Скелеты в моем шкафу

Когда Вай рядом — Паудер не нужно думать, не нужно ни о чем переживать. Когда Вай рядом — она живет за двоих: за сестру и за себя. Паудер худенькая, не весит практически ничего, и старшей сестре не тяжело, совсем не тяжело, нести её на своих плечах. По крайней мере, никто никогда не слышал, чтобы она жаловалась. Когда Вай рядом — Паудер и есть Вай, точнее, её неуклюжее продолжение. Поэтому Джинкс всегда пытается сбежать от Вай, пытается отделиться. Джинкс рядом со старшей сестрой нечем дышать. Это совсем не значит, что она её не любит — нет. Просто рядом с ней она не может быть собой. Вай сейчас хоть и рядом, но ничем не может ей помочь, более того, именно от Джинкс на данный момент зависят их жизни. И шестерёнки в её голове болезненно крутятся, решая, что же делать дальше. — Дейв, ну та в тачке вообще мелкая. Может, ну их? — тот, который младше всех на вид, придерживает другого за рукав. — Заебал ныть, — тот грубо одёргивает свою руку. — Видел, как она вырядилась? Поопытнее старшей будет. Они не успевают подойти, как Джинкс выходит из машины сама. Испуганным зверьком жмётся в угол между открытой дверью и салоном автомобиля. Парни останавливаются в нескольких метрах от неё. — Вай! — она громко зовёт сестру. — Вай! Ты меня слышишь? — нижняя губа предательски дрожит. — Вайолет, пожалуйста! — на последнем слове голос девушки практически срывается. Вид родной сестры на руках чужого мужчины кажется ей таким нереальным. Это просто не может быть она. Тряпичная кукла, неестественно свисают голова, руки. С розового затылка девушки капают крупные бордовые капли, подсвеченные фарами пикапа, они красиво переливаются в сгущающихся предрассветных сумерках. Джинкс кажется, что она слышит, как бьется о влажную землю каждая из них. Или это так громко сейчас стучит её сердце, барабанит набатом по перепонкам. — Ну зачем же так бояться, куколка? — стоявший неподалёку мужчина подходит ближе. — Твоей подружке просто стало плохо, мы сейчас все вместе отвезём её к врачу. — Не подходи! Он сально улыбается в ответ на её возражение. — Замёрзла, сладкая? Ты вся дрожишь, — мужчина снимает с себя джинсовую рубашку, подходит слишком близко и накидывает её ей на плечи. Легкие заполняет запах дешёвого одеколона, резкий аромат неприятно щиплет нос. Но он и не думает отходить, берет сухими пальцами за подбородок, крепко впиваясь в нежную кожу короткими ногтями. Приподнимает лицо, оценивающий взгляд останавливается на губах девушки. Он наклоняется и целует, грубо держит за щеки, потому что она слабо пытается отстраниться. Влажный, мерзкий поцелуй. Её накрывает чувство тошноты. Что-то внутри щелкает, ломаясь, то, что, казалось, было так надёжно склеено. Как снятый с предохранителя пистолет. Ей кажется, что это не она вовсе, что она смотрит на всё со стороны, и, одновременно с этим, она настолько здесь, что чувствует всё слишком остро. Каждый порыв ветра, каждый шорох листвы раздражает натянутые струны нервов. Пара секунд, и мужчина с шипением отстраняется от её лица. — Сука! — поводит пальцами по прокушенной губе. Наотмашь бьет девушку раскрытой ладонью по лицу. Джинкс больно, до искорок под прикрытыми веками. Она крепко держится за металлические края, чтобы не упасть. Щека горит, из лопнувшей губы сочится кровь. — Я научу тебя быть послушной, мелкая шлюха! Но девушку, кажется, совсем не волнует стоящий перед ней разъярённый мужчина. Она высматривает сестру. Ждёт, пока Вай будет в безопасности, насколько это вообще возможно сейчас. Пикап уже останавливается недалеко от их машины. — Хорош её тискать. Нужно сваливать, пока сюда больше никто не сунулся, — из салона выходит темнокожий парень. Он кидает верёвки стоявшему поодаль парню. — Грузи мелкую. Нависающий над Джинкс мужчина отходит, и она следом делает несколько шагов от открытой двери авто. — Я пойду, только не трогай, — девушка замечает нерешительность в действиях самого молодого из парней. Идёт в сторону пикапа и, наконец, видит связанную сестру в салоне жужжащего мотором включённого авто. Умиротворенное лицо, глаза закрыты. Если бы не верёвки, то всё выглядело бы так, будто она просто уснула. Убедившись в её безопасности, Джинкс достаёт из-за поясницы пистолет. Направляет на застывшего неподалёку парня. — Топай к ним, — кивком головы указывает на двух других. Ведёт плечами, брезгливо скидывая чужую рубашку. — Вай?! — снова зовёт сестру — ничего. «Вай не увидит, она ничего не узнает. Никто не узнает», — возникшая внезапно мысль полностью занимает её разум. Уголок влажной от крови губы криво ползёт вверх. Прямо как в тире у Вандера, только это не картонные мишени — тут они живые, настоящие, опасные. — Жуть, как интересно! — продолжает она свою мысль уже вслух. Такой контраст между тем, какой испуганной она была всего пару минут назад и какой довольной кажется теперь, вгоняет парней в ступор. — Ого, зачем тебе это, куколка? Положи, пока не поранилась, — тот, кто её ударил, поднимает руки в примирительном жесте, демонстрируя ей ладони. Он стоит в стороне от двух других, слева от девушки. — Твоей подруге резко стало плохо. Видимо, последствия аварии, — серьезно говорит темнокожий мужчина. — Пожалуйста, позволь нам ей помочь. Стоящий слева делает к ней едва заметный шаг. — Оскар в студию, — Джинкс закатывает глаза. — Я всё видела, придурки. Доброжелательная улыбка на лицах мужчин с каждой секундой всё больше напоминает звериный оскал. — Раз, два, три, — дуло пистолета перемещается от одного к другому, как в веселой детской считалочке. Было ли это в ней всегда или появилось только в день смерти её родителей? Она точно уже и не вспомнит. Может, она действительно никогда не могла понять, в чем именно заключается ценность человеческой жизни. — Ну что ты? — темнокожий мужчина всё пытается её успокоить и отвлечь, пока тот, что слева, делает к ней ещё полшага. — У тебя истерика, мерещится всякое. Всё будет хорошо. Ты сейчас опустишь пушку, и мы поможем твоей подруге. Мы же не хотим, чтобы кто-то поранился, правда? Джинкс наводит пистолет, и в следующую секунду гремит выстрел. Несколько птиц, громко треща, покидают свои ночные укрытия. Темнокожий мужчина, схватившись за пах, ничком падает на землю. Начинает истошно орать. Стоящий рядом парень кидается к нему, в попытке хоть чем-то помочь. — Не будешь руки распускать, животное. Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, к ней бежит мужчина слева. Джинкс не замечает, как опасно блестит лезвие зажатого в его руке ножа, отражая свет фар. Она успевает отскочить в сторону, но нож цепляется за её бок, оставляя рваную рану у бедренной косточки, проступающей на худом теле. Зацепившись за ногу девушки, мужчина падает на колени. Джинкс поворачивается, наводит оружие. Стреляет. Практически в упор. Мужчина падает вниз лицом. Разбрызганные кругом тёмные пятна чёрным нимбом обрамляют его голову. По ветру разносится запах пороха вперемешку с металлическим запахом крови. Порез начинает болеть лишь когда девушка его замечает. Кровь, стекая алыми лентами, уже впитывается в край джинсовых шорт. Кожа вокруг раны некрасиво раскрыта. Без швов точно не обойтись. «Шрам точно останется», — она недовольно поджимает губы, хватаясь за окровавленный бок. Раненый мужчина продолжает сыпать матами и проклятьями в адрес девушки, всё так же часто подвывая. Ей кажется, что среди этого шума она уловила слабое мычание сестры из салона авто. Все эти крики ей порядком поднадоели. Джинкс подходит ближе. — Заткнешься ты наконец? — склоняет голову в бок. Выстрел. Пустая гильза бесшумно падает в траву неподалёку. Мужчина ещё немного дёргается, прежде чем обмякнуть окончательно. Она прикрывает глаза, облизывает пересохшие от частого дыхания губы. Перешагивает через труп к единственному оставшемуся в живых парню. Вай слабо зовёт её, постепенно приходя в себя. Но всё внимание Джинкс сейчас сосредоточено на сидящем перед ней парне. Он весь напряжен, как сжатая до предела пружина. Девушка чувствует его страх. Вкус, который невозможно описать, обволакивает язык, и она сглатывает, пытаясь распробовать его получше. — Я слышала, как ты пытался его остановить, — Джинкс ухмыляется. — Ты хороший парень, правда? Он часто кивает в ответ, заискивая перед ней в надежде выжить. — Давно занимаетесь… этим? — Я-я не знаю. Они взяли меня с собой впервые. — Как много попалось в ловушку? Не думай мне врать, — прокручивает пистолет в ладони. — Пятеро. Я слышал о пятерых. — Они живы? Парень мотает головой. — Миленько. Так как тебя зовут? — С-сэм. — Бе-ги, Сэм, — произносит она по слогам. Парень непонимающе хлопает глазами. — Беги! — смеясь, говорит уже громче. Он разворачивается и несётся со всех ног подальше от девушки. Чуть подождав, Джинкс делает три широких шага следом. Кладёт левую окровавленную ладонь, подхватывая оружие в правой. Встаёт в стойку, точно как учил её Вандер. Целится. Стреляет. Вскинув руки кверху, парень падает в густую траву. В ту же секунду падает и сама Джинкс, схваченная за ноги сестрой, которая пыталась её остановить. Рукоять пистолета выскальзывает из ладони. Она переворачивается на спину, раскидывает руки в стороны. Синие пряди красивыми узорами ложатся на темно-зелёную гладь травы. На самом краю сознания мелькает обеспокоенное лицо Вай. Но всё, что сейчас занимает её — это звёзды. Неужели они всегда были там? Вдали от цивилизации они светят так ярко, что у девушки захватывает дух. Всё это сон, не иначе. По щекам стекают влажные дорожки слез. Была ли она когда-нибудь так близко к ним? Джинкс тянет руку к небу, кажется, только слегка оттолкнись от земли, поднимись и прикоснешься, растворишься в них, в ощущении абсолютного покоя. Но она не может подняться, придавленная к сырой земле весом старшей сестры. Вай стоит между ней и звёздами. Пытается докричаться до Джинкс. Но та лишь недовольно хмурится. Кончики ярких ногтей цепляют твёрдую поверхность, она немного тянется. Обхватывает ладонью холодный металл инструмента. Так легко это прекратить, замахнуться, и раздражающий шум утихнет, вес перестанет давить, и она наконец вдохнёт полной грудью. Осознание того, что именно она собиралась сделать, вмиг накрывает её ледяной волной. Джинкс отдёргивает руку, выпуская из неё ключ. На ладони остаются пятна крови сестры. Садится, бок простреливает резкой болью. Вай сидит рядом, едва дыша. Смотрит испуганно, удивленно. Чёрные зрачки практически полностью поглотили серый цвет глаз девушки. — Боже, Вай! — Джинкс кидается к ней. Ревёт маленьким ребёнком, сложив голову на коленях старшей сестры. Ведёт длинными ногтями по её бёдрам. — Прости меня, Вай! Мне так страшно! — плечи содрогаются от новых рыданий. На коленях вымаливает прощение перед сестрой за то, кто она есть, за то, кем она быть не выбирала. Наконец, чувствует, как Вай сначала слегка, потом всё увереннее, проводит ладонью по её влажным волосам, успокаивая. Почти так же, как она делала это всегда в моменты истерик Джинкс. Когда поднимает голову, звёзд уже не видно. Первые лучи рассветного солнца окрашивают всё вокруг разными оттенками красного. Джинкс тыльной стороной ладоней трёт щипающие от слез щеки, размазывая по лицу кровь, слёзы, сопли, меньше всего беспокоясь о том, как она выглядит сейчас. Вай берёт джинсовую рубашку, лежавшую неподалёку, прикладывает к боку сестры. — Сказала же, держи крепче. — Я не слышала, — честно признаётся младшая. Вай тяжело поднимается на ноги. Идёт в сторону пикапа. — Всё ещё считаешь, что я не виновата? Услышав вопрос, Вай замирает. Понимает сразу, что Джинкс имеет ввиду не тех трёх парней, что лежат неподалёку. — Прекрати… — она замолкает. Мнётся, кажется, целую вечность. Не знает, как обратиться к младшей сестре. Так и не решив, устало выдыхает. — Они были и моими родителями тоже, — её плечи сгарбливаются под весом воспоминаний. — Со спины и не скажешь, что твоя майка была белой, — усмехается Джинкс. — Да пошла ты! — Вай оборачивается к сестре. — Ты гребаная эгоистка! Я не сделаю так, как хочешь ты, — направляет на неё указательный палец. — Я не буду тебя ненавидеть. Это только твои чувства, и ты можешь засунуть их себе в задницу! — запястьем снимает капельки слез с уголков глаз, отворачиваясь вновь. — Это чертовски больно. Это заставляет меня ненавидеть только саму себя. Джинкс подтягивает к груди ноги, пряча подбородок в коленях, обнимает их, слегка покачиваясь. Сколько прошло времени с тех пор, как они здесь застряли? Минут пятнадцать? Час? Кажется, что она прожила целую жизнь, настолько уставшей чувствует она себя сейчас. Она так устала чувствовать себя виноватой. — Ладно, нам нужно выбираться. Тебе нужна помощь, — Вай снова плетётся к пикапу. Останавливается практически у машины, опираясь ладонями о колени. Шумно дышит, переводя дух. Делает ещё пару шагов. И медленно оседает на землю. — Ва-ай? — Джинкс тревожно наблюдает за старшей сестрой. — Сейчас, мы поедем. Дай мне минуту, — она кладёт голову на ладони, затем как-то рвано заваливается на бок. — Вай? Вай! Нет-нет-нет-нет-нет, — Джинкс, сильно хромая, спешит к сестре. — Блять, Вай! Какого чёрта?! — перед глазами всё плывёт. — Как я должна тебя затащить? Вай! — она трясёт её за плечи. — Та-ак, ничего, ничего, я сейчас подгоню машину, и мы уедем, поняла? — говорит она это скорее себе самой, прогоняя частым морганием белёсые пятна перед глазами. Гнетущую тишину разрезает визг тормозов. Перед поваленным деревом останавливаются сразу несколько машин. — Пожалуйста! Помогите! Пожалуйста! — встать у Джинкс нет совершенно никаких сил. Из авто показывается силуэт крупной женщины. — Севика, что там? — Не подходите, босс. Тут может быть опасно. — Твою мать, что тут произошло? Всё вокруг постепенно погружается в темноту, голоса сливаются в один невнятный гул. — Помогите ей, сестре, — уже бормочет себе под нос. Кто-то поднимает Джинкс на руки, и она обмякает, теряя сознание.

***

Так больно просто открыть глаза, будто она делает это впервые. Слишком яркий свет ослепляет её в следующую секунду, усиливая дискомфорт. «Если я попала в рай, то они крупно ошиблись». Дышать тоже тяжело, видимо она вовсе разучилась жить. — Пау, господи, ты очнулась! — в поле зрения оказывается лицо, щекастое лицо, родное, в очках. — Ты так нас напугала! — глаза, под этими самыми очками, влажно блестят. — Клэг, ауч, раздавишь, — Джинкс вяло пытается освободиться от удушающих объятий. — Я тоже рада тебя видеть, — слабо сжимает его руку. На большее у неё просто нет сил. — Вай? Где Вай? — девушка подскакивает на месте. — Тише, не переживай, она в порядке. Пришла в себя намного раньше тебя. Она у себя в палате. Джинкс расслабляется, откидываясь на подушки. — Ты потеряла много крови, Пау. Мы думали… — он замолкает, трёт большим и указательным пальцами глаза, приподняв очки. — Перестань, Клэг, или я тоже сейчас разревусь. — Всё, прости. Главное, что всё позади.

***

Большой букет ярко-алых роз приносят в палату на следующий день. Красивые. Она сжимает один из упругих бутонов и тот хрустит под девичьими пальцами. Их тонкий медовый аромат обволакивает, как изысканный дорогой парфюм, наконец вытесняя из груди металлический запах запекшейся крови, который никак не выветривался из памяти с того самого дня. Среди цветов Джинкс замечает небольшую чёрную визитку. Рассматривает матовую бумагу. С одной стороны — эмблема: акула с красным глазом-рубином. С другой же аккуратно выведено: «Скорейшего выздоровления маленькой, смелой мисс». Пожалуй, она оставит её себе на память.