Не судьба

Стоя на крыше полуразрушенного аэропорта, Тэтте хочет прямо сейчас сделать пару шагов вперёд и закончить со своим бессмысленным существованием. Нет, он никогда не испытывал тяги к самоубийству, да и, если говорить честно, считал таких людей слабаками. Только слабаки выберут такой малодушный побег, а не возьмутся за решение проблемы. Да, именно так и думал Тэтте ещё где-то часа два назад. Ох, это было совсем недавно, но такое ощущение, что где-то в прошлой жизни. Сейчас Суэхиро определённо выберет смерть. Почему же? Интересный вопрос. Наверное, стоит начать с того, что жить Тэтте начал на поле битвы. Тогда, когда осознал, что связан со своим мечом, что это больше, чем простое увлечение, что это его призвание. Он осознал, что он будет жить. Когда Фукучи забрал его в Ищейки, Тэтте понял, зачем ему была дана эта способность. Видя искреннюю благодарность в глазах людей, чувствуя радость и гордость за свои благородные поступки, Суэхиро понял, почему он живет. Но когда Фукучи назначил Тэтте напарника, у Суэхиро появилась причина жить. Саркастичный садист, действующий лишь в своих интересах, совершенно не обращающий внимание на кого-то слабее его. Да, именно таким был, есть и будет Дзено Саигику в его воспоминаниях. Однако, все таки нельзя сказать, что он был абсолютно отбитым человеком. Он забавно морщился, когда наблюдал за вкусовыми предпочтениями Тэтте. Хрипел, когда получал эфесом меча в живот, бубнил на ухо при каждом удобном случае и вечно самодовольно усмехался, если что-то шло по его плану. Дзено Саигику на редкость надоедающий, бесящий, мерзкий и отвратительный тип. Таких людей Суэхиро всегда презирал, не видя в них даже крохи морали и нравственности. Но почему же чувства к Дзено так отличались? Тэтте никогда не испытывал отвращения к нему, насторожённость—да. Но не отвращение. Смотря на Дзено он видел не двинутого психопата, а сломленного человека с искажённым восприятием мира. Смотря на Дзено, хотелось специально при нем съесть грушу с кетчупом, лишь бы обратить его внимание на себя. Хотелось вечно ходить на миссии с ним, разговаривать в штабе и совершать благие дела. О, это было бы безоблачное будущее. Но сейчас, видя полчища вампиров, окруживших здание. Зная, что где-то там лежит тот самый мальчик из агенства, пообещавший ему помочь найти Саигику. Даже понимая, что, возможно, кто-то прямо сейчас нуждается в его помощи, Тэтте не может перестать выискивать в толпе кровожадных монстров своего напарника. Глупый, глупый Тэтте. Ты все ещё считаешь его своим напарником? Он ведь уже не тот Дзено, который специально менял ему соль на сахар, чтобы хотя бы попытаться приучить его пить сладкий, а не солёный чай. Не тот Дзено, который подкидывал ему лекарства, думая, что Тэтте ничего неизвестно. Это уже не его Дзено. Суэхиро понимает это, действительно понимает. Но наблюдая за, должно быть, последним закатом в его жизни, Тэтте абсолютно точно не хочет оборачиваться. Он хочет подольше остаться в своих воспоминаниях, поэтому старательно игнорирует приближающиеся шаркающие шаги, надрывные вздохи и хруст стекла. Лишь когда его полностью накрывает чья-то тень, Тэтте поворачивает голову. Перед ним стоит Дзено. Точнее, то, что осталось от Дзено. Трупный цвет кожи, рванная одежда и след от укуса на шее. Хочется и плакать, и смеяться. Но если смеяться, то истерически. Как до этого дошло? В какой момент жизни всё перешло точку невозврата? Можно ли хоть что-то изменить? Нет, нельзя. Смотря на клыки своего напарника, и отчётливо ощущая его нечеловеческую сущность, Тэтте понимает, что уже невозможно что-то исправить. Ему бы очень хотелось, чтобы в его памяти Дзено остался тем надоедливым ворчуном, бурчащим о странности Суэхиро, заставляющим его работать на износ, а потом готовящим горячий чай, оставляя его на столе с запиской «умирай не в мою смену». Хотелось, чтобы Дзено как раньше забавно задирал нос, когда Тэтте приходил дарить ему подарки на праздники, но все же принимал их с небольшим румянцем на щеках. Хотелось, чтобы Дзено улыбался, стоя под дождём и думая, что его никто не видит. А Тэтте, словно воришка, наблюдал за ним из окна, боясь попасться. У Тэтте действительно было очень много того, чего он хотел. И когда-то он хотел жить, но сейчас, вглядываясь в пустые зрачки Саигику, это желание постепенно притуплялось. Опустив глаза, Суэхиро любовно огладил рукоятку меча, мозолистыми пальцами ощущая каждую царапину и шероховатость. Катана на протяжении долгого времени была верной подругой своего владельца, честно служила ему и хранила драгоценные его сердцу воспоминания. Она бы и дальше могла выполнять свою роль, но, увы... Медленно потянув за эфес, Тэтте услышал, что Дзено принял оборонительную позицию и зарычал. Похоже, подумал, что Тэтте настроен на драку. Усмехнувшись, Суэхиро смелее вытащил оставшуюся часть меча, и поднял взгляд на Саигику: — Ты этого не узнаешь, но закат сегодня невероятно красивый, — замолчав, Тэтте всмотрелся в переливающееся красно-золотым цветом солнце, отраженное в остро заточенном лезвии, — и все же, мне бы хотелось увидеть его с тобой. Боюсь, в этот раз не получится, но как насчёт следующей жизни? Докатился, разговаривает с неразумным существом. Верный признак сумасшествия. Покачав головой, Суэхиро слегка прикрывает глаза и медленно подносит обнаженную катану к горлу: — Мы обязательно посмотрим на закат. Резким движением Тэтте проводит лезвием по своему горлу. Алые брызги беспорядочно попадают на пыльную одежду, стекают по мечу, некоторые даже долетают до Дзено. Катана падает из ослабевших рук, а почти бездыханное тело с глухим стуком оседает на пол. Кровь разливается, пачкая бледное лицо, волосы и ладони. Из горла вырывается хрип, руки тянутся в последней попытке прикрыть рану, но не успевают пройти и половину пути, как замирают и опускаются. Кровь продолжает хлестать из шеи, все ещё заливая собой все, в том числе и ботинки стоящего над телом юноши Дзено. Белёсые зрачки глядят на Тэтте, мертвенно-белые руки слегка подрагивают и синие губы что-то тихо шепчут, будто их обладатель не совсем в своём уме: — Закат…Действительно потрясающий… Они могли наблюдать за ним вместе, но, видимо, не судьба.