Челябинск и Магия

Парень, стоящий у окна, внимательно смотрел на искрящийся мелкий снегопад за окном: тридцатое декабря — конец года. Было уже довольно темно, и лишь небольшой одинокий фонарь на улице позволял разглядеть под окнами хоть что-то: силуэты машин и редко пробегающих людей. Руки так и чесались от желания покурить. На кухне, конечно, был балкон, но отвратительный холод за окном, что стремительно приближался к отметке в минус тридцать, а по ощущениям и все сорок, был весомой причиной оставаться внутри. И пускай свежим воздухом он в этом городе подышать не сможет, но вот уйти не на долго — запросто. Главное в этот момент не покрыться инеем или сосульками. И единственные, кто мог заставить его передумать, были Костя и Аня, что в этот момент слишком по-хозяйски возились в его квартире. В этом был и плюс: в ближайшие несколько дней готовить не придётся. Неожиданный звук разбитой посуды заставляет быстро перевести взгляд на проём кухни. Двери там нет, так что увидеть слегка удивлённое лицо рыжеволосой девушки было нетрудно. Аня. Прозрачные осколки валялись под её ногами, поблескивая в свете потолочной лампы. Кажется это был бокал, ведь Юра не припомнит у себя в доме такой тарелки: обычно — белая или какая-нибудь однотонная. Он редко задумывался над тем, из чего есть. И что есть, кстати, тоже. — Говорил же, что не удержишь. — чуть строго произносит Уралов, уже опускаясь на корточки, чтобы осторожно собрать осколки. Хорошо, что не на мелкие крупицы разлетелась. Иначе весь дом бы был в этих блёстках, что постоянно впивались в ткань носков. — Ну я же пыталась. — ставя на хлипкий, с первого взгляда, столик, оставшиеся в целостности два бокала и одну миску, произносит девушка. Если бы не подпирающая ножку мебели книга, вроде какой-то сборник идиотских стихов, то, наверняка, в придачу к первому бокалу полетели бы и остальные. Давно нужно было что-то сделать с этим столом. К слову, как это произошло? Просто Камская решила, что будет неплохой идеей взять в одну руку сразу три бокала и постараться донести их до соседней комнаты с небольшим телевизором. И даже уговоры Кости не смогли её переубедить, а жаль. Ведь такими темпами от квартиры Татищева ничего не останется, только диван и кровать в спальне. И то, потому что в спальню он их не пустит. Даже под угрозой постройки ещё нескольких заводов! Некоторые его вещи не должны были видеть такие «гости», хотя лучше сказать «новые хозяева». Ведь за последние пару часов приготовления, не было такого места в его квартире, к которому бы не притронулись его друзья. Юра не любил такой праздник, как Новый год, поэтому не хотел праздновать. Однако, Костя и Аня, как самый близкий круг его общения, — просто не могли оставить Юру одного в новогоднюю ночь. — Может, телик посмотрим? — оперевшись о подлокотник дивана, подает голос Челябинск, привлекая к себе внимание. Да, бездумно щёлкать каналы в поисках того самого — отличная идея. Как минимум, так его и без того немногочисленная посуда останется в целости. И, видимо, также думают и Аня с Костей: подобное предложение не отвергают, а лишь с радостью принимают. За несколько дней до Нового года повсюду крутят что-то вроде «Иронии судьбы, или «С лёгким паром!» или же тех самых «Трёх богатырей», так что они обязательно найдут что-нибудь хорошее. Юра нажал на красную кнопку пульта, и чёрная плазма телевизора разошлась длинными красно-синими полосками. Он, конечно, был не самым дорогим, но зато ещё ни разу не барахлил и не требовал ремонта. Одним словом, чудо техники. С ним в этом мог потягаться лишь бедный телефон Татищева, который так же уже несколько лет исправно работал, несмотря на мелкие сколы по краям экрана. Подошедшие парень и девушка осторожно падают неподалёку на мягкие подушки дивана, устраиваясь поудобней. Ну что ж, теперь вроде всё готово. Часика два посмотреть какую-нибудь ерунду, а затем, наевшись заготовок для завтрашних салатов, завалиться спать. Неплохо для начала. Первым каналом, который решает проверить Челябинск на наличие хороших фильмов, становится «СТС». И, видимо, это было его главной ошибкой: как только Юра его включает, в верхнем левом углу появляется белая надпись: «Гарри Поттер и философский камень» Чего?! Нет! — Ой, Юр, оставляй. Обожаю первые части. — весело произносит Аня, видимо, тоже разглядев название, решила, что подобные фильмы будут лучшим выбором. Жаль только, что того же мнения не был Юра. Он ненавидел грёбаного «Гарри Поттера». Нет, не потому что история казалась ему банальной или не интересной, не из-за того, что ему не нравилась идея о мальчике, который выжил. Наоборот, будь он боевиком, даже не плохо бы звучало. Он ему не нравился лишь из-за того, что всё в нём показываемое не было реальным. Не в смысле, что он не верил в магию и полеты на мётлах. Совершенно наоборот! Он прекрасно понимал и даже побольше многих значения слов «магия» и «волшебные палочки». Иногда он самому себе честно признавался, что где-то на подкорке сознания может называть себя «волшебником». И всё же нет, это не из-за того, что он фактически бессмертное воплощение целого города-миллионника. А из-за того, что в самой глубине его шкафа, между чёрной футболкой и тёплыми штанами, лежала достаточно толстая книга с заманчивым названием «Мagicae et Veneficii». А рядом с ней, что-то наподобие волшебной палочки. Колдовать Татищев пытался ещё с детства. Примерно лет с двенадцати, ну может с четырнадцати. Он никогда не знал, откуда у него были эти вещи, да и в принципе не понимал, как с ними обращаться. Даже узнавать не хотел. Главное, что были. Возможно, если бы в этих фильмах было хоть что-то похожее на то, в чём он практиковался на протяжении нескольких веков — они бы ему понравились. Даже очень. Но… слишком уж бредово выглядела эта история. Косой переулок, магазин волшебных палочек, целая школа магии «Хогвартс», Пожиратели Смерти, эльфы, патронусы. Ну и далее по огромному, нескончаемому списку. Кажется, Челябинск мог буквально оспаривать каждую сцену, начиная с того момента, как они едут на скоростном поезде и заканчивая первым полетом Гарри на метле. Ох, как же сильно он ненавидел квиддич. Полёт на метле — это единственное, чему он смог научиться за то время, пока у него на руках был «учебник по волшебству для тупых чайников». Жаль только, что он в этом деле оказался куда глупее чайника. Несколько лет пытался добиться хотя бы искорок из идиотской волшебной палочки. Искорок! Но вот метла… далась ему намного проще. И буквально через несколько месяцев он, пускай и очень боявшись, поднялся на ней в воздух. Да, то мгновение первого полета ещё в давнем, восемнадцатом веке, он наверное никогда не забудет. Сильный, резвый ветер неприятно бил в лицо в то время, как солнце, совершенно наоборот, грело в чёрный затылок. Помнится, он даже глаза раскрыть не сразу смог: настолько страшно было ощутить болезненное падение вниз. Вспотевшие от волнения ладони скользнули по деревянной поверхности и он, хорошенько так ударившись головой и разодрав колени, упал в кусты, с ног до головы оказавшись в листве. Нашли его, конечно же, Анька с Костей. Оба обеспокоенные, ведь их друг чуть ли не без сознания лежал на смятой траве. Его будто в этот несчастный комок листвы швырнул со всей силы, какой-то великан. Ну, отчасти так и было. Долго потом ещё он не прикасался к этой палке страшась, как бы она не укусила. А у этого чёртового Поттера из фильма? Заклинание удаётся меньше, чем за несколько дней, зелья варятся благодаря чужому дневнику за пару часов, а на метле так вообще за несколько секунд научился летать. Да если бы Юра так же мог понимать, как именно пользоваться той старой книжонкой! — Может, лучше переключим? — чуть скривив губы, произносит парень, уже собираясь листать дальше. Но видимо, нет. Протянутая вперёд мужская рука легко забирает у него символ «безграничной власти», в лице пульта, давая понять, что выбор сделан. Двое согласны, а вот своё мнение протестующий в честь праздника может и попридержать. Неужели ему и вправду придётся смотреть?

***

— А на каком бы вы были факультете? — Поставив фильм на паузу, как раз на моменте распределения шляпы интересуется девушка. Нужно было хоть как-то менять тему разговора, иначе бы ещё через пару секунд в черноволосую голову полетела точно не одна подушка. Почему? За эти минут двадцать от начала фильма, Юра успел вставить целых три язвительных комментария! Три! И все были, из-за какой-то мелочи и ерунды. Сначала ему не нравилось, что совы относят письма волшебникам. После то, что замаскированный переулок появляется буквально в стене. К слову, даже в его огромной инструкции магии для чайников, не было и слова о подобном. Нереально уместить в стене гигантскую улицу с магазинами. Но кажется самым ужасным для него стал момент с шоколадной лягушкой. В ту секунду серые глаза, едва заметно расширились будто бы их хозяин видел этот момент впервые. Прыгающая лягушка целиком из шоколада. Живая, которую можно было спокойно съесть. И это не вызывало ни у кого вопросов? Конечно же, где-то в голове он прекрасно осознавал, что всё это лишь глупый фильм и не нужно его принимать так близко к сердцу. Но видимо у всех Уральцев было, кое-что схожее. Любой фильм воспринимался слишком серьезно. Костян рыдал грустил над мелодрамами, Анька смотрела свои любовные сериалы взахлёб, порой только о них и думала. Представить вечер Таньки без очередного детектива в жанре мистики, с самыми кровавыми подробностями, было просто невозможно. А оторвать Илью от очередной комедии или того же ситкома, было так же невыполнимо, как прекратить работу всех заводов Челябинской области. Сибиряки и Поволжцы совершенно не так на них реагировали. Слишком уж сдержанно. Конечно не сидели с каменными лицами, но и не погружались в сюжет так же, как эти пятеро. Пускай с городами других округов Татищев старался общаться, как можно меньше и точно утверждать не мог. В голове всё еще отвратительным кошмаром всплывала его поездка в Сибирь прошлой зимой. Забыть подобное оказалось невозможным. А о Поволжских девочках он немного, но слышал от Аньки. Не зря ведь она теперь с ними. Так что да, он точно без капли сомнения может заявить, что города УФО, даже несмотря на их различия, имеют эту ярко выраженную черту. — Пуффендуй. — Тихо произносит Уралов немного шевелясь. Теперь его ноги в тёплых зелёных, как и его свитер носках, закинуты на ближайшие подушки дивана. Голова упирается прямиком в его спинку, в то время, как руки расправленные в плечах, спокойно лежат на бёдрах. И с первого взгляда кажется, что это самая удобная поза, которую он только мог принять. Жаль Юра так же не может развалиться, места маловато ему оставили. Хотя диван так-то его. Кошмар. — А я на Гриффиндор. Юр? — Ясно голубые глаза смотрят прямиком на него, выжидая ответа. — Гриффиндор. — Татищев не был фанатом, какого-либо факультета. Всё таки подобное распределение людей всего лишь по их характеру было точно ему не по душе. Но он всё же не задумываясь выбрал Гриффиндор. Почему? Для Пуффендуя нужно быть честным, добрым и терпеливым. В целом факультет Костяна. Для Когтеврана — умным, творческим и остроумным. Для Слизерина — хитрым, амбициозным и чуть ли не злодеем, для всего мира. А вот для Гриффиндора — просто храбрость с щепоткой умения игры в квиддич. Желательно, конечно же идеальной игры. Да, кажется второе качество обязано было идти в комплекте. Иначе их моментальное освоение метлы не поддавалось никакой логике. Такими темпами, Юра специально ещё раз сядет на свою метлу, чтобы убедить себя в том, что летает, куда лучше не существующего одиннадцатилетки. Пиздец, да у него крыша едет.

***

Медленно поднявшись с дивана, Юра старается максимально тихо найти пропавший где-то в комнате пульт. Реклама очередного фильма, который должен был выйти в прокат в кинотеатрах страны сразу после нового года, уже какое-то время освещала всё пространство вокруг. Было конечно не темно, но всё-таки быстро, что-либо найти оказалось сложновато. И вот, увесистая чёрная коробочка наконец-таки оказывается в его руке. Долго же он её искал. Особенно если учитывать то, что старался издавать он, как можно меньше звуков, но вместе с этим перевернуть почти все подушки на диване. Из-за его постоянных комментариев, гости утомились слишком быстро. Хотя может всё было совершенно наоборот. И устали они от того, что практически весь день не выходили из кухни стараясь не только украсить чужую квартиру, но и приготовить что-нибудь съестное. Ведь утром времени на подготовку не останется. Одним пальцем нажав на красную кнопку, Татищев с глухим щелчком выключает телевизор, прямо перед самым началом второй части. Вовремя. Теперь в комнате висит относительная тишина, которую нарушают лишь непонятные звуки проезжающих за окном машин и чужое ровное дыхание. Он даже не припомнит, когда в последний раз в этой квартире было так тихо. Обычно всегда что-то шумит на фоне. Серые глаза осторожно пробегают по комнате, осматривая всё вокруг. Но в конце всё равно останавливаются на гостях. Рыжая макушка девушки была пристроена на её же согнутых в локтях руках, осторожно лежавших на мягком подлокотнике. Видимо уже довольно давно уснула, раз его действия не потревожили её достаточно чуткий сон. Да и Уралов видимо тоже крепко спит, ведь запрокинутая на спинку двухцветная голова, никак не реагирует на чужое присутствие. Кажется из них троих Екатеринбург был единственным, кто не просыпался от любого неосторожного звука неподалёку. Рядом с Ураловым можно было взрывать атомную бомбу, плевать, пока он не захочет проснуться, его не поднимет даже сам Московский. От подобной картины лёгкая улыбка практически незаметно скользит по обветренным губам. Помощники чёртовы. Но наверное хорошо, что они уснули в гостиной. Располагать, кого-то на полу в прихожей, на коврике перед дверью, не очень хотелось. Можно считать, что минус одна проблема. Пульт практически бесшумно откидывается куда-то в сторону в надежде, что при приземлении не окажется у кого-нибудь под боком. А после неожиданно не включится прямо посреди ночи. Темнота вокруг была конечно не кромешной, очертания предметов было хорошо видно, но точно разглядеть мелкие вещи не получалось. Тусклый фонарь за окном был единственным источником света. Если он включит лампу на потолке, обязательно потревожит чужой сон. Яркий свет в глаза — явно не лучшее пробуждение после трудного дня. Едва слышные шаги сначала раздаются в узком коридоре, а сразу после в закрытой всё это время комнате. Чтобы разглядеть стрелки на округлых часах чуть левее окна, приходится немного сощурить глаза. Кажется время около одиннадцати. Странно. Татищеву почему то казалось, что уже должно было быть по крайней мере больше двенадцати. Метла с особой осторожностью достаётся из шкафа, в котором на перебой были набросаны чёрные вещи. В темноте, недра этой деревянной высокой коробки, можно было перепутать с чёрной дырой. Причём неизвестно куда ведущей. Только изредка проскальзывали вещи светлее других на пару тонов. И то это кажется были носки. Всё-таки яркими красками вроде зелёного, жёлтого или голубого его гардероб никогда похвастаться не мог. Но может это было и к лучшему. Не вписывались они в его образ. Загрязнённый город с отвратительной экологией, но в светло-красной курточке? Нет, это скорее Перми подходит. Несколько раз покрутив в руках старенький предмет Татищев всерьёз задумался. Когда он в последний раз её использовал? В веке двадцатом, так ведь? Даже в начале двадцатого? Она всё ещё хранилась у него лишь, как частичка памяти. Почти его ровесница. Ну ладно, чуток помладше. Да и зачем бы она ему понадобилась? Ладно в восемнадцатом веке она была чем-то невероятно полезным и интересным. Полёт для простого, ну почти простого, паренька был невероятно захватывающим. А сейчас? Чего только стояли постоянные рейсы в те же самые города Урала или Сибири? Он кажется за эти несколько десятилетий с появления самолётов, больше раз летал на них, чем на метле за всю свою жизнь. А ведь раньше даже мог похвастаться своим умением! Жаль только, что было некому, да и никто бы всерьёз не воспринял. Зажатая между ног метла чувствуется даже слишком непривычно. Будто бы впервые, честное слово. А он хоть помнит, как ей пользоваться? От подобных мыслей он едва заметно хмурится сдвигая тёмные густые брови к переносице. Да нет, точно помнит. Это же как на велосипеде кататься, только вместо неровной, бугристой дороги — не ощутимый воздух. Один раз научился и больше никогда не забудешь. Да и он всегда знал, что талант не пропьёшь, даже если будут попытки. А к полёту на этой незамысловатой вещице, у него явно был талант! Он по крайней мере надеялся. Но постояв на месте ещё около минуты, он всё же тихо начинает ругаться. Эта палка не двигается. Вообще. Ни на миллиметр, ни вверх, ни в сторону. Прошёл лишь жалкий век, а он забыл всё подчистую? Ну хотя бы на пару мгновений то можно было подняться? После отчаянных попыток, что казались бесконечными, Татищев практически сдаётся. Да, видимо талант и в правду не пропьёшь, но вот прокурить его можно запросто. Несите цитатник, будем переписывать. Отлично, после подобного осознания кажется, что даже идиотский и совершенно неправдоподобный фильм про Гарри Поттера выглядит, куда лучше этой картины. Одиннадцатилетний несуществующий пацан, круче взрослого-реального мужчины, которому уже за двести лет. Докатились, ниже падать некуда. И тут не поможет шутка о том, что снизу обязательно постучат. Бледные ладони в последний раз невесомо скользят вперёд, уже собираясь отпустить, как вдруг Юра осознаёт, что больше не чувствует под собой привычного жесткого ворса ковра. Стоп, как он это сделал? Слегка расфокусированный из-за темноты и внезапной смены обстановки взгляд, мельком опускается вниз, точно убеждаясь в том, что ему не показалось. От его ног до пола около метра, а может быть и побольше. По крайней мере макушка с чёрными волосами в потолок не упирается, но и пятки не ощущают ровной земли. Он завис буквально посередине комнаты! Причём он не помнит в какой момент это произошло, и какой из вспомнившихся способов он проверил, чтобы так сделать. Мгх, решил чёрт вспомнить детство!