Искрит

      Утро начинается не с кофе. Это Джефф чётко осознаёт, когда над ухом начинает противно пищать будильник, и парню приходится натурально отдирать себя от кровати. И он даже лёг вовремя спать (потому что пообещал Коду), но за окном была отвратительная дождливая погода, в которую абсолютно не хотелось не то что ехать на фотосессию, а даже выбираться из-под одеяла в этот бренный, унылый мир. Сейчас бы под бок тёплого, уютного Баркода, хороший фильм, нежный, ласковый поцелуй и для счастья ему больше ничего не нужно было бы. Но у них и так плотный, загруженный график, и если сегодня не отсняться, то не известно, на какой день можно будет перенести фотосессию. Поэтому Сатур всё-таки встаёт, потягивается и плетётся в ванную, мысленно прикидывая, сколько времени у него есть на водные процедуры. При любом из раскладов выходит так, что он остаётся голодным, потому что на завтрак времени у него совсем нет. Джефф принимает душ, бреется, наносит уходовые средства и на этом предпочитает закончить свои сборы в ванной, потому что волосы им всё равно будут укладывать уже на локации, и ему вполне достаточно просто собрать их в небрежный хвост. Несколько прядей упорно лезут в глаза и раздражают, но Сатур только громко вздыхает и заправляет их за уши, вытаскивая из шкафа простые штаны и футболку.       В общей сложности, на сборы у него уходит даже больше времени, чем он планировал, поэтому ему приходится звонить Баркоду уже сидя за рулём и направляясь к его дому.       «Пи’, доброе утро», — на том конце звучит подозрительно бодрый для вечного засони голос.       — Привет, Код, я буду минут через пятнадцать, ты уже готов? — Джефф останавливается на светофоре и переводит взгляд на телефон, улыбаясь заставке на звонок со счастливой мордашкой.       «Я уже давно готов, жду тебя, — в трубке слышится приглушённый голос сестры Кода, он шикает на неё, а потом добавляет, обращаясь к Сатуру, — будь осторожен, Пи’Джефф», — и парень знает, что это Кодовское «я тебя люблю», сказанное без этих слов, которое заставляет свернуться в груди тёплый комочек счастья.       На самом деле, у них так много того, что может заменить банальное «люблю». Это и «ты справишься», и «я верю в тебя», и «ты невероятен», и «будь осторожен». Потому что любить — это обо всём и сразу. И о заботе, и о вере, и о безмерной и бескрайней привязанности. Поэтому Джефф ни капли не расстраивается, что они не сказали друг другу эти фразы вслух, некоторые действия — громче любых слов.       Парень паркует машину у чужого дома и сразу же видит, как распахивается входная дверь, и на крыльцо буквально вываливается Баркод. Он машет рукой сестре и родителям, и чуть ли не вприпрыжку подходит к автомобилю, усаживаясь на пассажирское сидение, сияя своей самой очаровательной и милой улыбкой. Тин бросает всего один взгляд на Джеффа и начинает улыбаться ещё ярче, освещая всё вокруг своим солнечным теплом и светом.       — Как же я люблю, когда ты ходишь с хвостиком, — практически шепчет он, будто кто-то может их подслушать, а потом легонько касается руки Джеффа и собирается сразу убрать, но Сатур ловит его тонкие музыкальные пальцы и переплетает со своими, неотрывно смотря на то, как идеально выглядят вместе их руки, как гармонично и правильно. Ему хочется запечатлеть, записать этот момент, сделать фото и спрятать в папочку с замочком, но Код сжимает его пальцы сильнее, будто напоминает, что не обязательно фотографировать, можно просто запоминать, жить такими моментами, наполняя каждый из них особенным, почти сакральным смыслом.       Баркод сидит, затаив дыхание, будто боится спугнуть это щемящее в груди счастье, но время не ждёт, оно бежит, будто капли дождя по стеклу, унося за собой такие вот мгновения, чтобы создавать и воспроизводить новые, придавать им ещё больше значения.       — Пи’, — Баркод гладит большим пальцем внешнюю сторону руки Сатура, аккуратно и ненавязчиво привлекая внимание, — у нас есть время заехать за кофе?       — Ты же не любишь кофе, — Джефф поднимает на него взгляд, обращая внимание на пухлые губы, к которым так и хочется прижаться своими, но они и так неприлично долго стоят у дома Тина, его родители наверняка уже хотят задать им парочку вопросов.       Код с сожалением вытаскивает ладонь из чужого захвата и лезет в сумку, доставая оттуда небольшой свёрток:       — Тогда с чем ты будешь есть их? — Тин разворачивает шелестящую бумагу, и салон машины наполняется вкусным запахом свежей выпечки, а желудок Сатура предательски урчит, — мама утром готовила пантонго, я тебе взял парочку, потому что знаю, что ты не успеваешь завтракать, — парень слегка смущённо пожимает плечами, а Джеффу хочется поцеловать его ещё больше. Настойчиво, горячо, забравшись руками под футболку и, оглаживая крепкую спину. Если бы он знал, что его так возбуждает чужая забота, он бы попросил Кода так не делать. Хотя… Да кого он обманывает, себя уж точно не привык, он бы своему очаровательному солнцу не сказал бы ни слова по этому поводу, продолжая утопать в его аккуратной и ненавязчивой опеке.       — Спасибо, Код, — Сатур сжимает его голое колено и мягко ведёт рукой чуть выше, ощущая мягкость и тепло кожи. Даже такое простое касание вызывает определённые желания у них обоих, будто они не виделись и не были наедине сто лет, хотя, фактически, так оно и было, потому что Джефф буквально утонул в своих мероприятиях, и после Пхукета встретиться у них получилось от силы раза четыре, поэтому, очевидно, что им хотелось касаться друг друга, остаться подольше наедине, но у них впереди был достаточно тяжёлый съёмочный день со сменой образов и локаций, интервью с интересными, но достаточно сложными вопросами, поэтому только сейчас они могли в последний раз обменяться красноречивыми, обещающими что-то взглядами.       Тин сжимает напоследок чужую ладонь, покоящуюся на его колене, а потом переводит взгляд в окно, где по-прежнему продолжает накрапывать мелкий неприятный дождь. И хоть Баркод такую погоду любил, но она всегда навевала на него тоску, желание пить фруктовый чай и наслаждаться музыкой, желательно живой, в исполнении одного невероятно талантливого и безумно привлекательного парня с сияющими озорным блеском глазами и широкой, счастливой улыбкой.       Сатур заезжает в ближайшую кофейню, и потом ест прямо в машине, предлагая Коду откусить хотя бы кусочек.       — Я, в отличие от некоторых, завтракаю, — со смешком снова отказывается Баркод и слышит тихий, грудной стон блаженства. Здесь он даже не поспорит, его мама очень вкусно готовит, и сам Тин еле сдержался, чтобы не умять в одно лицо всю тарелку, предусмотрительно сразу отложив несколько штук для своего парня. Даже мысленно это звучало всё ещё крайне непривычно, но очень, просто до безумия, правильно и красиво, будто недостающий пазл встал на своё место, и теперь картинка была цельной и совершенной.       Джефф доедает и чувствует себя просто в тысячу раз лучше, чем когда проснулся сегодня утром. И день уже кажется не таким противным и унылым, потому что рядом родной Баркод, Сатур вкусно поел, в салоне играет их любимая песня, для полного счастья не хватает только одного…       Парень наклоняется к Тину, который только поворачивается лицом, когда его губы накрывают чужие. Он распахивает глаза от неожиданности, и тут же их закрывает, радостно стонет в поцелуй, но даже не успевает его углубить, потому что Джефф отстраняется и щурится, довольный, как кошак.       — Нужно твоей маме сказать «спасибо» ещё и за это, — он поднимает с коленей свёрток, оставшийся от выпечки, и Баркод отчётливо ощущает на губах вкус кофе и ванили, поэтому не сразу улавливает посыл фразы.       — Ещё и за это? А за что ещё?       — За тебя, конечно, — не задумываясь выпаливает Джефф, лучисто улыбаясь даже глазами, и Тин только силой воли заставляет себя сидеть на месте, а не набрасываться с поцелуями, потому что работа-работа-работа, которая не ждёт.       — За меня нужно благодарить и папу, — бурчит себе под нос парень и легонько тыкает Сатура в плечо, когда тот начинает громко смеяться, — езжай давай.

~~~

      На локацию они приезжают вовремя, визажисты и стилисты надеются, что дождь пройдёт, пока они закончат свою часть работы, а парням остаётся только терпеть и «наслаждаться», перебрасываясь иногда парочкой ничего не значащих слов и стараясь дольше необходимого не задерживать друг на друге взгляд. Потому что посмотреть есть на что, особенно пока Джефф не надевает пиджак поверх белой кружевной майки. Такая одежда на Сатуре смотрится настолько красиво и сексуально, что Баркод отворачивается и делает глубокий, прерывистый вдох. Помогает не прямо уж сильно, но он хотя бы отвлекается на что-то другое.       Вообще, на протяжении всей съёмки между ними будто летают искры. Каждое прикосновение и взгляд таят в себе обещание, обещание чего-то вкусного и сладкого.       Баркод улыбается и пристально следит за каждым движением Сатура, за взмахом рук, за тем, как под майкой перекатываются мышцы спины. От желания прикоснуться и почувствовать тепло чужой кожи начинает немного кружиться голова. И кто обвинит его в том, что он хочет трогать своего невероятно, просто богически прекрасного парня? Что он хочет его объятий и поцелуев, его рук на своём теле?       Парни еле доживают до конца фотосессии, ожидая, что на интервью будет попроще. Им же нужно будет думать над ответами на вопросы, уделять внимание интервьюеру и смотреть в камеру.       «Да, смотреть в камеру», — периодически напоминает себе Джефф, снова поворачиваясь к Коду и блуждая взглядом от пухлых нежных губ до разлёта тонких ключиц, которых хотелось бы коснуться языком. Сатур стойко терпит, выдерживает такой же голодный взгляд Тина, когда отвечает на вопрос о чокере.       Баркод следит за движением руки парня, смотрит на тонкую блестящую полоску вокруг его шеи и хочет прикоснуться к ней сам, хочет прижаться губами к коже над этой чёртовой полоской украшения, оставить засос, подняться выше по шее, выдохнуть в ухо горячий воздух, чтобы спровоцировать, чтобы подтолкнуть.       Сатур понимает, что девушке иногда становится жутко неловко от того, как они себя ведут, но их обоих чуть ли не потряхивает от напряжения, которое сгущается вокруг них, поэтому, когда его любимый активный Баркод обнимает Джеффа за плечи, парню хочется плюнуть на всё и, наконец, прикоснуться в ответ.       Когда вью заканчивается, вздохи облегчения громче всего выходят именно у интервьюера и оператора, которые благодарят за съёмку и уходят подышать на свежий воздух. Тин и Джефф откидываются на спинку дивана и просто смотрят друг на друга.       — Просто жуть как хочу тебя поцеловать, — честно и немного хрипло признаётся Сатур, снова опускаясь взглядом к тонким ключицам и лебединой шее, уже фантомно чувствуя на языке соль. Баркод переплетает свои пальцы с его и таким же голосом заверяет, тяжело сглатывая:       — Я думаю об этом ещё с того момента, как мы сюда приехали, — ладонь Джеффа тёплая и красивая, её хочется видеть уж точно не на подушках этого дивана, поэтому Код встаёт и тянет парня за собой, вынуждая оторвать себя от мягкой мебели и пойти, наконец, переодеваться, но они не успевают выйти из комнаты, потому что Сатур разворачивает к себе своё персональное солнце и тихо-тихо обещает, заверяет, вызывает волну тепла и предвкушения:       — Потерпи до студии, — он облизывает губы, а потом-таки мимолётно наклоняется и касается ими нежной кожи ключиц, — ты же потерпишь? — и смотрит своими завораживающими, потемневшими от желания глазами.       Баркод просто кивает, не в состоянии ничего сказать, и ощущает, как от такого невесомого прикосновения начинает бу́хать сердце, пытаясь пробить грудную клетку, качая кровь с удвоенной силой. Конечно же он потерпит, потому что взгляд Джеффа слишком говорящий, в нём отражается голод, не «I’m hungry» Кима, а «я голоден настолько, что мне сложно не прижать тебя к ближайшей стене».       Они быстро, чуть ли не остервенело, переодеваются в свои вещи, ощущая, что интервью сделало их совместное, общее на двоих желание ещё более глубоким и ярким, практически обжигающим, поэтому они благодарят всю команду за отличную работу, кланяются, улыбаются и буквально сбегают.       Пока они едут до студии, Код раз десять прикусывает губы и мнёт ткань шорт, нервничая и предвкушая.       — Перестань, изгрыз уже, — бросает Сатур, нервно постукивая пальцами по рулю и, на самом деле, желая самому прикусывать эти невозможные губы.       — Прости, я просто… — Тин не знает, какие слова подобрать правильно, потому что он не нервничает, нет, не переживает, потому что это же Джефф, а с ним всегда хорошо, просто парень понимает, что ему не достаточно будет простых поцелуев, ему нужно что-то большее, ему нужно, чтобы Сатур прикоснулся к нему, провёл ладонями по коже, сдавил бока. От таких мыслей Код краснеет и отворачивается к окну, договаривая, — когда же мы уже приедем.       Джефф усмехается себе под нос, потому что прекрасно понимает то, что ощущает Код, отлично считывает его яркие, неприкрытые эмоции и желания. Полностью их разделяет, и каждое из них у него самого внутри усиливается во сто крат.

~~~

      Единственное, что они делают в студии осознанно и отдавая полный отчёт своим действиям — это разуваются и закрывают дверь изнутри. А потом кто-то к кому-то делает шаг навстречу (а может быть оба) и просто сталкиваются губами.       Джефф старается целовать аккуратно и нежно, правда старается, но ногти Кода слегка царапают затылок, а сам парень жмётся и льнёт ближе, так что у Сатура не получается держать себя в руках. Он отступает спиной к дивану и буквально плюхается на него, усаживая Тина к себе на колени и сжимая ладони на его мягких бёдрах.       Баркод немного ёрзает, устраиваясь поудобнее, и прогибается в спине, прикасаясь грудью к чужой груди.       — Пи’Джефф… — шепчет он, выстанывая любимое имя, снова прижимается губами к губам и, приоткрывая рот, впускает горячий язык.       Сатур выдыхает, подрагивает, скользя руками до колен и проникая под шорты, ощущая гладкую горячую кожу. Тин в его руках податливый и мягкий, как пластилин, отзывается на каждое прикосновение вздохами и стонами, обнимает и гладит, вызывает мурашки по всему телу. Джефф толкается языком, сплетаясь с чужим, сходя с ума от жгучего и мокрого поцелуя. Одну руку он так и оставляет под тканью шорт, а второй ползёт вверх по бедру, упругой ягодице и обвивается вокруг талии, буквально вжимая в себя парня.       — О-ох, — с чужих губ срывается громкий выдох, а Джеффу в живот упирается твёрдый возбуждённый член.       Баркод краснеет, но не отстраняется, потому что понимает, что это естественно и закономерно, совершенно правильно, когда тебя целуют так вкусно и горячо, когда чужие руки такие ласковые, но настойчивые, а плечи под ладонями напряжены от того, как Сатур себя сдерживает. Тин отстраняется от его губ, скользит рукой по щеке, перестукивает пальцами по нежной коже шеи, а вторую опускает на широкую грудь, рельеф которой ощущается даже через ткань.       Код облизывается, слегка неловко и неуклюже, раскачивается, потираясь о Джеффа снова, выпрашивая чуть больше откровенных прикосновений.       — Пи’Джефф… — снова повторяет Баркод, целуя в уголок губ, прихватывает верхнюю зубами и ныряет под неё языком, слыша чуть ли не утробный рык, зарождающийся в чужой груди.       — Код, ты как кот, который просит ласки, — парень хрипло шепчет, улыбнувшись совсем легко, а потом сам снова целует Тина, баюкая в голове идею, как можно сделать своему очаровательному Баркоду приятно.       Джефф вылизывает чужой рот, время от времени сам трётся бёдрами и убеждается в том, что да, он сам этого очень хочет, и единственное, что его может остановить — если Тин испугается или оттолкнёт.       Поцелуи Сатура сползают с губ вниз по подбородку, тонкой шее и кадыку. Он прихватывает нежную кожу зубами, совсем легко и аккуратно, чтобы не оставить следов, а рукой гладит горячую смуглую спину, обводит пальцами ямочки на пояснице. Баркод стонет громче и более звонко, звуча, как самая прекрасная и чарующая песня. Но Джеффу этого мало, ему нужно больше. Больше стонов и чужого удовольствия, больше дрожи на кончиках пальцев и больше похоти в чужих коньячных глазах.       — Я прикоснусь к тебе, хорошо? — Сатур задаёт вопрос в покрасневшее ухо, прикусывая нежную мочку, и тихо добавляя, — тебе было бы очень красиво с серьгами, — чем вызывает несдержанный стон, который служит ответом и на заданный вопрос в том числе.       Код чуть-чуть отодвигается назад, давая Джеффу больше пространства, и снова прикусывает губу, опуская взгляд вниз. Он, затаив дыхание, наблюдает за ладонью парня, которая пробирается под ткань футболки.       Сатур отвлекает Кода от разглядывания очередным глубоким поцелуем, а сам гладит нежный живот, обводит пальцами вокруг пупка и проскальзывает рукой под резинку трусов, сразу обхватывая возбуждённый горячий член.       — М-м, — мычит и стонет в поцелуй Баркод, сразу же толкаясь в руку и вцепляясь в волосы Джеффа сильнее, — пожалуйста, — просит он тихо, в самые губы, а Сатура буквально бьёт током от этих слов. Ему нужно громче и больше таких «пожалуйста», ему нужно «ещё» с рваным выдохом, ему нужно «Пи’Джефф» и терпкий вкус на языке. При одной только мысли его рот наполняется слюной, а он не привык отказывать себе в своих желаниях, старается быть честным, прежде всего с собой, а потом уже с окружающими. Поэтому Джефф в полной мере осознаёт, что хочет доставить Баркоду удовольствие ртом.       Парень ещё несколько раз двигает рукой, размазывая по головке выделившуюся смазку, и останавливается, поглаживая поясницу и сдвигая шорты немного вниз. Код смотрит затуманенными от желания глазами и толкается сам, хрипло стонет, не понимая, почему Сатур остановился.       — Код… — он целует нежно и аккуратно, гладит, успокаивает, а потом выдыхает, — хочу сделать тебе минет.       Тин пребывает в мареве своего покалывающего «хочу», поэтому предложение, слова Джеффа доходят до него с задержкой, но когда он, наконец, обрабатывает их смысл, то сразу опускает взгляд на красиво очерченные губы и невольно сглатывает, представляя.       — Я… — у Баркода заканчиваются все связные мысли, остаётся только воображение и то, что его мокрый сон прямо сейчас может стать явью, — Пи’Джефф… — Тин гладит чужое горло, обводит пальцем кадык и выдыхает, заливаясь лихорадочным румянцем, — нам через три дня петь, — Код ни в коем случае не хочет отказываться, потому что… Да какой дурак откажется от того, чтобы ему отсосал любимый человек? Вот и он не дурак, но ему важно, чтобы Сатур осознавал до конца, что собирается сделать.       — Практиковать глубокую глотку я пока что не собираюсь, — усмехается Джефф, а на его скулах появляется еле заметный румянец, — но хочу, чтобы тебе было хорошо.       — Но мне и так хорошо, — Баркод трёт большим пальцем чужие ключицы, всё ещё подрагивая от возбуждения, хоть разговоры и немного ослабили пружину внутри.       Сатур внимательно смотрит на своего красивого, заведённого Кода, интересуется для проформы, наверняка зная ответ:       — Это нет?       — Это да, — Джефф слышит то, что и ожидал, поворачивается с Тином на руках и укладывает его спиной на диван, нависая сверху и снова целуя. Он толкается бёдрами в чужой пах, хрипло стонет и ловит языком тихие всхлипы, а потом медленно сползает вниз по чужому телу и трётся подбородком через ткань шорт о возбуждение.       — Пи-и’, — тянет Код, привставая на локтях и неотрывно наблюдая за тем, что делает его парень. По ощущениям, румянец покрывает уже всё его тело, а во рту, из-за поверхностного дыхания, пустыня Сахара.       Джефф смотрит тёмными глазами, следит за чужими эмоциями, а потом тянет шорты вместе с бельём вниз, видя как его Код снова прикусывает свои невозможные губы. Член тяжело шлёпает по подтянутому животу, и Сатур высовывает язык, широко лижет от основания к головке, обдавая её горячим выдохом. Баркод крупно дрожит и шкребёт короткими ногтями по поверхности дивана, умирая и рассыпаясь от внутренних ощущений. Для него это всё в новинку, всё очень остро и сладко, особенно когда Джефф задирает повыше его футболку, целует напряженный живот, прикусывая нежную кожу, а потом обхватывает ладонью член и накрывает головку своим ртом.       Терпкий вкус предэякулята растекается на языке, но парень не обращает на это особого внимания, кружит вокруг головки языком и принимается сосать, двигая рукой у основания, сжимая пальцы чуть крепче.       Тин не может оторвать глаз от этой картины, рассыпаясь на молекулы от влажного жара, который ощущает на своём члене. Это так приятно, так умопомрачительно хорошо, что его больше не держат руки, они подламываются и трясутся.       — Пи’Джефф… — Код вплетает руку в чужие волосы, останавливая парня, пожирая его глазами, — подо… подожди, пожалуйста, — он елозит задницей по дивану, подбираясь ближе к подлокотнику и опирается на него поясницей.       Сатур не сразу понимает этих манипуляций, а потом усмехается себе под нос, облизывая немного саднящие губы, и тянется к руке Баркода, опуская её на свою голову:       — Только не тяни сильно, — сипло просит парень, возвращаясь к прерванному занятию. Он дует на головку, видя, как по чужому телу пробегает дрожь, и снова лижет по всей длине, ощущая бархатистость и жар кожи, а ещё выпуклые, вздувшиеся венки, и снова берёт в рот.       Джефф не старается взять глубоко, потому что это не так уж обязательно, Код даже от этого стонет, всхлипывает, аккуратно тянет за пряди и дрожит, пытаясь удержать бёдра на месте. Потому что хочется толкаться и проникать глубже в обволакивающий жар, почувствовать его всем своим естеством, но даже на грани, практически на пике удовольствия, Тин беспокоится не только о себе, буквально приклеивает бёдра к мягким подушкам и внутренне плавится от удовольствия.       У Сатура с непривычки начинает побаливать и сводить челюсть, но он не останавливается, поддевает языком головку и давит на чужое напряжённое бедро. Он поднимает глаза на раскрасневшееся лицо Кода и втягивает щёки, слыша хриплое:       — Сто-стой, я сейчас… — Джефф оставляет ладонь на члене, а сам приподнимается и глубоко целует Тина, делясь его собственным вкусом и доводя его до оргазма.       Баркод обхватывает тонкую длинную шею руками, толкается навстречу чужому языку своим, слизывает солоноватую терпкость и кончает, вздрагивая всем телом и заливая музыкальные пальцы спермой.       Джефф, наплевав на всё, ложится сверху, аккуратно двигает немного побаливающей челюстью и целует находящиеся под губами ключицы. У самого в штанах горячо и болезненно твёрдо, он тянется рукой, чтобы помочь и себе, когда его кисть перехватывает Код и шепчет на ухо:       — Я тоже хочу тебе, — он дышит прерывисто и неглубоко, до сих пор подрагивая от пережитого удовольствия, чувствуя, как низ живота всё ещё тянет приятным теплом.       Сатур усмехается и чуть приподнимается, встречаясь с чужим взглядом:       — Обязательно, солнечный, но в другой раз, — Баркод недовольно супится, и Джефф задумывается, рассказать ли Коду о том, что он уже знает, как не навредить себе и не ходить потом с охрипшим голосом, но вовремя вспоминает, что его Баркод очень ревнивый, хоть и не показывает этого на людях, и рассказами о бывших он только испортит их времяпрепровождение. Поэтому Сатур предпочитает приподняться чуть выше и потянуть руку Тина к своим штанам, выдыхая в чужие губы, — помоги мне сейчас так, а в следующий раз я тебя научу, хорошо?       Парень согласно угукает и приспускает чужие штаны, сразу обхватывая так, как Джеффу нравится, и принимаясь размашисто и быстро дрочить, потирая большим пальцем головку. Другой ладонью он впивается в бок и ловит губами прерывистое горячее дыхание и тихие, хриплые стоны.       Сатур роняет голову на чуть угловатое плечо, держится за спинку дивана и за самого парня, толкаясь бёдрами вперёд и ощущая жар, который расползается потоками лавы под кожей. Ему нравится, как Код сопит на ухо, старательно двигает рукой и делает именно то, чему Джефф его учил — трёт под головкой и мягко давит пальцем на уздечку, вызывая приятное покалывание.       Тин старается, вспоминает, как нравится его парню, потому что хочет, чтобы Сатуру с ним было приятно, чтобы по его телу тоже расходились волны удовольствия, и ему с Баркодом было хорошо.       Джефф стонет в голос и выплёскивается в чужую руку, мелко подрагивая и наваливаясь сверху. Код гладит его по спине чистой рукой и целует во взмокший висок, прикрывая глаза и расслабляясь.       — Мне кажется, что если нас и позовут для съёмок в Unique ещё, то предложат перед началом уединиться, — посмеивается Сатур, целуя немного влажную кожу шеи и ощущая, как Баркод вздрагивает — он всё ещё очень чувствительный после пережитого оргазма.       — А та девушка вообще не захочет больше с нами работать, — подхватывает парень, сползая по подлокотнику вниз и продолжая прижимать к себе Джеффа, который трётся носом о щёку и мягко гладит бок.       Их начинает клонить в сон после достаточно выматывающего дня и крышесносного оргазма, только засыпать им ни в коем случае нельзя, но, по итогу, они сползают ещё ниже, переплетаются ногами и вырубаются, прижавшись друг к другу.       Будит их вибрация мобильного в кармане Кода. Он не понимает, где он находится, и почему ему так трудно дышать, но Сатур что-то бормочет ему в шею, продолжая спать, и тогда всё становится на свои места.       — Пи’Джефф, — Тин аккуратно гладит чужое плечо и старается мягко разбудить парня, одновременно с этим дотягиваясь до телефона.       На экране светится имя сестры, и Код облегчённо выдыхает, потому что с ней говорить проще, чем сейчас оправдываться перед мамой.       — Да, Пи’?       «Ты где? Мама с папой беспокоятся», — голос Крими звучит самую малость раздражённо, поэтому Тину становится немного стыдно, что он никого не предупредил. Но в своё оправдание он может сказать, что ему было совершенно не до чего, кроме губ и рук Джеффа.       — Что такое… — недовольно бормочет Сатур и сжимает Кода сильнее в своих руках, чуть ли не заставив его пискнуть.       — Мы с Пи’Джеффом готовимся к Send Off’у, — он прикладывает палец к губам, когда парень поднимает на него осоловелый взгляд и зевает.       «Тебя ждать к ужину? И вообще, мог бы и позвонить, предупредить», — после того, как она слышит имя Сатура, девушка чуть смягчается, но звучит всё ещё строго.       — Прости, Пи’, мы сразу после съёмок поехали, и я не подумал, — он мягко перебирает чужие тёмные, сухие от геля волосы, и ощущает прикосновения губ к своей коже. Из его груди едва не вырывается тихий «мурлык», но он вовремя себя останавливает и добавляет в трубку, — мы ещё не закончили, поэтому ужинайте без меня.       «Пи’Джефф же тебя привезёт?»       — Конечно! — потому что Код даже и не думает, что может быть другой вариант, да и Сатур подтверждает тихим «угу».       «Хорошо, но всё равно не задерживайся», — после этого Крими отключается, а Тин поворачивается и прижимается губами к чужому носу.       — Ты сегодня был особенно красивым, белый тебе к лицу, — произносит Джефф, довольно жмурясь и игриво кусая парня за подбородок. Баркод немного смущается, всё ещё не привыкнув к комплиментам по поводу своей внешности, но произносит в ответ честно:       — А ты всегда и во всём красивый, но эти кружевные майки… — Код смущённо смотрит на чужие губы и вспоминает, что Джефф делал этими губами несколько часов назад. Они у него до сих пор немного припухшие и чуть более тёмные, чем обычно, но Тин силой воли заставляет себя посмотреть в чужие глаза, видит там ехидство и понимание, что Сатур читает его, как открытую книгу, — короче, на журнале должна быть пометка «восемнадцать плюс».       — Если уж на то пошло, — Джефф поднимается и потягивается, ощущая себя отдохнувшим, но очень грязным, — нужно эту пометку и на интервью, — он стягивает с волос резинку и направляется в душ, — искупаемся, куда-то заедем поедим, и я отвезу тебя домой.       Баркод тихо угукает и прикрывает глаза. Он может ещё немного подремать, пока Сатур плещется в душе.

~~~

      — Спокойной ночи, Пи’Джефф, — Баркод наклоняется к парню и целует в щёку, уже собираясь выбраться из машины, когда Джефф ловит его за руку и, заговорщически понизив голос, спрашивает:       — А ты уже придумал, что ты скажешь о том, почему ты поехал в одной одежде, а вернулся в другой?       — М-м, я пролил сок, — Код поднимает взгляд и ехидно щурится, поглаживая чужую руку, — очень много сока.