Close to you

Сынмину двадцать семь и у него есть щенок. Так вышло. Он вообще не планировал заводить домашних животных, потому что это большая ответственность, а он даже сам себя иногда забывает покормить и почесать за ушком (потому что «а кто тут у нас хороший мальчик», если не Ким Сынмин?). Но однажды на пороге его квартиры появляется лучший друг — Хван Хенджин, с крохотным шерстяным комочком в руках и они оба долго смотрят на Сынмина со взглядом грустной коровы, которая проглотила колючку. Комочек смотрит особенно проникновенно. Сынмин стоит молча и думает о том, как долго его хен репетировал этот взгляд, а шестое чувство уже подсказывает ему чего от него хотят эти двое. Он прекрасно знает любовь своего друга к излишнему драматизму, поэтому серьезным образом настроен не поддаваться ни на какие уговоры, упрямо стоять на своем и отвечать решительное «нет» на любые безумные затеи. Наивный. Через два часа Хенджин уходит (к чести Сынмина, он все таки боролся как мог), а Сынмин становится хозяином одного неуклюжего, но очень милого щенка. Сидя на корточках и поглаживая нового друга по влажному носу (потому что кто тут теперь хороший мальчик понятно всем), он думает, что с самого начала был обречен. Пламенная речь друга, которая состояла в основном из эпитетов «несчастный, миленький, голодный, славный, брошенный, ну пожалуйста!», большие грустные глаза щенка и тот факт, что у бойфренда самого Хенджина аллергия на собачью шерсть — не оставили Сынмину выбора. В конце концов, его сердце не камень. *** Середина осени– не самая любимая пора Сынмина. Уныло, пасмурно, ветер пронизывает сквозь три слоя одежды. Но выгуливать Чиза нужно, поэтому он влезает в кроссовки и выходит в туманное утро, представляя как после наградит себя горячим кофе и огромным куском торта, который Чан завернул ему с собой и до которого дело так и не дошло на праздновании дня рождения старшего. Да, Сынмин назвал щенка Чизом. И это не только потому что он сладенький сырничек, но еще и потому что вместо оскала у него счастливая широкая улыбка, будто он перманентно готов для тысячи одинаковых, счастливых фото в телефоне Сынмина. Чииииз. Прошло уже полгода с того дня, как Хенджин оказался на пороге квартиры друга с маленьким свертком, с тех пор Сынмин и забыл, что такое селфи или фотографии еды или любые другие снимки на которых нет довольной морды лучшего пса на свете. Пока Чиз занимается своими важными щенячьими делами, обнюхивая какую-то палку в парковой зоне у дома, Сынмин осматривается вокруг, поеживаясь от холода. Может легкая зарядка поможет ему согреться и взбодриться? Он не успевает додумать эту мысль до конца, потому что на велосипедной дорожке появляется человек, привлекая его внимание. Это парень, он одет в широкие пижамные штаны в розовых сердечках и черную толстовку; капюшон наброшен на голову; под капюшоном чёрная шапка-бини, из-под которой смешно торчат уши. И он…ведет на поводке троих котов— двоих рыжих по сторонам и одного серого посредине. Сынмин моргает два раза. Затем еще раз, чтобы точно убедиться, что зрение его не подводит. Не так уж и много он вчера выпил на дне рождения друга, чтоб сегодня ловить такие живописные приходы. Улыбка непроизвольно растягивается на его лице, и он не сразу слышит суровое: — Я что смешной? Сынмин даже оглядывается, вдруг котовод обращается не к нему, а к белке на дереве. Но никаких белок поблизости нет, очевидно вопрос адресован ему и надо что-то ответить, пока пауза не затянулась слишком неприлично. Вообще-то, мама воспитала его вежливым молодым человеком, а не хамлом бестактным, поэтому Сынмин ни за что не сказал бы незнакомому человеку, что тот выглядит смешно. Пиздец как смешно. Сынмин вернется домой и обязательно выхихикает все что накопилась, а пока: — Нет, я просто шутку вспомнил. — Расскажи! Абсолютно все слова, включая шутки, выветриваются из головы Сынмина в момент. — А, ну, пффф… Браво, Ким Сынмин! Поразительное красноречие для человека, который работает литературным редактором. Не забудь записать эту ценную мысль, вдруг пригодится. Взгляд из-под полуприкрытых век не сулит ничего хорошего. Сынмину кажется, что даже коты смотрят на него с презрением. Подбежавший к этому времени Чиз, смотрит на них, радостно виляя хвостом. Порычи на них, — думает Сынмин, — покажи им кто тут сила! Щенок тявкает пару раз, оборачиваясь вокруг своей оси в приступе счастья. Три дьявола на поводках фыркают и разворачиваются к нему хвостами. — Я так и думал, — продолжает котовыгульщик, — смешная шутка. Он фыркает в унисон со своими котами, и начинает движение прочь. Сынмину сильно стыдно и совсем немного интересно. Или наоборот. Он спешит за экстравагантной компанией, таща своего питомца за собой. — Меня зовут Ким Сынмин. Вы живете в этом доме? Никогда раньше Вас не видел. Недавно переехали? Или к кому-то в гости приехали? — Сынмин частит, пытаясь заболтать собеседника. — Ли Минхо. Да. Да. Нет. — парень смотрит прямо перед собой, лениво растягивая слова, все еще немного раздраженный. Подходя к дому, Сынмин уже знает, что Минхо ему хен, который целых три дня как живет в квартире прямо над его собственной и чьи кошки нервничают, когда Чиз слишком громко радуется новой игрушке с колокольчиками. — Приятно было познакомиться, хен! — говорит Сынмин, набирая код от подъездной двери, — мне нужно собираться на работу, чтоб заработать на новую классную игрушку для моего дружочка, — он широко улыбается, пропуская щенка вперёд. — Не забывай, что я сверху и я затоплю тебя вместе с твоим щенячьим раем, Ким Сынмин! — ворчит ему вслед Минхо. Но перед тем, как дверь закроется Сынмин видит на его лице довольную улыбку. *** Весь день Сынмин крутится в долбанном беличьем колесе. В такие моменты он особенно горько смеётся над тем, что думает его дедушка об этой работе. «Чем вообще занимается литературный редактор кроме как выпивает с писателями?». Ох, Сынмин был бы не против накатить прямо сейчас, но четыре бумажные рукописи на его рабочем столе и два перевода в почтовом ящике давят на профессиональную совесть и немножко на кошелёк. Он в конце концов щенячий отец и не может позволить себе такое безответственное поведение. Под конец рабочего дня, ему хочется выть от ноющей боли в спине и ощущения, будто в глаза насыпали песка. Он точно выйдет на пенсию раньше, чем издательство найдет нового главного редактора, потому что столько работать за двоих Сынмин уже больше не может. Подходя к дому, он вспоминает утреннее происшествие. Интересно, а забавный хен выгуливает котов по вечерам? Воспоминание о Минхо вызывает улыбку. Это…приятное ощущение, думает он, набирая код домофона. В этот самый момент дверь открывается. По законам жанра всех тех историй, над которыми работает Сынмин, в проеме оказывается его новый сосед. — Тебе снова смешно, Ким Сынмин? — звучит наигранно строгий голос Минхо. Вообще-то прямо сейчас ему совсем не смешно. Он застывает в дверях, глядя в упор на своего хена. От сумасшедшего кошатника не осталось и следа. На Минхо костюм-тройка серого цвета и белая рубашка; черное пальто наброшено на плечи. Волосы старшего аккуратно уложены, а на лице видны следы легкого макияжа, подчеркивающего глаза. Он дает Сынмину время хорошенько его разглядеть, терпеливо ожидая ответа и теребя в руках ключи от машины. — Ты что женишься? – вместо ответа на вопрос, ошеломленно спрашивает Сынмин. — Не я, а мой друг, – Минхо щурится, как сытый кот, ему нравится реакция младшего. Он прекрасно знает, как порой обезоруживающе действует на людей: аджумы на рынке кладут симпатичному молодому человеку дополнительные яблоки в пакет с покупками, сотрудницы глупо хихикают у него за спиной, а парни в качалке пялятся на его бедра, когда думают, что их никто не видит. Вообще-то там кругом зеркала. Идиоты. Но растерянное лицо Сынмина внезапно льстит ему. — А! Оу. Ну. Ты выглядишь сногсшибательно, хен! Хорошо тебе повеселиться! Это было обезоруживающе прямо и искренне. Чистое восхищение без скрытых мотивов. Минхо понятия не имеет, что с этим делать. Он так и стоит с широко распахнутыми глазами и краснеющими от холода ушами. От холода! Затем, как можно равнодушнее бросает с улыбкой короткое «спасибо» и направляется к своей машине. Он закажет трезвого водителя на обратном пути, потому что сегодня ему точно нужно выпить.        *** Сынмину кажется, что этот день был бесконечным. Перед тем как наконец прижаться щекой к подушке он переделывает еще целую кучу разных дел, включая прогулку с Чизом, легкий ужин, водные процедуры для щенка и быстрый душ для себя. Он засыпает сразу же как только гаснет ночник над кроватью и последнее, о чем он успевает подумать перед тем, как отключиться, это серый костюм-тройка и удивленный взгляд кошачьих глаз.       *** Утренние прогулки для Сынмина все еще самая малоприятная часть сожительства с щенком. Он вообще-то любит рутину. Но не ту, которая начинается в 6.30 утра. Он любит заниматься ежедневными делами, любит чтобы все шло по четкому плану и, в целом, готов чем-то жертвовать ради порядка в собственной жизни. Поэтому и сейчас, жертвуя дополнительными тридцатью минутами жарких объятий с подушкой, он семенит за Чизом по парковой зоне. Тщательно выполнив собственную утреннюю рутину, щенок тащит Сынмина обратно к дому. «Да куда ты так спешишь? Я точно видел, что ты не оставлял утюг включенным» — тихо посмеиваясь с собственной шутки, он все-таки спешит следом. На скамейке у дома сидит Минхо с лицом, выражающим всю тяжесть бытия в этой вселенной. Рядом с ним на лужайке разлеглись трое котов, лениво пощипывая траву. — С добрым утром, хен! Минхо морщится от громкого приветствия, косясь на Сынмина недобрым взглядом. — Зачем ты так орешь? И почему ты вечно такой счастливый? Так рад меня видеть каждый раз, Ким Сынмин? — Для человека с похмельем, у тебя подозрительно много сил на искрометный утренний юмор, – Сынмин присаживается на скамейку рядом с Минхо, отпуская Чиза резвиться на газоне. — Нет у меня никакого похмелья, я просто мало спал. Сынмин делает вид что принюхивается и морщит нос. — Я так и понял, что это запах недосыпа. Минхо не выдерживает и прыскает от смеха, одновременно закатывая глаза. Он обнимает свою голову руками, упираясь локтями в колени. — Кажется, я вчера действительно немного перебрал. И если б не этот трехглавый дракон, — он кивает в сторону мирно сопящих котов, — то еще смотрел бы свой любимый сон, в котором я тоже сплю. Сынмин дарит ему сочувственную улыбку и спрашивает: — Зачем ты вообще их выгуливаешь? — Мой лучший друг — зоопсихолог. Ничего не говори! — Минхо вскидывает руку в предупреждающем жесте, когда буквально слышит, как в голове Сынмина формируется шутка. — Он убедил меня, что прогулки стимулируют их умственную деятельность и предотвращают ожирение. А здоровый образ жизни и естественная смерть — это заповедь номер один в моем доме, — с самым серьезным лицом добавляет Минхо. — Это действительно круто, хен! Что заставило тебя поступиться своими принципами вчера? – Сынмин не упускает возможности подразнить Минхо еще немного. Тот начинает ерзать на своем месте, но в итоге посылает Сынмину абсолютно нечитаемый взгляд и расплывчатое: — На то была своя причина. Они сидят на улице еще какое-то время, пока Сынмин не начинает безбожно опаздывать к утренней летучке. Ему так комфортно этим туманным утром сидеть с Минхо на скамейке, подкалывать его по пустякам и наблюдать за реакциями старшего, что он чуть не забывает о своих временных обязанностях главреда, который уже через час должен раздавать кнуты и пряники на ежедневном собрании. Сынмину это все очень не нравится. А вот компания Минхо и даже его жутких котов, один из которых прямо сейчас грызет шнурок сынминьего кроссовка — нравится. Он смотрит на Минхо, задумчиво разглядывающего свои кроксы со значками в виде кошачьих мордочек. Сейчас старший выглядит так беззащитно и даже растерянно, что Сынмину внезапно очень сильно хочется его обнять. Он вскакивает как ошпаренный и наскоро прощаясь с удивленным Минхо, сбегает от этой мысли, пока его собственный мозг не подал рукам смущающий сигнал к действию. Стоя в ожидании лифта Сынмин пытается унять свое глупое сердце. Он вообще-то взрослый, опытный мужчина, способный справляться с собственными эмоциями, и у которого каждая вторая и четвертая среда месяца в расписании — это день свиданий. Его друзья в шутку называют ее «средой обитания разврата». Не то чтобы Сынмин лелеял надежду встретить принца на белом коне или любовь до гроба, чаще всего это просто приятное, ни к чему не обязывающее времяпрепровождение с кем-нибудь из тиндера или знакомыми знакомых. Именно поэтому внезапная волна эмоций в присутствии Минхо, никак не выходит из головы Сынмина. Ни до конца дня, ни даже на следующий.   Через два дня, как раз в момент, когда Сынмин сидит на обеденном перерыве и задумчиво пережевывает свой любимый кимпаб с креветкой, на его телефон приходит сообщение с незнакомого номера:       «хей, ким сынмин, привет! это твой любимый верхний хен ^^»       Только чудом Сынмин не давится рисом. Он делает несколько быстрых глотков воды и пишет ответ:        «минхо—хен, это ты? как ты узнал мой номер?»              «из общего чата нашего дома       кстати, от тебя жалоб на шум больше всех       ты точно не восьмидесятилетняя аджума с четвёртого этажа?»              «ты нашел мой номер, чтобы издеваться надо мной?       у меня чувствительные уши!»              «Оо звучало бы секси, если бы ты не нудил, как старый дед ㅋㅋㅋ       вообще, я хотел попросить тебя забрать посылку у курьера       он приедет к 7, а я только в 8 освобожусь       там ценная для меня вещь, и я бы не хотел оставлять ее у порога       могу я передать курьеру номер твоей квартиры для доставки?»              «нет проблем, хен, я заберу посылку»              «ты лучший! целую твои чувствительные уши:* до вечера!»        Сынмин отправляет ему напоследок смайлик, которого тошнит, а сам спешит открыть окно в кабинете, потому что он сейчас просто сгорит к чертовой матери. Это флирт или Сынмину так кажется? Может среда разврата была слишком давно? А может...да нет, бред какой-то. В 19.40 Сынмин находит себя сидящим на собственной кухне, нервно подергивающим ногой. До этого момента он крутился то тут, то там, даже успел немного погулять с Чизом, но внезапно начавшая гроза загнала их обратно домой. Курьер прибыл вовремя, и посылка Минхо уже лежала на столике в прихожей, дожидаясь хозяина. Сынмин тоже его ждал и заметно нервничал. Он собирается пригласить его на бинсу. Да. Нормально же? Просто по-соседски, поболтать о том о сем. Сынмину хочется зафейспалмить самого себя. В начале девятого в дверь звонят, Сынмин спешит открыть и обнаруживает на пороге промокшего до нитки Минхо. — Хен! Ты, что пытался утопиться? Но ты еще так молод! — Очень смешно. Я просто пробежался от парковки до дома и меня чуть не смыло, там гроза и льет как из ведра! — Полотенце, горячий чай...бинсу? — последнее он произносит неуверенно, косясь на Минхо. — Ох, ты читаешь меня как раскрытую книгу, Ким Сынмин. Погрызть лед — это то, чего я хочу сейчас больше всего на свете! — беззлобно шутит тот. Сынмин глупо улыбается и протягивает ему конверт, который принёс курьер. Минхо берет его слегка подрагивающими от холода руками: — Спасибо тебе большое, что забрал рукопись, я не знаю, что делал бы, если б она пропала! И спасибо за приглашение, но мне срочно нужен горячий душ, а котам еда, иначе меня выселят из собственной квартиры, — он издает веселый смешок, — с меня причитается! Сынмин прощается с ним и стоит еще несколько секунд на лестничной площадке, глядя на небольшие лужи, которые остались на том месте, где только что стоял Минхо, и злится. Мог бы позвонить, в конце концов, Сынмин встретил бы его с зонтом, что за проблема? …так стоп, он что волнуется? Ровно в тот момент, когда Сынмин ужасается этой мысли и закрывает входную дверь, на улице раздается оглушающий гром и свет во всей квартире гаснет. Чиз начинает скулить и крутиться вокруг Сынмина, чуть не сбивая его с ног в темноте. Сынмин берет его на руки и идет проверять щитовую на наличие выбитых пробок, попутно подсвечивая себе фонариком на телефоне. Через пять минут он узнает из домового чата, что света нет в целом районе, во всем виновата гроза и, конечно, коммунальщики. Все починят, скорее всего к утру, поэтому будьте осторожны, не выходите из дома без острой необходимости и бла-бла-бла. Сынмин тяжело вздыхает. Ну что ж, он давно хотел испробовать те свечи с запахом черного чая и лимона, видимо пришел их час. Реклама обещала, что аромат подарит спокойствие и умиротворение. То, что нужно. Закончив со свечами и расставив их повыше на подоконнике и рабочем столе, чтобы щенок не сунул в одну из них свой любопытный нос, он направляется на кухню, чтобы заварить себе чаю по такому случаю и слышит тихий стук в дверь. Минхо, с которого капает еще больше, чем 10 минут назад, стоит, опустив голову и опираясь одной рукой о дверной косяк. — Дурацкий электронный ключ! — начинает он жаловаться с самым несчастным выражением лица, — он заблокировался и не впускает меня в квартиру, а мастер, естественно приедет только завтра! Я даже бегал в машину за гаечным ключом на 14, но так и не придумал как его использовать! – его голос звучит почти плаксиво. Сынмин смотрит вниз на руки Минхо и в самом деле видит, как тот сжимает гаечный ключ покрасневшими от холода пальцами. Сынмин не может сдержать улыбку. — Полотенце, горячий чай и бинсу? — Полотенце и чай— да, бинсу все еще нет, и самое главное— плоская еда! Следующие пол часа проходят в попытках превратить сосиски в плоский корм для котов и просунуть их в щель под дверью квартиры Минхо. — Кис-кис-кис, Суни! Дун-Дун! Дори! Ваш отец добыл вам мамонта, только попробуйте не съесть все до последней крошки. Другой еды до завтра не будет и, если кто-то сгрызет бегонию на подоконнике, я посажу всех троих на диету из морской капусты, —Минхо громко отчитывает котов, при этом выглядя абсолютно очаровательно с полотенцем на голове и пачкой сосисок в руках. Сынмин хихикает рядом, глядя на него и жалеет, что не может сделать фото, потому что телефон сейчас выполняет свою самую важную функцию на свете, освещая прекрасное лицо хена. Минхо все еще холодно и мокро, он так и не успел принять душ, но прямо сейчас, присутствие Сынмина рядом и его бархатистое хаха на выдохе заставляют таять самое сердце. Сидит с ним тут, занимается резьбой по сосискам и даже не жалуется. Откуда ты взялся такой замечательный, Ким Сынмин? — Хен, мне кажется я слышу, как они там жуют, — с очень серьезным видом говорит Сынмин, прислонившись ухом к двери. Минхо зеркально повторяет позу Сынмина таким образом, что одно неверное движение и их носы столкнутся на середине пути. Он пристально смотрит на младшего, делая вид, будто внимательно слушает, что происходит за дверью. Мгновение, когда их взгляды пересекаются можно ощутить физически. Сынмину кажется, что ничего романтичнее в своей жизни он не делал. Минхо кажется, что ничего романтичнее в жизни быть и не может. — Если они жуют цветок, который подарила мама, я сдам их в приют, —говорит он в полголоса. Оба начинают смеяться, то ли от того насколько неожиданной была шутка, то ли для того, чтобы сбросить напряжение предыдущего момента. — Минхо-хен, ты просто мастер рушить романтические моменты, знаешь об этом? — говорит Сынмин с улыбкой, отлипая от двери, но не прекращая смотреть на Минхо. Старший снова повторяет его позу и удивленно моргает, медленно опуская и поднимая веки. — А ты такой же прямолинейный, как фонарный столб, знаешь об этом? Так они и сидят, глядя друг на друга еще несколько мгновений и даря смущенные улыбки, пока Сынмин наконец не поднимается со словами «Пойдем, хен, тебе давно пора принять горячий душ, заболеешь ведь». Минхо прощается с котами и плетется за Сынмином тихо бормоча себе под нос «кто тут еще динамо». Выдав старшему комплект домашней одежды и проинструктировав его каким гелем для душа можно воспользоваться, а от какого шерсть будет гладкой и блестящей, но возможно отрастет хвост, Сынмин заходит в приложение доставки еды. Если не все районы Сеула обесточены, значит ужин будет все-таки разнообразнее, чем рамен и бинсу. В ожидании доставки острой курицы, Сынмин сервирует закуски прямо на полу своей маленькой гостиной. Чиз уже сладко спит под рабочим столом, игнорируя специальную корзинку с мягкой подушкой, которую Сынмин так старательно для него выбирал на Купанге. Он тогда показал Чизу несколько вариантов из приложения и когда щенок лизнул экран они единогласно остановились на подушке цвета золотистой карамели. Теперь Сынмин думает, что Чиз скорее всего принял ее за жареную курочку, потому что потерял к ней всякий интерес после первого же обнюхивания. В комнате горят свечи и, наслаждаясь ароматом лаванды, Сынмин не замечает, как Минхо выходит из ванной и встает в дверном проеме гостиной, несколько мгновений наблюдая за ним. — У нас пикник? — говорит он спустя какое-то время. Сынмин вздрагивает от внезапного звука и оборачивается. Минхо стоит, опираясь плечом о дверной косяк. Его волосы сейчас в полном беспорядке, влажные и наскоро взъерошенные полотенцем, одна из прядей прилипла ко лбу и Сынмину требуется некоторое количество времени, чтобы перестать ей завидовать и наконец ответить на вопрос. — Здесь светло и пол с подогревом. Присаживайся, скоро приедет доставка еды и… Его прерывает стук в дверь. — …наверное, это она и есть, — говорит Минхо, — не вставай, я сам заберу. В прихожей темно и Минхо жалеет, что не взял с собой телефон с фонариком. Кое как он добирается до двери и, обменявшись с доставщиком приветствиями и жалобами на отсутствие в этом городе нормальной системы жкх, забирает коробки с едой. На обратном пути он немного не вписывается в поворот и еле спасает коробки от падения, однако задевает что-то на тумбочке у двери. Это «что-то» разбивается об пол с пронзительным треском, резонируя с тишиной квартиры в полумраке. — Хен, ты в порядке? Что это было? Ты не поранился? — Сынмин выбегает из комнаты. Со свечой в руке, растерянный и взволнованный, он выглядит очень комично. Минхо стоит на месте, чтобы случайно не наступить на осколки и смотрит на Сынмина с нежностью, надеясь, что в слабом свете пламени это не очень заметно. — Я цел, а то, что стояло на тумбочке, кажется, уже нет. Прости. Кстати, что это было? Сынмин подносит свечу к полу и разглядывает осколки. — Забей, хен, ничего страшного. Это была фарфоровая фигурка собаки, с недавних пор я коллекционер, — он неловко хихикает и наказывая Минхо не двигаться с места идет на кухню за совком. Когда последствия коллапса в темноте устранены, а Минхо еще тысячу раз извиняется и обещает купить Сынмину целую кучу фарфоровых щенят, они наконец устраиваются на пледе в гостиной и приступают к еде. Разомлевший после горячего душа и плотного ужина Минхо, откидывается назад, опираясь на свою руку и внимательно рассматривает обстановку вокруг. Он задумчиво перекатывает кусочек льда на языке (звездный час бинсу с бобовой пастой все-таки настал) и останавливает свой взгляд на книжных полках. — Судя по Эверестам книг в мягких обложках и рукописей на столе, ты занимаешься книгоиздательством, я правильно угадал? — хитро улыбаясь, спрашивает он у Сынмина. — Правильно, — Сынмин кивает в ответ, — работаю литературным редактором в издательстве. Минхо прищуривается и подтрунивая над младшим, с широкой улыбкой спрашивает: — Издаешь сладенькие слезливые романчики, Ким Сынмин? — Мне не нравится сарказм в твоем голосе, хен, — Сынмин хмурится и обиженно складывает губы, — но, да, я не вижу ничего плохого в романтизации повседневной жизни. Взрослея, мы все обрастаем панцирями толщиной с бетонную стену и выстраиваем личные границы радиусом в километры, — он выразительно жестикулирует, придавая вес своим словам. — Почему бы не дать людям возможность увидеть и перенять паттерны поведения тех самых идеальных героев из романтических комедий или печатных романов. Если кто-то все-таки позволит себе заметить чужой влюбленный взгляд, разве от этого на земле не станет как минимум на одного счастливого человека больше? Переводя дыхание, Сынмин смотрит на Минхо в ожидании бурных противоречий на свою пламенную речь. Однако, Минхо от чего-то не выглядит как человек, который собирается спорить, напротив, он выглядит немного ошеломленным, сдерживая восхищенную улыбку. Сынмин вдруг готов забрать все свои слова обратно, потому что романтизация собственной жизни его точно до добра не доведет. Он что, видит влюбленный взгляд перед собой прямо в этот момент? Будто подслушав его мысли, Минхо придвигается ближе, решительно глядя Сынмину в глаза. Воздух в комнате становится гуще. Сынмин захлебывается и тонет, но даже не собирается звать на помощь. — Скажи мне, Сынмини, — с мягким вызовом говорит Минхо, не отводя глаз, — сотни прочитанных романов помогли тебе увидеть влюбленный взгляд на себе прямо сейчас? Сынмин задерживает дыхание и ныряет с головой. — Поцелуй помог бы мне ответить на твой вопрос наверняка, Минхо-хен. Их губы встречаются в осторожном столкновении. Ресницы Сынмина подрагивают, когда он закрывает глаза и Минхо не может оторвать от него взгляда. Он берет в плен нижнюю губу Сынмина, на пробу проводя по ней языком и выбивая из него едва уловимый вздох. Его губы холодные от бинсу и Минхо чувствует сладость бобовой пасты на кончике языка. Он опускает веки и плавно погружается в сладкий омут вслед за Сынмином. Мало. Когда он подается вперед, углубляя поцелуй, Сынмин теряет равновесие и падает на спину с приглушенных хохотом. — Ты хочешь убить меня, хен? — Я хочу тебя съесть, Ким Сынмин, — Минхо осторожно придерживает его голову, спасая ее от встречи с полом и снова наклоняется, для того чтобы запечатлеть на его губах еще один нецеломудренный поцелуй. Как точку невозврата, как то, что невозможно будет забыть и смущенно улыбаться во время случайных встреч у лифта. У Минхо уже есть план, о котором Сынмину пока знать необязательно, но серьезность своих намерений он постарается донести до него прямо сейчас. *** На следующее утро Сынмин заходит в офис в самом паршивом расположении духа. Он проснулся утром на полу. Один. От того, что Чиз пытался стянуть с него носок. Вчерашний вечер вдруг показался ему всего лишь приятным сном. Однако, две чашки остывшего чая на пледе доказывали, что жаркие поцелуи с Минхо не были частью разыгравшегося подсознания. Ему было хорошо, им обоим было, Сынмин готов поклясться, но почему же тогда Минхо сбежал с утра и игнорирует его сообщения уже третий час? Офис буквально гудит, когда он пытается протолкнуться через опенспейс к своему кабинету. Сынмин решает поинтересоваться у коллеги, в чем дело. Оказывается, новый главред, наконец, нашелся и заявился этим утром в редакцию с приветственными подарками для каждого сотрудника. В основном это были шумоподавляющие наушники и перьевые ручки. А еще он нереальный красавчик. Но самое главное, ему удалось перехватить новый роман Питера Мейла, перевод которого теперь будет опубликован в их издательстве. Последнее, конечно, особенно обидно. Сынмин два месяца гонялся за этим чертовым переводом, пока исполнял обязанности главного редактора, но каждый раз получал от ворот поворот, а какой-то выпендрежник, то есть нереальный красавчик, принёс его на блюде прямо к утренней летучке. Сынмин глубоко вдыхает и делает длинный выдох, ну что ж, зато теперь он свободный человек. Больше никакой сверхурочной работы! Закрывая за собой дверь в кабинет, он бросает взгляд на свой рабочий стол. Подходя ближе и замечая, какой именно подарок подготовил для него новый начальник, Сынмин уже знает, кто именно входит в его кабинет без стука прямо сейчас. — ...мне пришлось ехать за ним к черту на рога, но продавец пообещал, что это самый ценный фарфоровый щенок во всем Сеуле, — Минхо, одетый в чёрные брюки и серую рубашку без галстука, закрывает за собой дверь и дарит Сынмину широкую улыбку. Сынмин смотрит на него во все глаза. — Ты сталкеришь меня, хен? — Это мания преследования или мания величия, Ким Сынмин? — Минхо подходит ближе, обнимая младшего за талию. — Ты переехал в дом, где я живу и устроился в издательство, где я работаю. Признайся, ты— маньяк и ты без ума от меня. — Сынмин упирается пальцем в грудь Минхо. — Я переехал поближе к новой работе, — сквозь смех говорит Минхо, — в издательство меня пригласили еще месяц назад, а о том, что ты работаешь здесь, я узнал только позавчера, когда разбирал кадровые портфолио. — Ты даже ни разу не упомянул о том, чем занимаешься! — Буквально вчера я говорил, что курьер привез мне рукопись, но ты не обратил на это внимание. Так сильно был очарован мной, Сынмини? — последнее слово, Минхо произносит почти шепотом прямо Сынмину на ухо, посылая табун мурашек по шее и спине. Тот собирает всю волю в кулак и поворачивается к Минхо с каменным лицом. — Так сильно был занят спасением твоей задницы от воспаления легких. Не давая старшему возможности посмеяться с глупого оксюморона, Сынмин притягивает его в поцелуй. При свете дня все кажется реальнее. Осязаемое влечение, грезы наяву. Минхо немного отстраняется от губ Сынмина, прислоняя свой лоб к его: — Ты прав, я без ума от тебя, Ким Сынмин. — А я слишком очарован тобой. Ты что-то сказал?