Не со мной

«Любовь — это борьба. И главная опасность — желание отдать себя целиком. Кто сделает это первым, тот проиграл. Нужно сжать зубы и быть жестоким — тогда победишь».

Э.М. Ремарк

      Очередное светское мероприятие, куда был приглашен Хайтани-старший, не отличалось ничем от других: все те же лица, наряды, даже алкоголь. Разве что, менялись чьи-то любовницы.       У каждого из присутствующих здесь была своя коллекция скелетов в шкафу, хорошо спрятанная за маской благодетелей. Кругленькая сумма, оставленная в качестве пожертвования на нужды, допустим, сирот, хорошо закрывает глаза на чужие грехи. Никто и не вспомнит, что ты домашний тиран, измывающийся над своей женой, если на твоем счету достаточно, чтобы заплатить за молчание высшего света.       Ран лениво потягивает виски, разглядывая толпу людей со второго этажа. Его спутница, никогда прежде не посещавшая подобные мероприятия, что-то восторженно щебечет ему, периодически хватая мужчину за локоть.       Святая простота.       — Господин Хайтани, — его окликает хозяин вечера. — Прошу прощения, хотел вас познакомить лично.       По правую руку от пожилого мужчины стоит девушка, которую Ран знает наизусть, стоит разбудить его ночью, он расскажет о ней все. Она мягко улыбается, укладывая руку на плечо господина Йошихиро. Улыбается так, как умеет лишь она одна. Наверное улыбка это единственное, что все еще выдает в ней ту девушку, какой он встретил ее около восьми лет назад.       — Не нужно, — пронзительный взгляд серых глаз проходится сначала по нему, а затем смещается на его спутницу, почти что оценивая. — Мы знакомы.       «Какой официоз, Киара. Только ты можешь искусно делать вид, что между нами ничего и никогда не было».       — Ох, — господин Йошихиро снимает очки. — Не знал, что вы пересекались с госпожой Гасъера ранее.       Их перестрелку глазами не заметит только слепой, отчего молоденькая спутница Хайтани лишь сильнее сжимает его локоть, растерянно отводя глаза в сторону, стоит Киаре бросить мимолетный взгляд.       — Нас многое связывает, — он подносит к губам снифтер. — Так ведь?       Киара улыбается уголками губ, прикрывая глаза, и кивает. Ран готов поклясться, что знает, о чем она думает сейчас.       «Мы когда-то любили друг друга».       

***

      — Много не болтай, глазки не строй, юбку, — женщина зыркает в сторону одной из официанток, на что та закатывает глаза, — не укорачивай.       Киаре совсем не нравится этот пренебрежительный тон, которым с ней разговаривает управляющая, но, стиснув зубы, положительно кивает. Когда тебе нужны деньги, ты будешь терпеть к себе и не такое отношение. Женщина ненадолго задерживает взгляд на ней, мысленно чему-то хмыкая, а затем оставляет их одних в комнате для персонала.       — Стерва, — цедит блондинка, как только за управляющей захлопывается дверь, и заплетает волосы в высокий хвост, зажав зубами невидимки. — Сама год назад здесь бегала на побегушках, стреляя глазками каждому встречному-поперечному.       Киара поджимает губы, игнорируя реплику коллеги, думая, что не стоит лишний раз раскрывать рот, если она не хочет потерять работу. У стен, как известно, есть глаза и уши.       Нана, та самая официантка, которую только что отчитали за неподобающее поведение, игнорирует все наставления управляющей. Она открывает дверцу шкафчика, доставая оттуда укороченную юбку, что вызывает легкий смешок у Гасъеры.       — Что? — Нана усмехается. — В мои планы входит удачно выйти замуж.       Киара сдержанно отвечает, что не имеет права осуждать. Работать в одном из элитных заведений в Роппонги — почти что шанс на то, чтобы вырваться в приличное общество. Если, конечно, его таковым можно назвать. За неделю работы в ресторане Гасъера насмотрелась достаточно, чтобы ее привычное представление о розовом мирке пошатнулось.       Она толкает тяжелую дверь, выходя в зал, где уже снуют ее коллеги. Парнишка, чье имя Киара так и не запомнила, сует ей в руки блокнот и отправляет в вип-зону, приговаривая, что людей совсем не хватает. Вздохнув, она натягивает на себя привычную улыбку, и быстрым шагом отправляется на второй этаж.       Она заглядывает в блокнот, чтобы посмотреть номер столика, и очень удивляется, когда видит пометку «гости особой важности». Ритуал обслуживания вряд ли сильно отличается от обычных гостей, поэтому собрав волю в кулак, она подходит к седьмому столику, где находится компания молодых людей не особо старше нее самой.       — Добрый вечер, — Киара достает ручку из кармана юбки-карандаша, щелкая, и переводит взгляд на присутствующих. — Готовы сделать заказ?       — Твой номер телефона, — молодой человек скользит взглядом по фигуре девушки. — А лучше тебя сразу.       Киара устало прикрывает глаза, ей изрядно надоели подобные фразы за прошедшую неделю, поэтому она вновь повторяет свой вопрос, игнорируя неудачный подкат. В ее голове мелькает мысль, что это компания богатых деток, чьи родители имеют бизнес, а потому они с самого детства растут с золотой ложкой во рту, считая, что им открыты все дороги.       — Котенок, твой номер, — парень хищно улыбается, отчего кровь в жилах начинает закипать. — И я буду сыт весь оставшийся вечер.       — Боюсь, что этого нет в меню, — Гасъера думает, что здесь была бы очень кстати Нана, она падка на подобных клиентов. — А оставлять вас голодным не в моей компетенции, так что выберите что-нибудь из представленных позиций.       Молодой человек, сидящий левее от неудавшегося пикапера, хмыкает, барабаня пальцами по гладкой поверхности стола. Киара встречается с его заинтересованным взглядом, теряясь на секунду, что не ускользает от него.       — Хайтани, это твоя оплошность, что в вашем ресторане до сих пор нет в меню номеров хорошеньких официанток.       Гасъера давится воздухом от возмущения, что ее сравнивают с позицией в меню, будто она безвольный человек, чье мнение не весит и грамма. Она собирается ответить колкостью, не задумываясь, что ее ждет выговор от управляющей, как та, словно появившись из ниоткуда, подбегает к их столику, забирая из рук Киары блокнот.       — Дорогая, я обслужу сама, — она пихает ее в сторону лестницы, злобно зыркая, будто это провинность Киары, что та оказалась здесь. — Иди.       Развернувшись на каблуках, девушка удаляется, всплеснув руками, и думает, что еще одна подобная выходка, и она пошлет к черту эту хорошо оплачиваемую работу. Если, конечно, управляющей не ударит моча в голову уволить ее именно сегодня.       Едва девушка доходит до лестницы, как ее окликают, прося вернуться. Киара недоверчиво смотрит на управляющую, медленно подходя обратно к столику. Неужели тот обсос нажаловался?       — Что-то еще? — тон наигранно сладкий, будто бы не она хочет послать всех матом.       — Определился с заказом, — Хайтани, если она запомнила верно, захлопывает меню, устремляя взор на нее. — Обслужите, Киара?       

***

      Выглядит она совсем иначе, чем в их первую и последнюю встречу. Длинные волосы волнами струятся по телу, пустой взгляд обрамлен графичными стрелками, обтягивающее черное платье выгодно подчеркивает ее фигуру, а разрез на бедре приковывает внимание к стройным ногам. Кажется, раньше Киара не была любительницей подобных вещей, предпочитая скрываться за мешковатой одеждой.       — Не оставите нас? — скорее приказ, нежели просьба.       Господин Йошихиро активно кивает головой, извиняясь, и удаляется к бару. Молодая спутница Рана растерянно смотрит по сторонам, не зная, куда себя деть. Будто забыв о ее существовании, он указывает Гасъере рукой в сторону выхода на балкон.       — Это было некрасиво с твоей стороны, — констатирует факт Киара, переступая порог.       — Ты и не такое выдерживала, — она грустно усмехается его реплике.       Отношения с одним из Королей Роппонги Киара смело могла бы назвать школой жизни, которую ей не посчастливилось пройти. Будь ее воля, она бы вряд ли согласилась на свидание с ним чуть больше восьми лет назад. Пусть глубоко в душе она знает, что Ран с самого начала не предоставил ей никакого выбора.       Прохладный ветер неприятно обдувает кожу, она складывает руки на груди, рефлекторно съеживаясь от холода. Киара подходит ближе к перилам, смотря с высоты на вечерний Токио. Никто из них не решается начать разговор первым, будто слова застряли комом в горле.       Да и что можно сказать человеку, который сломал тебя? Или которого сломал ты.       — Хорошо выглядишь.       — Ты мог сказать это и там, — Гасъера поворачивается к нему, наконец-таки смягчая свой взгляд за весь вечер.       — Не язви, — цокает Ран, отчего девушка посмеивается. Ему никогда не нравилось, когда она включала свой «ужасный» характер.       

***

      — Долго собираешься обивать мой порог? — спустя двадцать минут непрекращающихся звонков в дверь, Киара все-таки сдается и открывает.       — Ждал, когда лопнет твое терпение, — Ран показывает ей мобильный телефон, где включен секундомер. — Двадцать минут, неплохой результат.       Девушка облокачивается на дверной косяк, не собираясь впускать его внутрь квартиры. Она выжидающе ждет объяснений, какого черта ее начальство заявилось к ней поздно вечером.       После того случая на работе, Киару неожиданно повысили, оставляя работать исключительно в вип-зоне, обслуживая важных шишек. Даже управляющая не делала ей никаких выговоров, словно Гасъера в одночасье стала неприкосновенной. Зарплата стала в разы выше, чем у обычных официантов, что мало того, что покрывало долги, так еще и оставалось на какие-то девчачьи хотелки.       — Не пустишь?       — Нет, — Киара буднично пожимает плечами.       Ему не нужно ее разрешение, это скорее была формальность. Ран отодвигает ее в сторону, проходя внутрь квартиры. Девушка недолго стоит на пороге, думая, что ее до боли раздражает его самоуверенность, а затем закрывает дверь, надеясь, что это действительно что-то важное.       Хайтани со своим братом стал намного чаще появляться в заведении, Нана говорила, что зачастую он приходит именно в ту смену, когда работает Киара. Из-за этого среди коллектива поползли слухи, что она одна из его протеже. Иначе объяснить такую лояльность начальства к ней и ее вспыльчивому характеру нельзя. Нана подтрунивала над ней, наигранно дуясь, что найти компаньона хотела она, а все лавры достались Гасъере.       Это раздражало.       В Киаре перестали видеть ценного сотрудника, пусть это и звучит смешно, особенно учитывая то, что она работает в сфере обслуживания, но она никогда не получала ничего за красивые глаза.       — Ну и?       — Не забывай, что я все еще твое начальство, — Киара прикусывает внутреннюю сторону щеки. «Шантажировать меня вздумал».       — Но ты в моей квартире, начальник, — она быстро пересекает расстояние между ними, сама не замечая, что подошла слишком близко. — И правила здесь устанавливаю я.       Им хватает пары секунд, чтобы Киара оказалась прижатой к противоположной стене. Ран заводит руки над головой, впиваясь в ее губы. Она недолго сопротивляется, больно кусая его за нижнюю губу, а затем поддается, позволяя Рану углубить поцелуй. Как только он чувствует, что Киара расслабилась, Хайтани отпускает руки девушки, которыми она обвивает его шею.       Целоваться с Раном намного приятнее, чем препираться, пытаясь доказать, что ей действительно на него все равно. Она зарывается руками в его волосах, стягивая резинку, и распуская небрежный хвост.       — Хорошие у тебя правила, — парень самодовольно улыбается, получая тычок в плечо. Хайтани подхватывает ее под бедра, позволяя обхватить его ногами. — Мне нравится.       

***

      — Она хорошенькая, — бросает Киара, бесцельно пялясь перед собой, словно вспоминает что-то. Ран удивленно изгибает бровь, не ожидая услышать от бывшей девушки похвалу в сторону своей нынешней пассии.       Во время их отношений Хайтани не брезговал использовать грязные методы: нарочно провоцировал, вызывая у девушки ревность, что сопровождалось громкими скандалами и истерикой последней. Поэтому услышать от нее какой-никакой, но комплимент, весьма необычно.       «Повзрослела».       — Что ты так смотришь? — Гасъера хмурится, не понимая, что вызвало у него подобную реакцию.       Нынешняя любовь Рана действительно показалась ей миленькой, даже более чем. Цветочный шлейф духов с едва уловимыми нотками чего-то сладкого, бежевое платье, тонкие, почти что хрупкие, запястья. Золотистые волосы чуть достают до плеч, она похожа на фарфоровую куколку. И взгляд. В нем читается особая нежность, любовь.       Когда-то и Киара смотрела на него так.       Вот только Ран никого и никогда не любил. Был не способен. В каждом ее искреннем проявлении чувств искал подвох. Намеренно делал больно, словно проверяя ее на прочность. Сколько еще может выдержать хрустальное сердце?       Она стойко выносила каждое испытание, взамен получая снисходительный взгляд. От некогда уверенной девушки, какой была Гасъера, почти ничего не осталось. Хайтани полностью перекладывал ответственность за то, что та привязалась к нему, на ее плечи.       Киара готова была унижаться, ползти за ним вслед, лишь бы Ран хотя бы бросил небрежное «я тебя люблю». И пусть она знала, что слова не весят почти ничего, от этого сладкого яда ей становилось легче хотя бы на сутки.       — Неожиданно слышать от тебя такое, — она пожимает плечами. Хайтани окидывает ее взглядом, задерживаясь на лице. — Ты изменилась.       «Ты не оставил мне выбора».       Вспоминать те дни, когда она была оставлена им в однокомнатной квартире, где каждый угол напоминал об их отношениях, особенно тяжело. Иногда Киара думает, что пережила это. Однако любое мимолетное упоминание или намек яркими вспышками всплывали перед глазами, где она раздавленная лежала на полу, задыхаясь от очередной истерики.       — Бывает.       

***

      Он смотрит на нее равнодушно, когда Киара кидается ему на шею, умоляя не уходить. Она повторяет из раза в раз, что все можно изменить. Она изменится.       Только не уходи. Не оставляй. Не предавай.       Слезы крупными каплями катятся по ее щекам, она злится, ей хочется ударить Рана за то, что она чувствует так много, когда ему совсем нет дела. Это ведь он виноват. Это он привязал ее к себе.       — Начни жить для себя, а не для кого-то, — Киара замирает, стоит Рану коснуться губами ее лба.       Они недолго стоят в коридоре, оттягивая последние совместные минуты. Ран знает, что как только за ним захлопнется дверь, Киару вновь начнет выворачивать наизнанку. Он также знает, что Гасъера возненавидит его. Оборвет все связи с их общими знакомыми, запретит кому-либо произносить его имя в ее присутствии. Он знает, что ей будет больно какое-то время, но все это пройдет.       Когда-нибудь Киара поймет для чего все это было нужно.       Иногда нужно оставить человека, чтобы не загубить его своей любовью. А Ран, несмотря ни на что, искренне любил. Именно поэтому он взял на себя груз ответственности порвать их отношения, болезненно, будто сорвав пластырь с еще незажившей раны.       Она растворилась в нем. С каждым днем Киара все больше и больше теряла себя, становясь совсем зависимой. Ее настроение полностью зависело от него: взгляд, слово, жест.       От целеустремленной девушки, знающей цену себе и своим желаниям, ничего не осталось. И он уходил не потому что не любил, отнюдь.       Их разрыв это шанс на то, чтобы Киара вновь почувствовала вкус жизни. Полюбила себя, как это было раньше. Чтобы она наконец перестала приносить себя в жертву.       Потому что любовь совсем не про жертвенность.       Она крепко держит его за руку, зная, что как только отпустит, он уйдет. Губами он касается ее ладони, и Киара понимает, что все произойдет сейчас. Она машет головой в разные стороны, умоляя передумать.       Вместе с хлопком двери рассыпается ее хрупкое сердце.       

***

      — Ты хоть раз скучал по мне?       — А ты как думаешь? — Ран усмехается, убирая руки в карманы брюк.       Он не скажет ей о том, что скучает и сейчас. Просто так было нужно. По началу Ран наблюдал за ней издалека, давя в себе желание вернуться, когда видел ее в разбитом состоянии. И без того серые глаза потускнели еще больше, а сама она напоминала собой призрака.       Киара медленно собирала себя по кускам, учась жить без него. И он безусловно был горд, что его девочке хватило мужества. Он изредка слышал обрывки разговоров ее бывших коллег, где Нана с особым энтузиазмом рассказывала, что Гасъера уехала на стажировку в другую страну.       В его мобильном телефоне до сих пор есть ее номер. Ран набирает его каждый раз, стоит ему выпить лишнего. Вот только безжизненный голос на том конце провода оповещает о том, что такого номера не существует.       Он выбирал диаметрально противоположных ей женщин, но даже самые незначительные детали, как заколка или пудреница, напоминали о ней.       — Мог бы и помягче сказать, — ветер колышет ее волосы, а от тихого смеха внутри разливается забытое тепло.       — Скучал.       

***

      Хайтани не жалеет себя на очередных разборках. Он с особой жестокостью избивает парня, которому не посчастливилось попасться ему на глаза. Его лицо не выражает никаких эмоций, пусть внутри у него беснующее море, вышедшее из своих берегов.       — Ран, блять, — цедит Риндо, оттаскивая старшего брата, когда его оппонент теряет сознание.       Он небрежно отбрасывает от себя руки младшего Хайтани, не желая слушать ничьи нравоучения. Ран сам знает, как лучше. Риндо лишь поджимает губы, надеясь, что это состояние у брата скоро пройдет.       Причина такой злости заключалась в Гасъере, так неудачно вышедшей из какого-то кафе под руку с молодым человеком. Она улыбалась ему, искренне смеялась, а их пальцы были переплетены.       Киара наконец отпустила его и была счастлива, но почему же внутри неприятно жжет от осознания этого факта? Ран ведь именно этого для нее и хотел.       Риндо пытается привести его в чувства, начиная свой бесполезный монолог, из-за чего оказывается грубо перебит старшим братом. Ран вытирает ладони платком от крови, бросая на землю после.       — Мне похуй, — цедит он сквозь зубы.       — Себе не ври хотя бы, — язвит в ответ Риндо, смотря вслед удаляющейся фигуре Рана.       Хайтани быстро набирает на телефоне сообщение, оповещая одну из его подружек, что будет у нее через час.       И ему не стыдно.       Его вообще больше не заботят ничьи чувства.       Он злится на нее, ненавидит и презирает. Молодец, Киара, что смогла жить дальше. А как же все твои слова? Ты ведь обещала, что не сможешь жить без меня. Солгала. Все твои слезы не стоили ничего. Ран знает, что говорит все это на эмоциях. Он бы хотел ненавидеть ее, но не может.       Укусы на его теле расцветут к следующему утру уродливыми цветами, оттенка блядской помады, которую она всегда носила. Его руки грубо наматывают длинные волосы на кулак, оттягивая назад, чтобы девичьи стоны заглушили собой навязчивые мысли.       Это все твоя вина.       От изгибов чужого тела тошнит, как бы не была красива девушка под ним, каждый раз он невольно сравнивает ее с Ней. Имени произносить не хочет даже мысленно. Он возненавидел темные локоны, серые глаза и острые ногти, оставляющие на спине кровавые полосы.       «Кажется, ты проиграл».       

***

      — Знаешь, — она кладет руку на перила, скрывая за наигранным смехом нервозность. — Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что не любил меня, — Киара грустно улыбается, смотря в сторону зала, где наконец сменилась музыка, назойливо бившая по вискам до этого.       Нас сделали люди, которые никогда по-настоящему не любили нас. Ран сломал ее, но одновременно помог исцелиться и найти себя. Если бы они были по сей день вместе, то Киара вряд ли бы достигла всего того, что у нее есть сейчас.       Она выросла благодаря этой боли, пусть теперь боится доверять. Для нее нет никого ценнее самой себя. Киара ценит свободу, лелея внутри воспоминания о той девочке, какой она была до встречи с Хайтани.       Если бы она заранее знала исход их отношений, то обязательно повторила бы все снова. Она прошла огромный путь от ненависти до любви. Ей не страшно признать, что Ран все еще дорогой ей человек. И пусть звучит смешно, Гасъера благодарна Фортуне за одну из самых судьбоносных встреч в ее жизни.       Они молча смотрят друг другу в глаза, понимая, что скорее всего это был последний их разговор. Теперь точно. Ран берет ее за руку, крепко сжимая ладонь в своей. Почти как она в тот день, когда он ушел.       — Мне пора, — говорит она шепотом, чувствуя, что к глазам подступает влага. — Рада была встрече.       — Взаимно, — и пусть кто-то из классиков говорил, что встречи с людьми, которых ты любил раньше, это плохие встречи, им двоим становится легче.       — Прощай, — он нехотя выпускает ее ладонь из своей.       Киара улыбается ему напоследок, а затем разворачивается на каблуках, стремительно удаляясь, внутри борясь с желанием обернуться. Ран провожает ее взглядом. Внутри как будто вновь открылась кровоточащая рана, которая никогда и не заживала.       — Прощай.