баджифую, PG-13

если бы баджи спросили, что он любит больше всего на свете, он бы ответил, что зависать дома у чифую. в эти часы время как бы замирало, и все остальное теряло значимость. кейске забывал о неприятностях дома и в школе, о конфликтах в банде и семье. его внимание на все сто процентов занимал один парень, и это было прекрасно. — ты заметно исхудал, чифую, — во внимательном взгляде и голосе с нотками беспокойства читался упрёк. — из-за этой фигни с пищеводом ты почти не ешь? мацуно забрался с ногами на диван, вперившись в телевизор и бегло облизывая нижнюю губу в нетерпении. замечание он счел нужным игнорировать. — нельзя же так, дебил, — цокнул баджи, — копыта отбросишь раньше времени, и с кем я тогда буду зависать? он слегка сморщил лоб, пока клацал всевозможные кнопки на пульте, которые потенциально могли решить проблему с масштабом экрана. чифую ухмыльнулся. — значит, самое удручающее в моей смерти — тот факт, что тебе будет не с кем шляться после школы? изображение сделалось растянутым, но теперь стало зеленоватым. баджи чертыхнулся. — не только, но… это в первую очередь! наконец задача была выполнена и они могли приступить к просмотру матча, о котором без умолку трещал кейске всю прошедшую неделю. это был один из тех весенних вечеров, когда в воздухе уже можно было различить запах предстоящего лета, пусть от него еще отделяло одна-две контрольные по математике, а в случае баджи еще и две-три пересдачи. и все же летняя беззаботность уже ощущалась, а по-зимнему прохладные дни давно сдали позиции ароматам цветущей сакуры и свежей зеленой листвы. чифую любил весну, потому что самые значимые события в его жизни случались в это время года. была ли в этом доля мистики, или это время само по себе является отчасти волшебным для каждого, сказать сложно. но то, что нельзя было отрицать, — такой же весной, год назад, чифую впервые встретил кейске баджи. за год они не раз прогуливали уроки, болтаясь по магазинчикам, заваливались после школы домой к чифую, потому что его мать всегда пропадала на работе, и можно было оставаться до вечера, не беспокоясь, что их прервут в самом разгаре веселья. конечно, у чифую были приятели, но еще ни одного человека в своей жизни он не уважал так, как уважал баджи. несмотря на нелепый внешний вид, заурядный ум и дурацкое чувство юмора, откровенность баджи поражала его. он не хулиганил, чтоб казаться крутым, как чифую, не был лишен эмпатии, как многие беспризорники, с которыми мацуно довелось иметь дело, не выставлялся напоказ, чтоб его боготворили, и хотя часто шел на риск, делал это с полной уверенностью, напрочь забыв о страхе. им невозможно было не восхищаться. когда на плановом школьном медосмотре, чифую велели чаще питаться, он благополучно забил болт. но не баджи. ежедневно он встречал мацуно с упаковкой лапши быстрого приготовления. чифую благодарил, но отнекивался от трапезы. ведь как бы он не любил гречневую лапшу, подобная еда с существующим диагнозом была противопоказана. баджи только обиженно поджимал губы и предлагал разделить ее пополам, на что мацуно в конечном итоге соглашался. он больше не противился. просто не мог отказать чуть прищуренным светлым глазам, смотревшим с безмерной отдачей. даже в выходные чифую иногда натыкался на лапшу, подстерегающую на пороге дома. а к ней прилагалась записка с ёмким «поешь!». баджи такой баджи. в конце восьмого класса чифую словил себя на мысли, что влюбился. не было вопросов «почему?» или «как же так?». он вообще не придал этому особого значения. настолько естественно это чувство вошло в его сердце, настолько логичным казался подобный исход, что вопросам не оставалось места. его тело и душа были заполнены бесконечной нежностью. чифую всегда виделся баджи тем, кого он должен оберегать. не потому, что недостаточно сильный или бестолковый. второе как раз было по части баджи, о чем чифую не забывал ему напоминать. быть рядом — потребность, что всегда выступала на первый план, даже если баджи бесился или чувствовал настоящую злость. яблоком раздора становились самые глупые поводы, но двум импульсивным подросткам было достаточно. баджи хуже следил за языком и ненароком ранил чифую грубыми словами. в свою очередь, чифую сложнее было сдерживаться, чтоб не заехать кулаком прямо по наглой морде кейске, возомнившего слишком много о себе. обычно ему не удавалось, но баджи хорошо держал удар, нагло лыбясь в ответ и сжимая его твердый кулак в своей руке. в такие моменты чифую поровну желал плюнуть ему в рожу и улыбнуться этим бесноватым глазам. игра закончилась в ничью, что их слегка раздосадовало. чифую встал, чтобы размять тело. баджи развалился на диване с руками за головой и приствиснул. — а тебе не пора домой? на лице кейске можно было прочитать усталость и даже обреченность. мацуно прикусил язык. — нет, ты можешь остаться, если хочешь. но как же твоя мама? — чифую старался не смотреть на него, потому что чувствовал себя неловко. баджи прикрыл глаза и с тихим выдохом кивнул. а уже в следующее мгновение поднялся и глядя на чифую с легкой улыбкой подошел к нему вплотную. у мацуно пробежала мысль, что он собирается его поцеловать. конечно этого бы не случилось, но на секунду сердце замерло в бессмысленном ожидании. — до завтра, — баджи похлопал ладонями по его плечам и направился в коридор. чифую стало так грустно, как будто в эту секунду баджи прощался с ним навсегда. как будто не будет больше таких вечерних посиделок, а баджи больше не улыбнется, глядя ему глаза и ничего не скажет. это была иррациональная мысль, не подкреплявшаяся ничем, кроме неясных ощущений. но он не мог так это оставить. — баджи! мацуно налетел на него со спины, крепко обхватив руками живот и тихо пробурчал что-то. — не можешь меня отпустить даже на несколько часов? — подколка не предусматривала ничего, кроме иронии, но неожиданно правдиво описала реальность. — ты не обиделся? баджи всегда удивляла способность чифую превратить безобидную ситуацию в армагеддон. — с чего бы? — мацуно уже разжал руки и отошел назад, но баджи чувствовал его тепло затылком. кейске развернулся к нему и потрепал за волосы, так что шевелюра чифую стала похожа на птичье гнездо, но он не противился. и когда баджи развел руки, приглашая упасть в свои объятия, мацуно не стал медлить. — баджи… кейске невесомо проводил руками по его спине, вжав острый подбородок в худое плечо. это было немного больно. чифую чувствовал необходимость донести все то, что крутилось в его голове, но слова не находились. он прерывисто дышал, иногда переходя на всхлипы. а баджи его не торопил. он как никто знал, как это бывает тяжело. — мне кажется… я думаю, что… движения кейске немного успокоили его, и он был уже почти готов, чтоб в следующую секунду выдать то, что съедало его изнутри. все эмоции, опасения, страхи. — чифую, ты правда мне дорог, — голос баджи звучал приглушенно, интимно, — ты думаешь, я ничего не понимаю? если тебе нужно сказать это открыто, я выслушаю. но… думаю, что уже знаю. почему сейчас сердце колотилось еще быстрее и безумнее, чем когда чифую пребывал в полном неведении? почему оно было готово выпрыгнуть из груди с этими словами баджи? мацуно перевел дыхание. — спасибо, баджи. я бы, наверное, не смог. кейске взял его лицо в свои руки и дотронулся кончиком носа к его щеке. чифую повернул голову, чтобы почувствовать на губах прикосновение его губ. это мало походило на признание в любви и поцелуй, но эти неловкие попытки значили целую вселенную для обоих. чифую часто вспоминал этот вечер, хотя фактически их первый поцелуй произошел неделей позже. инициатором, как ни странно, стал казутора. он надоумил кейске сделать первый шаг и даже дал несколько советов, поскольку экспертов по поцелуям в банде не водилось, а у торы был какой-никакой опыт. мацуно потом пришлось брезгливо оттирать обслюнявленный рот и щеки, и показушно ругаться, хотя неумелый в романтических делах баджи воскресил всех спящих бабочек чифую. в дальнейшем им много чего довелось испытать впервые друг с другом, но страшно уже не было. только любопытно. если бы чифую спросили, что он любит больше всего на свете, он бы ответил, что длинноволосых придурков с опилками вместо мозга. а затем навалял баджи, который бы точно обиделся на «придурка».