Энтропия

— Нет. Никогда. Он даже не потрудился обернуться. Ушёл по своим делам, которых, наверное, довольно много, но так зачем было выделять время на героические поступки, ведь они даже никому не нужны. На сердце остался неприятный осадок и впитался, разносясь с кровью по всему организму. Дверь громко хлопнула. Энтони вздрогнул, но спешно успокоил себя и посеменил обратно в спальню с новой одеждой. Это были широкие джинсы и водолазка. Всё женское. Что о нëм вообще думает Валентино? Впрочем, неважно, теперь главное отсюда исчезнуть.

***

Теперь улица встретила его мелким моросящим дождиком и всё вмиг стало неважно. Но, всё же слова мотылька вертелись в голове. С каких пор Энтони стал кому-то дорог? Но, если снять розовые очки и начать мыслить реально, — ситуация проясняется. Сам по себе он никому не дорог, всему виной физическая составляющая, которая почему-то резко стала всем вокруг чем-то обязана. О, нет, это вовсе не обидно, просто странные ощущения одолевают почти каждый раз, когда кто-то смотрит на него плотоядно. А такие взгляды есть. Хоть с Валентино и было всё по-другому, на самом деле внешность берëт своë, как ни крути, ведь так? Неизвестно, что этот демон из себя представляет, но, судя по его внешности это далеко не отброс. А хотя… Какая уже разница? Энтони сможет самостоятельно существовать в этом мире, без чьей-либо помощи. Теперь можно не переживать, во второй раз его не спасут.

***

Солнце потихоньку садится, а его лучи отражаются от витрин разных заведений. В одно из таких было принято решение зайти. Онемевшими от холода пальцами Энтони схватился за ручку двери и рывком потянул на себя. Та, жалобно скуля, приоткрылась и посетитель пролез в появившийся проëм. Пахло затхлостью так, что горло машинально сжималось от переизбытка самых разных ароматов. От приторных дезодорантов и духов до резкого запаха пота и дыма ужасного качества сигарет. В кабинете Валентино дым всегда имел терпкий, приятный душок и красивыми узорами растворялся в пространстве.

***

В помещении было тесно и шумно, из колонок доносилась совершенная безвкусица. Это резало слух и доставляло сильнейший дискомфорт настоящему ценителю. Энтони любил музыку…

***

Сам он находился в Нью-Йорке, тогда как его душа всегда оставалась на Родине — в Италии. Сердце в его груди разгоняло кровь в такт любимым произведения, не пропуская ни единой ноты. Его родной язык прекрасен во всех воплощениях, и лишь только он мог затронуть самые тонкие и незаметные струны души. Молли пела ему песни каждую ночь, и под её голос можно было забыть обо всех проблемах и страхах. Только так Энтони мог уснуть. У сестры был самый красивый голос во всём мире. — Volevo stare un po' da solo per pensare tu lo sai… Ed ho sentito nel silenzio una voce dentro me… E tornan vive tante cose che credevo morte ormai… — Тихим, тонким голосом пела Молли одну из любимых композиций — «голос тишины». Несомненно лучший момент его жизни… А когда сестра смолкала, Энтони всегда говорил: — Ti amo… Я тебя люблю.

***

Хотелось летать среди этих тëплых воспоминаний целую вечность и никогда не возвращаться назад, в настоящее. Но стоять посреди этого безымянного заведения было просто невозможно, поэтому Энтони глазами нашëл самый отдалённый уголок зала, где стоял небольшой столик и уже потрëпаный, с торчащим поролоном, диванчик. Ноги просто отваливались, ноющая боль охватывала голени и сейчас он бы сел даже на окровавленный табурет без ножки. Окружающая толпа демонов громко голдела и хохотала, так что тех, кто сидел за соседними столиками легко можно было подслушивать. Язык у этих созданий сильно заплетался, но это не мешало им заливать в себя всё больше крепкого алкоголя. Самый высокий и худощавый из них закашлялся и из его уст донеслось хоть какое-то подобие речи. - Я слышал, у Валентино есть замечательные шлюшки. - сказал демон и опрокинул в себя очерередную рюмку коньяка. - Да, этот оверлорд расширяет свои территории и снимает ахуенную порнушку! - Бляди у него хоть и дорогие, но трахаться умеют лучше всех. С ними можно делать что угодно, Вэл их дрессирует. Компания из пяти демонов громко расхохоталась, чокнулась рюмками, затем выпили их содержимое, поднялись и, шатаясь, направились к выходу из здания. Энтони сверлил глазами пол и пытался уместить в голове услышанное, но тщетно. Теперь стало ясно, что Валентино хотел от него на самом деле, - сделать своей вещью. Энтони у него не первый и не последний такой. Доверять ему точно не стоило, иначе он бы вновь почувствовал, как всё внутри разрывается, а одновременно с этим умирает и последняя надежда, которую он так рассчитывал сохранить...