвет на Чхонгесан, — сказал он коснувшись колена Хвануна, — мы с малышом Ун-и встречали там рассвет в прошлом году. Там очень красиво. Хванун покосился на него. — Я думал мы встретим новый год у моих родителей, — возразил он, — мы давно у них не были, а ты ведь знаешь мою маму, она становится почти невыносима, когда начинает за меня беспокоиться. — Разве я не очаровал её в нашу самую первую встречу? — сморщился Ёнджо, Хванун шикнул на него: — Она моя мама! — сказал он. — Так что ты должен показываться ей на глаза хотя бы два раза в год, раз уж мы с тобой официально встречаемся! Ёнджо скривил рот так, что уголки его губ поползли вниз и протянул: — Жениться мне на тебе не стоит, верно? — Заткнись! — захохотал Хванун и пнул его под столом. — Ты поедешь домой на новый год? — спросил Гонхак у Дончжу, пока их друзья были заняты друг другом, устроив шуточную игривую потасовку за столом. Дончжу пожал плечами, ковыряясь вилкой в тарелке с рисом. — Не знаю, — ответил он, — я бы хотел, ведь я не ездил домой на католическое рождество. Мои родители всегда рады меня видеть, но знаешь… Он замялся, не зная, стоит ли делиться с Гонхаком чем-то столь личным, ведь отношения между ними только начали развиваться, но Гонхак и сам все понял. — Это из-за твоего дара? — спросил он, Дончжу кивнул: — Просто он их напрягает, — признался он нехотя, оправдался: — они хорошие люди, но они винят себя в том, что я такой, так что мама опять начнет расстраиваться… Гонхак улыбнулся ему: — Встретить новый год на Чхонгесан не такая плохая идея, — сказал он тогда, — мы могли бы поехать туда все вместе… Я бы не хотел, чтобы ты встречал новый год один. Прости, если я слишком тороплюсь… Дончжу почувствовал, как в груди у него поднимается волнительная дрожь. — Наверное, это было бы здорово, — пробормотал он, не совсем зная как реагировать на подобное предложение и смущенно замолк. К его счастью, Хванун, одержавший в потасовке с возлюбленным безоговорочную победу, не стоило сомневаться, что победа была честной — Ёнджо вряд ли бы поддался ему, отвлекся от старшего и озадачил всех присутствующих болтовней на тему времяпровождения в ближайшие выходные. Примерно через час, когда на улице уже значительно стемнело, Ёнджо взглянул на часы и сказал: — Мне пора на работу. Малыш, поклянись, что будешь хранить мне верность. — Не знаю, — захихикал Хванун игриво, — вокруг так много красивых парней, как я могу обещать тебе, что не влюблюсь в кого-нибудь из них? — Но разве я не красивее каждого из этих парней? — спросил Ёнджо флиртуя, Хванун шлепнул его по бедру и они принялись целоваться, прощаясь. — Проводишь их домой? — спросил потом у Гонхака Ёнджо, надевая куртку, Гонхак кивнул, Ёнджо выложил на стол деньги за еду и ушел, оставив Гонхака с младшими. Они доели десерт и тоже начали собираться домой, потому что время на часах перевалило за восемь вечера. Гонхак оставил машину на привычном месте, в районе Итэхвон, так что им в любом случае пришлось бы идти домой пешком или брать такси, но так как погода улучшилась, ветер утих и снег перестал валить, они решили прогуляться. Хоть ресторан и был не близко от их дома, но получасовая прогулка после столь плотного ужина не помешала бы никому из них, так что они не спеша направились пешком к дому Ёнджо болтая о всякой ерунде, смеясь, и ладонь Дончжу лежала в ладони Гонхака. Дойдя до дома старших Хванун сказал: — Я очень замерз, так что пойду скорее домой. Пока, Гонхак-хён. — Пока, — отозвался Гонхак, когда они остановились у нужного подъезда, Хванун улыбнулся ему и скрылся за тяжелыми железными дверями, оставив Дончжу и Гонхака наедине, в пустынном дворе под тусклым светом уличных фонарей. — Мне нравится идея насчет выставки в это воскресенье, — сказал Гонхак, потому что они как раз обсуждали этот вариант времяпровождения за ужином и вроде как единогласно решили сходить туда, хотя Дончжу и забеспокоился на тему того, будет ли это безопасно для всех них, если Гонхака вдруг увидят вместе с ними. — Пойдем туда пораньше, — предложил старший, — вряд ли там будет много людей в воскресенье утром… А потом можно будет пообедать где-нибудь. — Так и правда будет лучше, — кивнул с улыбкой Дончжу, Гонхак притянул его к себе, сцепив пальцы в замок на его бедрах — это нельзя было считать прямым касанием, но оно подразумевалось, так что Дончжу почувствовал некоторое волнение, особенно после того, как Гонхак поцеловал его, долгим, дразнящим поцелуем, заставившим их дыхание участиться. — Напиши, — сказал Дончжу, когда они отстранились друг от друга, — напиши мне, как приедешь домой, ладно? — Напишу, — пообещал Гонхак, — ты за всех так беспокоишься? Дончжу смущенно улыбнулся ему: — Не за всех, — ответил он хриплым от волнения голосом. Гонхак рассмеялся коротким, бархатистым смехом, поцеловал его еще раз, а потом они попрощались и Дончжу побежал к лифту, взбудораженный и взволнованный проявлением подобного внимания к нему Гонхака. Позже, когда они с Хвануном разошлись по своим комнатам, Дончжу вертелся в постели думая о прошедшем дне: об учебе и о слухах, о проверке, об ужине и о новом годе. Ему не спалось, так что мысли его плавно перетекли к Гонхаку: к тому, как старший поцеловал его на прощание, как Гонхак обнимал его и как касался когда они встретились этим вечером, когда ужинали и когда прощались — так осторожно, почти случайно, но, в то же время прикосновения эти таили в себе явный намек, на грани откровенности, заставляющий Дончжу, которого никто и никогда в жизни таким образом не касался в романтическом плане — было бы глупо сравнивать шлепки Хвануна или Донмёна, которые Дончжу получал в пылу игры со старшими с тем, как касался его сегодня Гонхак. Эти прикосновения заставляли Дончжу нервничать, будоражили его, вызывали волнительную дрожь и те откровенные мысли, за которые Дончжу порой было стыдно перед самим собой. Он заворочался в постели, слишком возбужденный испытываемыми эмоциями, сон не шел к нему, откинул одеяло и вышел в коридор. В спальне старших еще горел свет. Дончжу заглянул в комнату, Хванун спросил его: — Все в порядке? Почему ты еще не спишь? Дончжу проскользнул в приоткрытую дверь и забрался в чужую постель — в ту, где Хванун спал вместе с Ёнджо, где они целовались, касались друг друга и, эти мысли заставили Дончжу смутиться, где они занимались любовью и это было естественно для них, потому что они были влюблены, они желали друг друга, они были парой. Тело Дончжу охватила дрожь когда он подумал об этом и почти представил это, в последний момент прогнав расплывчатые образы из своей головы. У него не было никакого сексуального опыта и опыта отношений в целом, чтобы он мог понимать так как нужно очевидные сигналы или флирт адресованный ему, в чем-то он мог ошибаться, но он не был глупцом, чтобы не понимать того, что Гонхак, совершенно очевидно, испытывает к нему не только романтический, но и сексуальный интерес. Все-таки Дончжу был взрослым. Он был мужчиной, он смотрел на девушек и на парней, он смотрел порно и мастурбировал как любой нормальный мужчина в его возрасте, но он лишь фантазировал, поэтому подобное внимание Гонхака буквально заставило его испытывать панический страх будущей первой близости, которая в конце концов должна была произойти между ними, если бы они продолжили отношения. Те эмоции, которые Дончжу переживал были вполне естественны и обоснованы, он понимал это, но это все равно его волновало. Дончжу прижался к Хвануну и нервная дрожь никак не хотела отпускать его тело. — Что случилось? — спросил его Хванун, отложил книгу и стянул с носа очки. — Тебя знобит? Ты весь дрожишь… Может померить температуру? — Нет, — покачал головой Дончжу спрятав лицо у Хвануна под боком, потому что у него не было сил смотреть старшему в глаза, — все в порядке, Нун-а, просто… — он вздохнул и замолчал, сгорая от стыда за те мысли, которые терзали его в эту минуту. Ему было слишком неловко признаваться в чем-то подобном, но в то же время он не мог держать это в себе, желая выговориться. Хванун засмеялся и спустился вниз по подушке так, что их лица оказались почти напротив друг друга. — Гонхак что-то сказал тебе? — спросил он ласково, обняв Дончжу за плечи. — В ресторане ты тоже выглядел напряженным… Вы ведь не поссорились, после того, как я ушел? Дончжу вновь помотал головой. — Ох, нет, — сказал он с вымученной улыбкой, отвернувшись от Хвануна, устремив взгляд в потолок, лицо его постепенно краснело, Дончжу чувствовал этот жар, но не мог это остановить. — Просто… — он закусил губу и молчаливая пауза превратилась в несколько молчаливых минут. — Он меня обнял, — сказал он затем, стараясь подобрать слова так, чтобы это не выглядело будто он слишком преувеличивает происходящее. — И потом, Ун-и… Хванун посмотрел на него непонимающе и Дончжу почувствовал дискомфорт в животе из-за того, что ему придется пояснять свои же слова. — Я просто подумал об этом, — сказал он и голос его звучал выше, чем обычно, — я знаю, хён, что отношения это не только поцелуи и прогулки за руку, но… Хванун вздернул брови, а потом кивнул, когда понял, что именно Дончжу имеет ввиду. — Ты ему нравишься, — сказал он, — это нормально, Дончжу. Ты нравишься Гонхаку и он тебя хочет. В этом нет ничего, чего стоит стесняться. — Замолчи! — вспыхнул Дончжу, спрятав лицо в складках одеяла, потому что слова Хвануна, такие прямые, окончательно смутили его. — Я знаю, что это нормально, но… Разве это не очень скоро, то есть, я имею ввиду, я не очень-то к этому готов… Хванун мягко рассмеялся, обняв его за плечи. — Чжу-я, ты не первый, кто через это проходит, — хихикнул он, — и ты не первый, кто этого боится — так что тебе не нужно так переживать за это. Я не думаю, что Гонхак-хён будет давить на тебя и настаивать на сексе, пока ты сам действительно этого не захочешь. — Дело не только в этом, — прошептал Дончжу в подушку, — он ведь опытный, он наверняка… Наверняка разочаруется, потому что я девственник. Никому не нравятся девственники! Хванун прыснул в кулак и издал странный звук, похожий на рык или хрюканье, в попытке пресечь взрыв хохота, распирающий его. — Чжу-я, — простонал он затем вытирая выступившие на глазах слезы, — если бы девственники никому не нравились — человечество бы вымерло, так что перестань так волноваться из-за этого! Я думаю Гонхак-хён и так все понимает, и поверь мне, это не то, что может оттолкнуть его от тебя, потому что он действительно влюблен в тебя, разве ты сам этого не видишь? Дончжу тяжело вздохнул. Слова Хвануна немного успокоили его но не так, чтобы он совсем перестал переживать на эту тему. — Слушай, — сказал ему Хванун, — это нормально, что тебе страшно, но на самом деле секс, если твой парень делает все как надо — это приятно, так что если ты действительно будешь к этому готов — просто займись этим и не пасуй думая, что что-то в тебе может оттолкнуть Гонхака. Он уже дал тебе понять, что хочет тебя, так что все остальное — не проблема, ладно? Дончжу кивнул, ощущая, как от смущения у него горит лицо — он никогда ни с кем не разговаривал на подобные личные темы, даже с братом и тем более он никому никогда не говорил о том, что он девственник, так что сейчас он испытывал неловкость, хотя Хванун совсем не насмехался над ним и не сказал ничего такого, что могло бы обидеть Дончжу. — Я посплю сегодня с тобой? — спросил потом Дончжу, потому что его клонило в сон и он пригрелся в чужой постели, так что ему было лень и совсем не хотелось возвращаться в свою спальню. — Конечно, — улыбнулся ему Хванун, погасил прикроватную лампу и они затихли рядом друг с другом, погружаясь в один на двоих будущий тревожный сон. *** В пятницу, около четырех часов дня у Ёнджо зазвонил телефон. Он ответил на вызов и, судя по тому, как вытянулось его лицо это был не самый приятный для него разговор. — Ладно, — ответил он выслушав длинный монолог собеседника по по сторону трубки, — только успокойся, хорошо? Не думаю, что стоит обсуждать такие вещи по телефону… Да, я все понимаю… Подожди, откуда ты узнал?.. Слушай, будет лучше, если ты придешь… Я сейчас сброшу тебе адрес… Да, пока. — Кто это был? — спросил Дончжу проглотив несколько палочек картошки фри из бумажного пакета — они собирались поесть все вместе когда придут Хванун и Гонхи, потому что этим вечером они договаривались провести время в дружеской компании за просмотром фильма, но старшие задерживались и Дончжу таскал со стола разные закуски, набивая желудок фастфудом, ленясь разогреть мясо и рис. — Ли Сохо, — ответил ему Ёнджо озабоченно, между бровей у него пролегла глубокая морщина, — он говорит, что у них в университете начали проверку… — Он нахмурился еще больше, потом потер лоб ладонью. — Ладно, ничего страшного, — сказал он, — все равно это должно было произойти. Будет нечестно бросить его в этой ситуации одного. — Ты прав, — кивнул Дончжу запихивая в рот еще немного картошки, — так что, он придет сегодня сюда? — Да, — кивнул Ёнджо, — я подумал, так будет лучше. Он так напуган, почти кричал мне в трубку. К тому же эта ситуация касается и Хвануна тоже, так что будет лучше, если мы обсудим её все вместе. Прости, если это испортит вечер… — Ты в этом не виноват, — покачал головой Дончжу, Ёнджо улыбнулся ему с благодарностью, убрал телефон в карман джинсов и вышел из кухни оставив Дончжу одного. Через полчаса на пороге возник Сохо, взбудораженный и беспрестанно кланяющийся, Дончжу проводил его на кухню и застенчиво спросил: — Хочешь кофе? Хванун-хён часто пьет кофе, так что у нас есть кофемашина. — Не стоит, — улыбнулся ему Сохо и было видно, что он очень стесняется незнакомой обстановки и в общем крайне возбужден происходящим, хотя присутствие Дончжу немного успокаивало его. — Откуда ты узнал о проверке? — спросил его Ёнджо, Сохо замялся, словно не зная что ответить на этот вопрос, потом признался: — Один… Один парень с моего факультета… Жена его старшего брата работает пресс-секретарем в департаменте связи и теле-радиовещания. Это действительно правда, что будут проверять всех остальных? Я на последнем году обучения, старшие курсы проверяют в первую очередь, я попадусь! — Этого не будет, — сказал ему Ёнджо, — успокойся, ладно? Мы придумаем, как этого избежать… — «База» объявляет в розыск тех, кто не является на добровольную сдачу, — возразил Сохо испуганно, — я живу в университетском общежитии, мои родители живут в другом городе и я все равно не смогу поехать к ним, так что мне даже некуда пойти, никто из моих друзей не знает, что я носитель! — Если случится так — ты можешь остаться здесь, — ответил Ёнджо, — никто не выгонит тебя из этого дома, но я обещаю, что твое имя не попадет в списки, хорошо? Если ты доверишься нам и будешь делать то, что я тебе скажу, все будет нормально. Сохо посмотрел на него в упор непонимающим взглядом. — …ты ведь не в списках? — спросил он затем, догадавшись. — И Дончжу? Вы… Как вы этого избежали? Ёнджо замялся, но прежде, чем он успел ответить хлопнула входная дверь и в коридоре раздался громкий голос Хвануна: — Мы пришли! — и потом. — Мы принесли куриные крылышки и пиво! Они зашуршали одеждой в прихожей, потом раздался топот двух пар ног, заставив Сохо почти сжаться около окна с буйно цветущей мильтонией в горшке, а потом на кухню сжимая в руках пакеты ввалился Хванун, а за ним следом Гонхи — оба улыбающиеся и раскрасневшиеся после улицы. Хванун остановился у стола завидев Сохо и посмотрел на него недоуменно, а потом узнал и его удивленный взгляд перекочевал на Ёнджо словно спрашивая о происходящем. — Это Ли Сохо, — ответил Ёнджо на его немой вопрос, — он носитель. Хванун снова посмотрел на Сохо. — Ты тот парень из автобуса, — сказал он. — Он твой хён, — мягко уточнил Ёнджо. Хванун смутился и сказал, поклонившись: — Прости, пожалуйста, Сохо-щи. — Можешь звать меня хёном, — ответил ему Сохо настороженно, покраснев от смущения. — Меня зовут Ё Хванун, — поклонился ему Хванун еще раз, — я рад познакомиться с тобой. — Потом он, наконец, поставил пакеты с едой на пол, отступил и представил друга: — это Ли Гонхи. Он твой тонсен. Сохо уставился на Гонхи удивленно, заставив Дончжу хихикнуть в кулак, а Гонхи покраснел еще больше, когда Сохо недоверчиво переспросил: — Тонсен? Щеки у Гонхи стали алыми. — Я выгляжу немного старше своего возраста, — промямлил он не отводя от лица Сохо взгляда и поклонился, — я рад познакомиться с тобой. Сохо поклонился в ответ, Гонхи продолжал смотреть на него, так что Сохо покраснел еще больше, суетливо сцепил в замок пальцы и опустил глаза, уставившись на цветущее растение. Хванун выудил из пакета первый контейнер с еще теплыми куриными крылышками. — Что-то случилось? — спросил он нервно, поставив его на стол, Ёнджо улыбнулся ему и сказал: — Прости, я знаю, что мы хотели повеселиться сегодня вечером не думая ни о чем таком. — Хён, если случилось что-то серьезное… — с нажимом позвал его Хванун, Ёнджо ответил: — В университете Сохо началась проверка. Он позвонил мне. В кухне повисло молчание, Хванун смотрел на старшего и этот взгляд был понятен лишь им двоим, потом Хванун повернулся к Дончжу и очень осторожно поинтересовался: — Гонхак-хён… Сегодня придет? — подразумевая, очевидно, то, что Гонхак так или иначе будет втянут в ситуацию с подделкой списков вновь, и теперь речь шла не только о Хвануне, потому что Сохо тоже был носителем и пришел к ним за помощью, но все же, он был чужаком, а этот вопрос нужно было решать в узком кругу. Дончжу покачал головой: — Он занят на работе сегодня, — ответил он обтекаемо, потому что Гонхак сегодня дежурил в патруле, и сообщать об этом так открыто Дончжу не решился, не желая раньше времени посвящать Сохо в такие подробности. Хванун кивнул, потом дружелюбно улыбнулся Сохо и предложил: — Хочешь остаться на ужин с нами? Мы купили достаточно еды, потому что думали, что еще один наш друг придет, но он не смог. Сохо торопливо поклонился оглядев их всех, кроме Гонхи, потому что сразу же опустил голову ниже, едва только они пересеклись взглядами и пробормотал: — Я бы не хотел вам мешать. Ёнджо коснулся его плеча и это было намеренно. — Ерунда, — сказал он мягко, — ты можешь остаться и поесть с нами. И Сохо согласился. — Это и есть твой дар? — спросил он потом, когда все они вместе устроились в гостиной: Ёнджо и Сохо в креслах, а младшие втроем на диване между ними, включили фильм и распаковали контейнеры с едой. Ёнджо улыбнулся ему и ответил насмешливо: — Какой дар? Сохо сглотнул, сжимая в руках палочки. — Ты другой, — сказал он пожав плечами, — не знаю… Словно с тобой что-то не так. Я почувствовал… Но никак не могу понять. — Ты не касался его раньше? — удивился Дончжу, Ёнджо отрицательно покачал головой: — Ни разу, — ответил он. Дончжу хмыкнул. — А дар Хвануна? — спросил тогда Сохо с любопытством, Хванун отложил кусочек рыбы, который держал на палочках и сказал хмуро: — Он бесполезный. — Ничто не происходит с нами просто так, — мягко возразил ему Ёнджо, — в твоем даре тоже есть скрытый смысл. Хванун скривил губы: — От меня всем вокруг кошмары снятся, — ответил он на вопрос Сохо, — если Ёнджо-хёна рядом нет. — Твой дар подавляет способности других носителей? — удивился Сохо взглянув на Ёнджо. — Вряд ли, — покачал головой Ёнджо, — я пока не сталкивался с таким, кроме Хвануна. Может быть потому что мы оба бессознательно воздействуем на разум других людей. — А твой дар? — спросил у Сохо с вызовом Хванун. — Какой он? Сохо стеснительно повел плечами. — Он очень слабый, — пробормотал он словно оправдываясь, нервно сжимая в руках палочки, — может быть… Я не знаю точно, как это называется, но я, наверное, порой чувствую мысли других людей? — Читаешь?! — изумился Хванун, Сохо по-доброму хихикнул в ответ: — Нет, — успокоил он явно заволновавшегося младшего, — я не умею читать мысли. Скорее я чувствую их эмоциональный окрас. То, как человек думает… — он рассеянно посмотрел на еду в своей тарелке, пытаясь сформулировать мысль, потом моргнул и поднял на младших глаза. — Когда человек испытывает сильные эмоции в момент размышлений, — наконец сказал он, — я иногда могу их уловить, — его взгляд блуждал по лицам младших. — Например страх или гнев… зависть или радость… Возбуждение… Его голос дрогнул, а его взгляд остановился на Гонхи. Дончжу подавился кусочком курицы и закашлялся, когда Гонхи покраснел и поскорее опустил голову едва не уткнувшись носом в собственную тарелку. Это было настолько очевидно, что все присутствующие замолчали, позволив неловкой паузе заполнить пространство комнаты, и Дончжу даже стало немного жалко Гонхи, не смеющего поднять голову, охваченного чувством стыда и смущения. Первым нарушил молчание Ёнджо: — У тебя интересный дар, — сказал непринужденно он, потянувшись к еде, Сохо улыбнулся, отвел от Гонхи взгляд и вновь пожал плечами. — Может быть, — ответил он, тем не менее иногда мельком поглядывая на Гонхи, — но дар действует не всегда, так что он скорее мешает, чем помогает. К тому же люди в большинстве своем… думают о чем-то плохом или грустном. А когда их много, их эмоции просто бурлят в моей голове и я совсем не могу сосредоточиться. Это мешает. — Твой дар хотя бы не проявляется внешне, — сказал ему Дончжу. Сохо обернулся и посмотрел на подоконник заставленный цветущими растениями. — У тебя очень красивый дар, Дончжу, — улыбнулся он ласково. Дончжу добродушно улыбнулся ему в ответ и они принялись за еду, предпочтя отодвинуть волнующую их тему проверки хотя бы ненадолго, разбавив витавшее в воздухе напряжение ненавязчивой болтовней в рамках более близкого знакомства. Это было им необходимо, ведь каждый из них только что обрел еще одного друга и союзника.