К чёрту длинные названия

      Зал преобразился до полной неузнаваемости. Серебрящиеся инеем стены, высоко уходящие в бесконечную высь тёмного, усыпанного звёздами потолка. Наколдованные облака парят в воздухе так, будто кто-то забылся и решил закурить прямо в стенах школы. Из клубов полупрозрачной магической материи свисают традиционные для святочного бала гирлянды из омелы и плюща, чуть ли не задевая головы тех, кто не рискнул выйти в центр потанцевать. А таких слишком мало, чтобы признать вечер неудавшимся, но достаточно, чтобы затеряться среди них и не вызвать никаких подозрений. Хотя какие могут быть подозрения к элите Слизерина. Это просто ниже их достоинства — как умалишённые резвиться вокруг украшенной сцены в центре зала, налетая друг на друга и отдавливая ноги сокурсникам.              «Ведуньи» рвут струны, колотят барабанную установку так, что она, бедная, так и норовит взорваться от прилагаемых усилий музыканта. Слизеринцы тоже танцуют, как всегда, в своём тесном кругу. Им нравится подобная музыка. Гораздо лучше шотландской волынки или заунывных речей профессора Дамблдора о доблести и чести.              В массе двигающихся тел сложно отличить один факультет от другого: все в разноцветных мантиях и платьях. Однако, по поведению сразу понятно, где кружат изящные француженки из Шармбатона, где отбивают несуразную чечётку бугаи из Дурмстранга, а где скромно ютятся пуффендуйцы, загадочно кружатся когтевранцы, трясут гривами гриффиндорцы. Слизеринцев же можно отличить по знакомым лицам, ведь змеи знают каждого из своих в лицо, так спокойнее.              Малфой сидит на одной из скамеек возле украшенного свечой столика. Они с Пэнси сегодня не танцуют. Настроение не то. Драко не спрашивает, но видит, что Паркинсон тоже не против понаблюдать за происходящим со стороны, высокомерно глядя на весь цирк из-под начернённых тушью длинных ресниц.              Образцовая пара змеиных принца и принцессы в чёрных нарядах, сделанных на заказ в лучших ателье волшебной Англии. Драко безмерно доволен их внешним видом: его бархатная мантия на чёрную глухо застёгнутую рубашку с высоким воротником, её средней длины атласное платье без лишних деталей, по-настоящему роковое. Дорого. Правильное впечатление.              Жаль, что они не могут быть вместе и довольствовать вот так просто друг другом. Они давно поняли, что их связь не превышает градуса родственной. Слишком разные и слишком похожие, чтобы влюбиться друг в друга. Уже давно пережили момент, когда оставалась надежда на идеальную пару двух звёзд факультета, на идеальный брак и идеальное обеспеченное родителями будущее.              Драко не стал претендентом на участие в межшкольных состязаниях, поэтому курс внимания публики смещался в сторону очкастого избранного, который, кстати, также не отбивал ноги в дикой пляске, а со своим конопатым дружком сидел на скамейке неподалёку от слизеринской пары. Драко и не стремился участвовать. Ему хватает славы отца и возможности двигаться тихо, списывая всё подозрения на предвзятое отношение к себе из-за родовой фамилии. Сейчас его напрягает другой факт, из-за которого невозможно расслабиться и приходится сидеть как на иголках, с нетерпением ожидая конца бала.              Пэнси тоже на иголках, нервничает. Её негатив чувствуется даже в безмолвии. Но ведьме явно есть что рассказать. И она хочет. Не знает, как начать. Драко слишком хорошо знает её, поэтому медлит, не закидывает удочку, чтобы её разговорить. Лучше позволить ей перебеситься внутри, а после уже заводить задушевные беседы.              Драко следит за её взглядом. Пилит толпу своих. У Малфоя есть предположения, но он никогда не выдаст свои догадки, лучше даст ей самой признаться. Пэнси так легче будет принять ситуацию. Драко это важно. Она — ценный человек. Если кто-то будет знать Малфоя также хорошо, как знает Паркинсон, Драко не оставит этого человека в живых. Просто так, на всякий случай. Ему не нужны проблемы. Хотя, может и оставит, но за молчание заплатит достаточно.              Наблюдательность даёт больше преимуществ, чем воздействие на ситуацию. Так твердит Люциус Малфой, который своей осторожностью сохранил свою жизнь и капитал семьи. Драко наблюдает. Очень внимательно. Уизли смотрит на Грейнджер. Гриффиндорка заливается смехом, скачет вокруг не менее радостного Крама. Болгарский громила уж точно сегодня не меньший объект внимания, чем Поттер. Заполучил все, чего желал, так держать. Чемпион.              Это зрелище бесит, как минимум, двоих. Малфой бесится вдвойне, так как теперь у рыжего недоноска и его самого есть нечто общее. Слизеринец стискивает зубы, но не может отвести взгляд от танцпола. Пэнси тоже пристально следит, но не за счастливой танцующей парочкой. Её прищуренный взгляд направлен на кучку вполне определённых слизеринцев, которые, видимо, чтобы опозорить факультет, беззаботно танцуют с когтевранцами и Мерлин его знает кем ещё. Драко хотел бы отпустить язвительную шутку о том, что подруга ищет очередную жертву своего соблазнения, но знает, что её это заденет. Пэнс на самом деле не такая. Поэтому он молчит, хотя искушение велико.              — Идиоты, — Пэнси бросает очередное за вечер ругательство, как Драко — курить: каждый раз, как в последний.              — Кто-то конкретный, или ты обо всех сразу? — Малфой устремляет взгляд на неё. Пэнси не отводит глаз от центра зала, хмурится, складывая руки на груди, защищается.              — Нотт, Забини, Крэбб, Монтегю и Нотт.              — Ты назвала Тео дважды. — Драко утверждает. Он знает причину оговорки, но даёт слизеринке обставить разговор так, как ей захочется.              — Тео — дважды идиот. Что он вытворяет? — Девушка цыкает. Драко не надо смотреть, чтобы понять — она закатила глаза.              — Это простые смертные зовут танцем…              — С Полоумной? Это ритуальная пытка, а не танец.              — Продолжаешь мою мысль. — Драко усмехается.              — Разумный вопрос: для чего он устраивает это показательное шоу? — Пэнс игнорирует ухмылку.              — Это же Тео, ему на роду написано не думать. Держу пари, он уже накидался.              — Вы пили без меня? — Разочарованное восклицание, призванное надавить на совесть Драко.              — Я немного. В отличие от беззаботности Тео, моё пьяное безрассудство уходит в агрессию. Мне не нужны проблемы. — Драко не поддаётся.              — Я обижена. Меня снова оставили без праздника.              — Обычно ты сама себе устраиваешь праздник.              — Обычно моя голова не заполнена ненужными эмоциями. — Самое время закидывать удочку.              — К танцу Тео?              — Тебе известно. — В голосе Паркинсон никакого удивления. Ей не надо говорить «ты видишь меня насквозь», потому что на очевидное бессмысленно тратить эфирное время.              — Угу. — Драко проще согласиться.              — А кто же твоя дама сердца? — Пэнси переводит тему. Драко оказывается к этому не готов, поэтому с минуту молчит. Её скрытая суперспособность.              — Угадай. — Лучшая защита — нападение.              — Грейнджер. — Паркинсон даже не раздумывает над ответом. Она тоже знает. Малфой немного напрягается: если это увидела Пэнси, хоть она и менее слепая, чем многие, то и другие могут увидеть.              — Угу. — Драко проще согласиться.              — Стоп, что? — Пэнси издаёт нечленораздельные звуки и таращит огромные голубые глаза на Драко. Чистое непонимание.       — Ты угадала. — Малфой вскрывает карты. Иначе Паркинсон не отстала бы, хотя она и так теперь не отвяжется.              — В смысле? Я назвала первую попавшуюся фамилию. — Девушка в замешательстве, что-то обдумывает.              — Часто думаешь о гриффиндорцах? — Пэнси фыркает, но продолжает усиленно крутить шестерёнки в голове. Драко улыбается и опускает голову. Ему нравится, когда Паркинсон в таком состоянии. Мало что может выбить её из колеи, если это не касается напрямую её самой.              — Так вот почему ты так странно отреагировал на её эффектное появление. Признаюсь, я тоже была ошарашена, думала, что она в очередной раз напялит что-то из обносков своих родственников или школьную форму, но насчёт тебя... Я была уверена, что у тебя на лице было отвращение.              — Возможно. К себе. За то, что не пригласил её.              — Фу, Мерлин, избавь меня от визуализации этого кошмара. Твоему костюму не пойдут эти слащавые рюши.              — В отличие от тебя, Гермиона выглядит вполне себе как девушка рок-звезды. — Малфой не может не поддеть Пэнси. Он чувствует облегчение от того, что кто-то разделяет теперь его тайну. Вместе хоть посмеяться можно, или поупражняться в оскорблении всего сущего.              — Естественно. Я не выгляжу, как девушка рок-звезды, потому что я и есть рок-звезда, Малфой. — Паркинсон ловко парирует.              — Рок-звезды из одной постели в другую не скачут. — Запретная тема. Виноват азарт.              — Вот тут не соглашусь. — На лице Пэнси — зачатки обиды, хотя в словах — шутка. Даёт шанс отойти от точки невозврата. Малфой слишком расслабился, чтобы заметить угрозу.              — Значит, ты согла…              — Ты знаешь меня лучше других, но уподобляешься стаду, высмеивая меня.              — Четверокурсник из Когтеврана, бедолага с Гриффиндора, два слизеринца…              — Перестань, у меня с ними ничего не было. Ты знаешь, что я не такая. — Драко знает это, потому не осуждает. Паркинсон хмурится. Ей важно озвучить, что все вокруг не правы, когда умышленно портят её репутацию дурацкими слухами.              — А какая? — Она должна озвучить вывод, чтобы доказать что-то самой себе.              — Влюбчивая. Каждый раз считаю, что это чистая непорочная влюблённость.              — И теперь на очереди Нотт? — Малфой смотрит, как Теодор смеётся, отпивает что-то из стакана и отправляется вновь на танцпол. В горле пересыхает.              — Нет, с Тео все по-другому.              — Грязная и порочная?              — Очаровательная ухмылка, Малфой, ты меня понял. Я за пуншем, слишком жарко. — Слизеринка поднимается и изящно оглаживает тонкую струящуюся ткань на бёдрах. Это незачем — оба знают, что платье сидит идеально.              — Захвати и мне.              Паркинсон уходит не надолго, а когда возвращается с двумя стаканами в руках, Драко успевает проанализировать варианты, почему Пэнси хранит в тайне свои чувства к Тео, а также придумать следующий крючок, который вытянет из ведьмы её размышления.              — Понял. Тебя привлекает недоступность Нотта. — Драко берет стакан с пуншем из рук Пэнс и, прежде чем отпить, принюхивается. Пахнет ягодами. Привычка, которую привил отец. Всё никак не отпустит своё военное прошлое. Параноик.              — Недоступность здесь Грейнджер для тебя. А Тео… — Пэнси огрызается, а сама, цедя напиток, следит за резвящимся однокурсником. Малфой ловит взглядом Гермиону: она отстраняется от Крама и идёт в сторону Поттера и Уизли, светится, как фонарь Филча в полуночном коридоре вблизи запретной секции. Рыжий аж подпрыгивает, на лице — ужас. Паникует, как будто прежде не общался с девчонками. Уизли и правда важно, как Гермиона отреагирует на его слова и поступки. Паниковал бы так Драко, окажись на его месте?              — Стесняешься. — слизеринец утверждает, предвидя ответ подруги.              — Кто бы говорил.              — Я не стесняюсь, я не вижу в этом перспектив. — Драко тянет эту фразу тихо и долго. Убеждает себя.              — Значит, боишься? — Ехидство в голосе Пэнси. Она так же уверена в диагнозе Драко.              — Очаровательная ухмылка, Паркинсон.              — Схватываю, как говорится, на лету. — Девушка вскидывает бровями. Откидывается на спинку скамейки. — И что же ты к ней чувствуешь?              Драко задумывается. Молчит дольше обычного. Не может собрать воедино все те слова, что приходят на ум. Любовь? Слишком помпезно. Влюблённость? Слащаво. Влечение? Недостойно. Притяжение? Он что, луна? Ревность, злость, собственничество, отчаяние от недостижимости цели…              — … не люблю длинные названия. — Малфой выдавливает подобие признания и бултыхает содержимое стакана. — Ты к Тео…?              Пэнси так же задумывается, глядя на Тео, стоящего вдалеке и улыбающегося во весь рот. На её губах ответной улыбки не возникает. Как и намёка на счастье. Драко, затаив дыхание, молча анализирует смену эмоций на лице слизеринки. Она вдруг резко выдыхает, проводит рукой по темным, идеально уложенным волосам, а после переводит взгляд на Малфоя. Вымученно улыбается.              — К черту длинные названия. — Девушка поднимает стакан и тянется им к аналогичному в руке слизеринца. Подмигивает. Это был тост.              — К черту. — Драко не видит себя, но уверен: его улыбка зеркалит выражение Пэнс.       Они отпивают по глотку. Драко откидывается на скамейке и ставит полупустой стакан на столик. Когда возвращается, чувствует холод на своей пустой ладони. Пэнси, глядя вдаль, кладёт голову ему на плечо, извечно ледяными пальцами оплетает его руку. Это не то «вдвоем против всего мира», которое хотел бы Малфой, но его устраивает.              — Пэнс, что я сейчас наблюдаю? — Драко смотрит в сторону золотого трио. Что-то происходит. Он не видит лица Паркинсон, но уверен, что она смотрит туда же. Как и куча других студентов. Гвоздь программы — избранный пытается разрешить конфликт, в котором виноват недоносок Уизли, а Грейнджер еле сдерживает слёзы. Жаль, с задних рядов актёров не слышно.              — Похоже, драму. О Мерлин, глупый рыжий чудак обидел свою косматую возлюбленную. Какая трагедия! — Фирменный сарказм в исполнении Пэнси Паркинсон.              — Видимо, напомнил ей о том, что он её самый лучший на свете друг. Это не может не довести до слез, — хмыкает Драко, поглаживая большим пальцем ладонь подруги.              — Заступишься за гриффиндорскую принцессу, отнеся её в сказочную изумрудную опочивальню, дабы утешить её разбушевавшиеся чувства?              — Вот ещё. Чтобы она меня поместила на запасной аэродром под названием «лучшие друзья»?              — Ага, прямо по соседству с конопатым. — Пэнси хихикает.              — Пожалуй, оставлю неудачника Уизела скулить там в одиночку. — В грубости Драко нет насмешки. Пэнси это подмечает.       — Сколько презрения, Малфой.              — Это во мне говорит не вымещенная злость.       — К себе и собственной слабости?              — В точку. — Драко оглядывает зал. Слишком много признаний на сегодня. — Покурим, пока Филч здесь?              — К тебе или ко мне?              — На астрономическую башню, Паркинсон.              — Убери от меня свой многозначительный взгляд. Это всего лишь шутка.              — Угу, в твоём особенном стиле.              — Ой, иди к черту. — Пэнси растягивает губы в улыбке. Драко усмехается ей в ответ.              — Сразу за тобой.