Трое маленьких вампирят

      Высокий. Белый. Старый. Наверняка пыльный, и никогда не мытый. Свод потолка огромной плитой нависал над кровавыми телами детей, умертвлённых за какие-то доли секунды подобно животным на скотобойне. И потолок подпирала лишь толща колон и стен, богато украшенных золотом, — всё окраплено красным, стекающим к полу, образуя тёмные густые лужи.       Посреди всего подобного ужаса стояли три фигуры: высокий, статный, и чего уж греха таить, довольно привлекательный внешне вампир и аристократ, сам Ферид Батори! А перед ним два маленьких мальчика — один с пистолетом в вытянутой руке, темноволосый Юичиро Хакуя, а рядом с ним, дрожащий как и его брат, блондин, Микаэла Хакуя, — воспитанники одного приюта — сжимающий плотно в худых руках ставшую ныне бесполезной бумажную чуть пожелтевшую карту с не слишком чёткими из-за времени линиями. И что же?       Дети хотели свободы. Хотели прекращения страданий и дискриминации со стороны кровососов. Хотели мира, спокойствия, кари каждый день на ужин, хотели, наконец, вдохнуть свежий не спёртый подземельями воздух полной грудью. Но не теперь. Теперь они никогда больше не смогут этого сделать. Да чего уж там! Никогда более они не смогут улыбнуться друг другу, обняться и посмеяться от души над какой-нибудь глупой шуткой любого из ребят. — Так, так, так… Что же у нас тут? — Ферид специально растягивает слова, но произносит их пусть и тягуче, но громко, и усмехается сам себе, — Мальчик мой, Микаэла, что же ты дрожишь? — упомянутый малец лишь испуганно дёрнулся, трусливо отступая на шаг назад, а красноглазый лишь быстро облизнул губы — А ты, малыш… Ммм… — театрально потянул Вампир, — Юичиро, точно! — эта проклятая ухмылка сейчас бесила и пугала черноволосого больше, чем когда-либо, — Юичиро, коли взял оружие в руки, так чего бы его не использовать, м? Ха-ха! — и, рассмеявшись, вампир смело шагнул вперёд, словно не страшась получить дозу свинца, — Трусишка, твоя кровь наверняка невероятно вкусная, раз о тебе так береглись, — кивнув в сторону трупов, вампир расплылся в ещё более широкой ухмылке. — Не подходи! — крикнул темноволосый Хакуя, отступая от надвигающегося врага, что улыбался настолько широко, что обнажил на свет клыки, — Не подходи, говорю! — но вампир не внял молебному крику, и лишь шагал вперёд, — ЧЁРТ!!! — крикнул Юичиро, и сделав быстрый шаг на встречу актёру вампирской эстрады, приставил дуло огнестрела к его голому белоснежному и гладкому лбу. Спустил курок. Раздался выстрел, и вампир пал замертво, увалившись на спину с небольшой дыркой в голове, — А-а-а… — Юи отшатнулся от тела, дрожащим голосом выдавив из себя странный звук. — Юичиро! — подлетел к братцу Мика, и вцепился в плечи со спины, поворачивая к себе, — Ты его застрелил! — на лице ребёнка играла улыбка. Очень, правда, грустная улыбка. — А… Да, наверное… Так и есть! — кивнул некогда Аманэ, но про себя он не верил ни капли, что всё-таки смог избавиться от такого ненавистного… Юичиро даже не знает таких слов, какими хочет его назвать! Постояв секунду так, мальчики всё же сообразили, что пора бы делать ноги, пусть и придётся оставить здесь тела всей их семьи. Повернувшись в сторону выхода из Сангвинема, куда они изначально и направлялись, они приготовились к бегу. — Бу! — громогласно воскликнул стоящий своим лицом прямо перед ликами детей Батори, и схватил вскрикнувших мальчуганов, — Хватит игр! — заключил он, и с шипением раскрыл клыкастую пасть, поднося к себе ближе правую руку, в которой держал брыкающегося зеленоглазого стрелка. Мика пытался дотянуться до брата руками и ногами, но их длины, увы, не хватало даже чтобы задеть концами пальцев друга или ударить кровососа.       Из тьмы длинного и тёмного коридора послышались быстрые и тихие шаги и цоканья, словно кто-то бежал на каблуках. Раздалось бурчание, и на мгновение перед глазами удивлённых детей и впавшего в шок Ферида, так и стоящего с разинутым ртом, промелькнула маленькая девочка с длинными розовыми волосами, и фыркнула, глядя на представшую перед ней картину. Ещё секунда, и она, оказывается одетая, как заметил Юу, в какое-то странное чёрное платье с белыми оборками и длинными рукавами, сапогами чёрного цвета до колен и большими заколками-крыльями, одной ногой приземляется в левую часть лица аристократа, сминая ту в лепёшку. Несколько мгновений размытым пятном вертится в воздухе, и по их прошествии уже обеими ногами срывает руки Седьмого Прародителя с его тела, вместе с детьми, отправляя их на пол. Сам же вампир вообще улетает куда-то в сторону от невероятной силы последовавшего в грудь пинка всей девичьей стопой. — Ферид! — рычит, срываясь на крик маленькая девочка, после того как приземлилась на носках своих сапожек. В это время и черноволосый, и светленький мальчуганы попадали на колени, пытаясь вдохнуть в свои лёгкие побольше воздуха, и одновременно снять с себя переживающие им горло когтистые руки. — Как ты мне это объяснишь?! — теперь маленькая девочка, что за секунду уделала нереально сильного кровососа, надвигалась на побеждённого грозной громадой, махнув одной рукой на детей. — О-ох, Крул… — протяжно вздохнул Батори, прибоднимаясь со спины на логтях… По нескольким причинам. — Какая приятная встреча! Я, помогая потерявшимся детишкам найти дорогу домой, как раз думал о том, как ты сегодня прекрасна… В гневе. Впрочем, как и… Кх! — Молчать! — резко прервав наглеца, она наступила на колено вампиру, и начала давить вниз, — Не смей мне зубы заговаривать, чёртов предатель! — сейчас она бесстрастно наблюдала за изменяющимся с улыбчивый физиономии Прародителя на гримасу наступившего на кубик «Лего» смерда. И она продолжила давить до тех пор, пока не послышался хруст, и нога не поддалась напору девочки согнувшись вниз. Она лишь фыркнула, и сквозь зубы процедила: — У тебя пять секунд, чтобы сбежать отсюда так далеко, и спрятаться так глубоко, чтобы я тебя больше не видела, — она немного склонилась над сконючившимся вамиром, — ты меня понял? — и получив утвердительный кивок с его стороны, отопнула от себя в сторону, — Время пошло. — и Батори сорвался с места, хромая подлетел к перепуганным чадам, сорвав с их сдавленный, расцарапанных и всячески израненных шей свои кисти, поспешил ретироваться, — Долго! — крикнула стремящемуся скрыться во тьме залы Фериду некая Крул, и запульнула вслед ему свой заранее расслабленный сапог. Судя по звукам, попала. — Тьфу, жалкий аристократишка, — выругалась красноглазка, и полубосая направилась к недавно спасённым неспешным шагом, попутно рассматривая их с небольшим прищуром. — Юу! — воскликнул маленький блондин, подползая к другу. Сил на рывок уже не оставалось. Темноволосый же нисколь не смущаясь уставился не на брата, а на девочку, что так странно на них смотрела, хотя его самого в то же время осматривали две пары глаз. — Ну… — начала она уже гораздо более спокойней, нежели при «разговоре» с Батори, когда подошла к распластавшимся на полу неудавшимся беглецам, и смотрела на них подозрительно спокойно, но всё же в её необычных глазах блестели искры узнавания, — Вы меня очень, очень, ОЧЕНЬ разочаровали, — и тут она строго свела брови к переносице, образуя складку на месте, и мальчишки искренне испугались этого после всего того представления, что только что видели. Что есть сил Мика дёрнулся вперёд, упав на Юу, прикрыв того собой, а черныш всё не сводил с неё взгляда. — Как трогательно, — отметила Крул, шагнув к двум раненным дурням, и легко отопнула Шиндо с тела Аманэ, — но у меня не так много времени, чтобы тратить его здесь на вас, — она подхватила каждого из них за ворот рубахи, что носил каждый подобный им индивид из вампирского «скота», и тихими шагами направилась куда-то, — Истекёте мне тут ещё кровью, — тихо добавила Крул, недовольно фыркнув на свою же фразу, а Мика и Юичиро бессильными куклами наблюдали за удаляющимся всё больше вдаль телами их семьи.       Они понимали, что теперь, когда за ними наблюдает кто-то настолько могущественный, как эта Крул, мысли о побеге приравнивались к стопроцентному самоубийству. Сил хватало лишь на то, чтобы почти бессознательно смотреть на свою обувь, и пытаться каким-то образом, на силе воли, не потерять сознание. Хотя их поддерживала истинно стоическое желание, организм наотрез отказался слушаться своих хозяев. Зелёные глаза Юи начали медленно закрываться — сначала левый, потом правый, мышцы окончательно ослабели и обмякли, отчего руки и ноги просто болтались при каждом шаге розоволосой, сбивчивое дыхание чуть выровнялось, словно бы он просто заснул. Микаэла чуть задержался, держась некоторое время на самом краю сознания, но последовал примеру друга, и тоже отключился.       Всё что случилось с ними далее навеки останется для них тайной за семью печатями, тщательно хранимой лишь маленькой Цепеш в глубинах её сознания. Она же всё продолжала идти и идти, покуда их небольшое трио не скрылось от всего мира в кромешной его темноте, оставляя за собой лишь парочку тонких следов из алых капелек на полу, размазанных по всей поверхности…

***

      Отовсюду и одновременно из ниоткуда раздаётся дикий гул. Уши заложило, в горле сухо и истинно адски горячо, словно по полости растекается расплавленное золото. В ушах стоит дикий звон тихих колоколов. В носу застыл дурманом тонкий запах железа и сладкого вина. Обескураживающе приятный запах. А в глазах тьма. Веки настолько тяжелы, что раскрыть их кажется одновременно и героическим поступком и самой крайней глупостью. Веки слеплены надёжно, пеленой сна храним покой уставших от жестокости мира и крови близких глаз. Сон даёт успокоение. Сон, казалось бы, лелеет твою надежду, ведь если спишь, значит жив. Да…       Но сон нарушают, разрушают непрошенные мысли, кошмары. Как в старом фильме мелькают один за другим живые невыразительные кадры: глухие стены, немой потолок; крепкая хватка, взрыв выстрела; родные глаза, слабая улыбка; рука на шее как петля, холодный взгляд; крик рвущейся одежды, слабый смех; осуждающий тон… Знакомый взгляд.       Одним резким движением Юичиро вскакивает… С мягкой постели, и пускается в дикий кашель — горло просто ужасно раздирает от сухости. Вокруг темно, и глаза с непривычки абсолютно ничего не видят. Лишь густая, буквально осязаемая тьма, словно покрывало окутывает мальчишеское тело. Во рту сухо не меньше. Не разобрав где он, Юи обо что-то ударяется каленом, не удержавшись пошатнулся, соскользнул одной ногой с края постели, если это он, и полетел вниз, навстречу полу. С грохотом упал, потянув за собой что-то мягкое, вроде бы одеяло, а оно в свою очередь тоже что-то зацепило, и оно упало, разбившись. Юичиро оклемался мгновение спустя, уставившись куда-то вверх, ведь приложился он затылком, в глазах на момент удара что-то ярко щёлкнуло. Проморгавшись, он перевернулся на правый бок, желая встать. В один момент в глаза ударил яркий жёлтый свет.       Большая дверь с низким скрипом петель отворилась, и в комнату, полную алых, белых и тёмных тонов повалило свечение, поразившее глаза Юи. Он резко зажмурился, скуксился, взметнул ладони к лицу, желая ими закрыться от света ещё сильнее былого, и перевернулся на левый бог, поцарапала таким образом свою щёку о какой-то осколок. Было очень-очень неприятно. — Юичиро? — легонько донёсся до него казалось бы знакомый и тихий, почти вечность спокойный и родной голос, но им названный лишь спустил это на глюки, ведь не может хозяин этого голоса быть… Где он вообще? — Юичиро, это ты? — в пространстве послышалось вновь, и маленький Хакуя неверяще продрал очи сквозь сомкнутые ладони. Раздвинул их и убрал с лица, перевернулся на живот и уперевшись в пол руками, поднялся на них и коленях, а затем сел в позе лягушки. Повернулся к льюшемуся из дверей беспрерывному потоку ярких лучей, прикрываясь рукой и щурясь, словно старик. Там была тень, и при многосекундном рассмотрении он узнал… — Мика, — прохрипел Юу, а затем кашлянул в кулак, смотря в пол. Послышался быстрый топот босых ног, который почти сразу раздался и рядом с ним, и через небольшой промежуток времени ему в руки впихнули холодную и прозрачную стеклянную кружку с прозрачной жидкостью. Без раздумий брюнет приложился сухими губами к стеклу, и ворот попала влага, растеклась по горлу, и пошла дальше; несколько капель стекло по краешкам, и «поползло» по шее. В один момент Юичиро даже поперхнулся и закашлялся. — Юу, не торопись! — встрепенулся Микаэла, и похлопал торопыгу по спине несколько раз. — Кхе… Кхе… — откашлявшись, да фыркнув пару раз, Аманэ довольно и глубоко вдохнул и выдохнул, чуток вздрогнув. — Мика… — промямлил Юу, осматривая друга на предмет каких-либо внешних ранений, но к своему удивлению не обнаружил их, и для пущей уверенности потрогал его в районе шеи. Ничего. — Придурок, — легко стукнув своего брата в плечо, Шиндо что есть мочи улыбнулся, и обнял его. — Ну ты чего? — удивился Юи, но заметив, что у самого навариваются слёзы, буркнул: — Сам придурок, — и замолк.       И сидели они так долго. Несколько минут уж точно. Сидели до тех пор, пока ноги не начали затекать от неудобной позы, и продолжили сидеть дальше ещё немного, чувствуя покалывания в мышцах. Со вздохом, старший из двойки встал, и вытер слёзные дорожки со своих бледных щёк. — С пробуждением, Юу, — улыбнувшись, сказал Шиндо. — А-ага? — кивнул Юу, и бросил взгляд за спину друга, на ту дверь, откуда он и пришёл, — А где мы, Мика? — задал он сразу один из главных вопросов. — Юу… — он как-то даже замялся, неуверенно склонив голову набок, — Я и сам не знаю… — Что? — брови брюнета взметнулись вверх, — Всмысле ты не зна… Кха… — недоговорив, Юу вновь кашлянул в кулак. — Вот так вот. Я сам проснулся два дня назад… Так что мне известно едва ли многим больше твоего. — Два дня… Что?! — а после выкрика он аж поперхнулся воздухом, — Всмысле? А что?.. А как? А откуда ты знаешь?! — Мне так сказали, но проверить я это никак не мог, так что доверяюсь лишь этой информации… — нахмурив светлые брови, сказал Мика, — Я сам до этого спал ещё четыре дня… — Четыре дня?! — взвыл Юу, но сразу опомнился, и замолк, — А кто сказал? — тихо спросил черноволосый, чуть наклонившись вперёд. — Ты можешь встать? — не ответив на вопрос, спросил Микаэла, хотя видно было по его лицу, как ему было отчего-то неприятно. Протянул руку, — Отлично, — он помог брату подняться с пола, — А теперь пошли, Юичиро… — и двинулся к выходу из тёмной комнаты. — Куда? — логично спросил он, следуя за братом. — А ты не помнишь? — обернувшись к нему, спросил Мика, — Ну, ту девочку я имею ввиду. — Какую? — дурачок опять выгнул бровь, но тут же вспомнив ту, о ком говорят, похолодел и сдался, — Ещё бы не вспомнить её… — между делом, сейчас упомянутая как пугала Юичиро, так его и восхищала, только он обговаривать это с Микой не хочет. Это странно и жутко. — Ага… — вторил ему блондин, — Я её видел один раз, когда проснулся. Она тогда ещё дала мне еду… — на миг зажмурившись и странно сморщив нос, мальчик продолжил, — Она сказала ждать когда ты проснёшься, и придти. — Куда придти то? — тихо шепнул Юу, выходя в светлый и длинный коридор. Тот был полон настенных ламп под стилистику восковых свеч; стены были в основном темнокаменными, изредка прерываясь на участки стен красного цвета, в которых были тёмные деревянные двери с блестящими лаком ручками или парой ламп по обе стороны какой-нибудь непонятной картины с лицом или полным портретом бледного человека в дорогом костюме, красными глазами и мелким зверем на плече, напоминающем одноглазую летучую мышь; пол был из светлого дерева, у стен переходящим во вдавленный уголок, представляющий плинтус, а на полу очень длинные ковры красного цвета с золотыми линиями в паре сантиметров от края, да тёмно-красными оборками. Ступив из помещения, младшего Хакую обдало приятной дрожью. — В вон ту дверь, — указав в другой край коридора пальцем, Мика представил высокую квадратную двойную белую дверь в половину высоты стены. На ней рельефными украшениями струились золотые линии, подводя своими формами к трём парам ручек — на каждой из дверей по три ручки, одна выше другой. — Пошли? — Конечно, — почти уверенно кивнул брюнет. И они пошли, ступая босыми ногами по мягким и тёплым коврам, не чувствуя под собой ни единой ворсинки. Подойдя ко входу в неизвестность, Юи спросил: — А ты знаешь, что там? — Нет, — ответом было отрицательное покачивание головой. — Ну, что ж… Эм… — было видно его крайнюю неуверенность, но Микаэла промолчал, чувствуя, что нужно чуток подождать, — Тогда открываем? — согласный кивок.       Со вздохом они взялись за самые нижние ручки, ведь только до них они могли дотянуться, покрепче взялись, ведь руки вспотели. Спустя секунду, они одновременно начали толкать двери. Ничего не случилось. Переглянувшись между собой, они толкнули ещё разок, прикладывая больше сил. Тот же результат. — Не в тут сторону? — Видимо так, — и со смешанными чувствами, чуть покраснев от неловкости ситуации, они начали тянуть уже на себя, отворяя, наконец, эти ворота. Со скрипом несмазаных и старых петель, между створами появилась длинная щель, что с каждой секундой всё больше и больше расширялась. Дети трудились что есть сил, даже немного сильнее покраснели от тяжести такой вот бандурины, но продолжали действовать, пока, наконец, не отворили эту проклятую дверь настежь.       И перед ними предстал ещё один коридор, но уже гораздо меньше предыдущего, всего метра четыре, может пять, и выполнен он в более светлых, бежевых тонах ровных стен, да двумя лампами-свечами. У самых стен стояли лакированные деревянные бруски, на этих брусках железные жёрдочки, а уже на них экземпляры шпаги и рапиры: шпага с красным длинным и тонким лезвием, круглой малой гардой из золота и витиеватой ручкой того же металла, обитой красным мягким материалом; рапира имела обыкновенное серое лезвие с узором какого-то семилистного цветка, округлой гардой красного цвета, длинной рукоятью похожего цвета, и навершием в виде небольшой звёздочки в углублении. Но не став задерживаться в таком странном месте слишком долго, мальчишки за четыре быстрых прыжка с ноги на ногу преодолели расстояние до такой же двери, и потянули на себя. Открыв её теперь не слишком широко, они по одному прошли в комнату.       В ней было темно, но в глаза сразу бросался рыжий огонь из камина, блестящий в отражении серых камней очага, а свет струился ровными рядочками из небольшой железной решёточки, придерживающей горящие поленья. В комнате приятно пахло.       Рядом с источником огня детские глаза мигом заприметили длинный-предлинный деревянный стол с накрытой белой скатертью с голубыми каёмками и золотистыми узорами, хотя их то в темноте видно было не слишком отчётливо. Подойдя к мебели стали видны и стулья, выставленные и задвинутые в единый ряд: каждое тоже из дерева, имеют твёрдое сидение, высокую спинку и три перекладины, а каждая верхняя из них обрамлена мягким белым материалом.       Ноги ощущали под собой досчатое покрытие, прогретом теплом из камина. Стены светлые, но каменные, и ничем не отличные от коридорных, даже картин нет, но есть множество негорящих ламп. Пройдя в глубь, они сразу направились от пустого, как и их желудки, стола к камину, но дошёл только Юу. — Мика? — позвал он своего тормознувшего на пол пути друга, и дёрнул за плечо, — Ты в порядке? — Юу, — сглотнув, Шиндо указал пальцем в сторону, куда смотрел, и брюнет проследил за его взглядом. В конце помещения у самой стены стоял скрытый тьмой и отброшенными тенями дубовый трон с алым утопающим в оправе сиденьем и такой же спинкой, на нём, закинув ногу на ногу сидела хмурая розоволосая девочка. Впрочем, как только её заметили, вся хмурость сошла с лица, и на смену ей пришла насмешливая улыбка. Юу напрягся и свёл брови. — Как, однако, по-хозяйски вы ходите. — а по окончанию реплики она отпила алой жидкости из небольшого бокала в правой руке, и немного потрясла его, — Ну и? — она как-то выжидающе посмотрела на парочку ребятишек, — Есть что сказать, или так и будете «грозно» на меня смотреть? — по виду детей, они были абсолютно сбиты с толку, — Эх… Тугие ваши головы… — она покачала своей головой, и её розовые хвостики втором её движениям, покачиваясь вслед, — Может, попытаетесь оправдать своё глупое и наивное поведение, и выразите свои сердца в знак извинения? — она немного посмеялась себе в кулачок, но заметив напряжение на лицах её гостей лишь примирительно махнула рукой парочку раз, — Всего лишь шутка, не пугайтесь так. Кхм. Но что правда важно… — Крул снова стала невероятно серьёзна, — Какого чёрта вы забыли там тогда? — Мы!.. — начал Мика, но его одёрнул его. — Где они? — резко спросил Юичиро, словно требовал ответа у незнакомки, но та даже не отреагировала, — Где… Тела нашей… — Их просто нет, — легко ответила девочка, и снова отпила из бокала, — но нет смысла скатиться на меня, мальчишка, они были похоронены. А теперь отвечайте на вопрос, что я поставила вам. — она говорила очень спокойно, не отрывая от детей взгляд, — Что вы там забыли? — и комнату накрыла тишина. Длилась она совершенно недолго, около полуминуты, но текла невероятно медленно. — Мы… Мы просто хотели… Уйти, — робко сказал Мика, понурив голову. — Зачем? — Крул отставила от себя на половину опустевший бокал. — Как зачем?! — крикнул младший Хакуя, взмахнув рукой, — Эти… Кровососы обращались с нами, словно мы рабы, и насильно забирали нашу кровь! — И поэтому вы решили умереть? — она чуть склонила голову в лево, прикрыв глаза. — Ч-что? — в голос заикнулись мальчишки. — Стоило лишь немногим больше подумать, и всё встало бы на свои места: как обычный ребёнок мог что-то украсть у вампира, а тем более аристократа? Как бы он смог допустить «досадную» пропажу, и никак не отреагировать? Я могу и продолжить, но думаю, что вы понимаете к чему я клоню? — Кт… Кто ты? — вдруг спросил Юичиро, смотря во все глаза на невероятно спокойную розоволоску. — Догадайся, — широкая улыбка посетила бледные губы Крул, и алые глаза замерцали неярким светом в темноте. Мальчишки отшатнулись назад, чувствуя надвигающуюся опасность. Они сразу поняли кем является эта девочка. — Вампир! — в голос воскликнула двойня.