Сквозь темноту

«Из всех убитых мною столпов, ни один не использовал пламя.» За многие десятилетия, Аказа ещё никогда не видел живое пламя, трепещущее в человеке. Его аура выдавала всю мощь и силу, которая скрывалась в хрупкой, человеческой оболочке; она мягко окутывала теплым светом, но так же была готова в любую секунду вспыхнуть ярким огнём, превратив всё вокруг в сплошной пожар. В глазах, то и дело, постоянно мелькал образ мечника в пламенном хаори, что, кажется, навсегда отпечатался в памяти демона. Кёджуро неистово заставлял восхищаться им, ещё с первых секунд боя. С первого, крохотного мгновенья вблизи, которого вполне хватило, чтобы начать восхищаться. Восхищаться его безупречной техникой, ловкими движениями, упрямым характером, широкой улыбкой и громким голосом. Заставляя восхищаться им целиком и полностью. Внутри него был огонь, который своим пламенем был так же опасен, как и солнечные лучи. Привлекая к себе и отталкивая одновременно. Заставляя безотрывно смотреть на пламя, которое было прекрасно своей смертоносностью и таким же ярким, как восходящее солнце. Такое же опасное и до невозможности запретное. Пламя, которое может спасти жизнь человеку, а так же погубить жизнь другого. Его невозможно удержать и невозможно погасить. «Пламя есть в каждом из нас» Громкие слова, которые выкрикивал хашира, имели какой-то потусторонний смысл, который демону вряд ли удастся понять. Возможно потому, что у него не было души. Возможно потому, что вместо неё, у него была пустота, которую он всячески пытался заполнить всё новым и новым азартом от вечных сражений и поединков. Возможно, то пламя, которое было в нём, слишком давно угасло. Именно тогда, когда он навсегда потерял человечность. А возможно, этого пламени у него и вовсе не было. Боевой азарт и желание большей силы — вот к чему стремился Аказа, в течении многих десятилетий. Так может ли кто-то пробудить то, что так упорно скрывалось внутри всё это время? Огонь, который распаляет сердца многих. «Твоя боевая аура прекрасна, Кёджуро! Стань демоном, и сделай малое пламя — пожаром. Стань лучшей версией себя!» «Отточи свои навыки до совершенства!» «Никогда!» Отказ… твердый, решительный ответ, который слетел с уст мечника, кажется, даже не задумываясь о самом предложении о’ни. Так почему же люди отказываются? Почему не хотят стать сильными? Из-за собственной слабости бояться ступить в пучину мглы? Ну конечно же. Этот луч света стоя перед демоном, сиял ярче солнца, показывая своим пламенем дорогу слабым, как будто направляя их в правильную сторону. И именно поэтому он никогда не захочет встать на сторону тьмы. Чтобы не погасить внутреннее пламя? Нет, нет, нет, Кёджуро! Ты станешь ещё ярче и особенно во тьме, будешь сиять так же злостно, так же ярко и несдержанно, как и сейчас. Ты сможешь выделяться среди других и ступив на истинную тропу тьмы, сможешь освещать свой собственный путь. «Ты сможешь стать лучше! Сможешь стать совершенным, сможешь оттачивать навыки вечно! Зачем ты защищаешь этих слабаков? Посмотри, Кёджуро, от чего ты отказываешься.» «Не смей называть их так. Они отнюдь не слабаки!» Аура Ренгоку вспыхнула новыми красками, будто бы предупреждая о грядущей опасности. Свирепое, отчаянное, неугомонное пламя, которое будет невозможно контролировать, выйди оно из-под контроля, озаряло своим светом тёмную местность вокруг. «Ну же, Кёджуро! Злись, не сдерживай свою силу. Пылай ещё ярче!» Глаза демона полностью закрывала пелена безумия и восторга, как только на него с мощной силой обрушивались чужие атаки, выполнены с предельной точностью и мастерством. Улыбка превращалась в ядовитый оскал, пугая своим внешним видом. Невероятно! Невероятный дух, невероятная сила воли! Глаза… золотые, янтарные глаза, в которых трепещет несдержанное пламя, заставляли таять только от одного яростного взгляда. Безвозвратно утонуть в них, навсегда запомнив праведный гнев.

«Забрать себе. Подчинить. Не дать угаснуть. Сделать своим.»

Это заходит за грани возможного! Нет, нельзя дать так просто угаснуть этому свету. Кёджуро, ты должен стать демоном, иначе и быть не может… В титульных глазах плясали бесы в момент свирепой драки, которая с каждым мгновением становилась все резче и несдержанней, высказывая этим весь восторг демона. Каждое движение хашира было наполнено силой, отточенным многими годами мастерством, а моральный дух был невероятен. Почему, почему, почему, Кёджуро? Почему именно ты делаешь это со мной? Идя всегда с высоко поднятой головой, имея талант и мастерство, при этом обладая волевым духом и прекрасной аурой… Нет, нужно всего лишь дать искру, которой хватит на целый смертоносный пожар. Талант и умение. Защита других и неоспоримое чувство долга. Яркое пламя, которое освещает всё вокруг, сумеет добраться и до глубин ада. До чёрной мглы и тёмной пустоты сознания. Очертывая своим светом всё вокруг, и показывая единственную надежду на что-нибудь иное. Постепенно, с каждым новым ударом, неконтролируемое пламя разливалось по телу словно свинец, накапливаясь на кончиках пальцев, и плавно оседая внутри. Пылает также ярко, как и всегда. Грация, точность, сила, мощь. Нет, невозможно. Невозможно всё это иметь одновременно! «Ошибаешься!» Громкий возглас заставил обратить внимание на Ренгоку и его боевую стойку. Весь в глубоких, даже в смертельных ранах, ссадинах и явно с переломанными костями, он уверенно держался на ногах, так и не пошатнувшись. Глаза Высшей Луны приоткрылись, заменяя обычный прищур, удивлённым взглядом.

«Как… невозможно.»

Шёпотом говоря неразборчивые слова, демон медленно осматривал хашира поражённым взглядом, отказываясь верить в происходящее. Впервые за многие годы кто-то смог выдержать мощь удара Третьего. Аказа безмолвно вернул себе привычную улыбку, с двойным азартом принявшись подставлять руки под сыпь ударов. Бой становился более безумным и заходил за грани здравого смысла, жестокость плескалась в каждом дюйме тела, окутывая смертельным адреналином туманный разум. Крики сливались воедино, так же как и капли крови, пота, грязи. Синие блики света с небывалой скоростью заменялись яростным пламенем, образуя чудовищное зрелище для человека, и поистине божественное для демона. Рвано и грубо сопротивляясь, всё так же горя ясным светом. Всё так же вселяя веру. Всё так же пылая изнутри. До ужаса идеально и до предела невозможно. Огненный клинок ничирин безжалостно резал серую плоть, придавая знакомой боли чудесный вкус. Гневное пламя навсегда запечатлелось в глазах Высшей Луны, напоминая о прошлых воспоминаниях боли.

Ведь пламя бывает разным.

Бывает неконтролируемым, безумным и не щадящим никого. Словно с каждым точным ударом клинка, оставляя болезненные ожоги на бледной коже, которые отдавались безумной болью изнутри. Но также бывает приглушённым, податливым и мягким. Словно касаясь рук и обвивая мягким теплом, всячески пытаясь согреть; так и норовясь окутать все вокруг, и заставляя протянуть руку дальше, в сторону тепла и света. «Он хотел подчинить пламя. Заставить его быть своим. Снова ощутить тепло от ласковых прикосновений, но в ответ вновь получал привычную боль.» Пламя всё так же быстротечно, как и время людей. Рано или поздно, оно угаснет. Само по себе, или с посторонней помощью; дав полностью согреть душу и насладиться теплом, а позже тихо и безжизненно угасая, раз и навсегда. Огонь, который сумел спасти хрупкую жизнь, при этом показав настоящие краски и неугомонность. Оставив свой отпечаток. «Не сумев удержать в руках настоящее пламя, оно быстро ускользнуло, так и не появившись вновь. Оставив мимолётный след на всю жизнь. Отпечаток внутри, и скорбящую память о первых чувствах. Словно растопив лёд изнутри. Словно дав ощутить настоящее, согревающее тепло. Словно осветив собой весь мрак. И больше не дав забыть о себе, оставил след. Болезненный, жгучий, но такой родной и приятный…» Единственный в жизни. Первый и последний.