М.Л.Д

Банчан талантлив во всем за что только берутся его руки. Он хорош в спорте, в университете занимает первое место по успеваемости, играет на музыкальных инструментах, не отказывается быть волонтером в домах престарелых. Весь такой идеальный до скрипа на зубах, до невозможности. Но и у него есть слабость. Если спросите у него о том, в чем он разбирается лучше всего, то он без тени сомнения, в ту же секунду, как на духу ответит «Ли Феликс». Кристофер уверен, что знает Ли как свои пять пальцев, лучше чем он сам. Феликс, в свою очередь о Бане не знает практически ничего, кроме одного — Банчан любит пытаться исправить неисправное. Феликс, открывая тяжелую дверь, выходит из реабилитационного центра. Банчан про себя отмечает, что Ли выглядит как сломанная игрушка: бледный, с синяками и царапинами по всему телу. Ощущение, что ему помогали не совсем гуманными способами. Ли был в рехабе пол ебанных года и наконец-то Кристофер может выдохнуть от облегчения— тот ужас, который им пришлось пережить наконец-то закончился. Они не встречаются. Как минимум, какого-то официального предложения не было. Но Бан признается, что рад видеть Феликса, наспех усаживающегося на переднее сидение и поднимающего свои зеленые от линз глаза на его неизменно карие. Рука Бана тянется к чужим, слегка спутанным волосам и треплет их. Феликс улыбается только уголками губ, даже не пытаясь сделать хотя бы пародию на искреннюю улыбку, но Чан, почему-то, радуется и этому. Он впервые за такое долгое время наконец-то увидел своего малыша и теперь все должно измениться. Все будет правильно: они начнут наконец-то встречаться, в скором времени съедутся, Ли восстановится в университете и получит диплом. Они будут жить долго и счастливо, прямо как в сказках, никогда не вспоминая и не возвращаясь к тому прошлому, из которого они еле выбрались. — я скучал по тебе. — наконец звучит чуть хрипловатый от долгого, напряженного молчания, голос Кристофера. — Я тоже. — просто, еле шевеля бледными губами, отвечает Феликс, но спешит добавить, потому что знает, что так нужно. Так правильно,— я люблю тебя. Для Ли соврать не проблема, да и отчасти он не врет: он действительно любил Кристофера. Он был благодарен ему за все, что он сделал, ему было комфортно находится с ним рядом. Но для него он никогда не переступил бы черту «друг». А Бан верит. Он верит, жадно ловит каждое слово, словно умирающий от жажды. Банчан бы кровью подписался под каждым его словом. Потому что он его любит по-настоящему. Искренне. Правильно.   Вечером Феликс все же выпроваживает Бана домой, после долгих рассказов о том, как он жил в этом центре. Хотя рассказом это было назвать крайне сложно: по большей части говорил Бан, задавал вопросы, чтобы ввести Ли в разговор, но последний отвечал крайне сухо, однотипно и односложно «да», «нет», «трудно», «кормили нормально», «ломало», «тяжело». Но самым заветным для Чана стало вытянутое из него обещание. Феликс больше не будет принимать наркотики. Феликс не будет принимать наркотики Как только дверь за Чаном закрывается, Феликс сразу же бежит в свою комнату. Его руки подрагивают от возбуждения и предвкушения полета. По этому он скучал больше, чем по свободе. С громким стуком колени приземляются на паркет. Ли смотрит на заветную половую дощечку, которую он выломал до того, как его принудили к лечению. Он снова поднимает её и откидывает. Деревяшка громко падает и откатывается на пару метров в глубь комнаты, пока тонкие пальцы ищут заветный пакетик. И не находят. Феликс не верит, не может осознать, что Кристофер не шутил насчет того, что он вычистил весь дом. Он мог найти любую заначку. Но не эту же! От резкого поднятия с пола колени жалобно хрустят. Ли пальцами зарывается в свои черные волосы и с силой сжимает их, оттягивая их в разные стороны. На глаза попадается ваза с белыми розами. Феликс почти смеется: символ чистоты. Символ того, что у Феликса все начинается с самого начала, что он чист от наркотиков и прошлых ошибок. Что он начинает жизнь с чистого листа. Ли сбрасывает их на пол. Осколки летят в разные стороны, приземляясь в опасной близости с его босыми ногами, вода растекается по полу, а его белые цветы разбросаны по всей комнате.   Начать жизнь с чистого листа не сложно. Но первая строчка на чистом листе Феликса — звонок Хенджину. Гудки кажутся невыносимо долгими, словно издевающимися над ним, насмехающимися над его слабостью перед запрещенными веществами. — Какие люди! — наигранно восклицает Хван, — чем обязан появлению моей звездочки?   — Хенджин, мне нужна доза. Сейчас. — Разве ты не только вернулся с больнички? — Феликс готов поклясться, что даже сквозь трубку он буквально видит расцветающую на пухлых губах ухмылку.   — Хван, мне сейчас не до твоих шуток. Ты мне нужен. Сейчас.   И Хенджин действительно приезжает довольно быстро. Он знает эту квартиру как свои пять пальцев, наизусть заучил номер и адрес Феликса. Банчан, по сравнению с Хенджином, вообще ничего не знает о Ли. Хван знает все вплоть до того, что Феликс никогда не закрывает входную дверь, если он дома, потому что смерть ему не страшна. Он ее не оттягивает, а желает. Так же сильно, как и дозу. Так же сильно, как и Хенджин ждет расплаты за свою маленькую услугу. По дому быстро расползается запах самого дилера- его Феликс знает как отче наш. Он поворачивает голову в сторону дверного проема и понимает, что даже не удосужился встать с пола перед приездом «гостя». Хенджину, правда на это абсолютно все равно. Он бегло осматривает комнату и на его лице расползается довольная улыбка. Он подходит к парню, когда он сжимает телефон в пальцах до бледности на костяшках. Под его ногами хрустят осколки, горящие под светом уличного фонаря, но он ступает так, словно перед Ли не человек, а кошка: плавно, изящно и завораживающе. Их глаза встречаются на одном уровне, когда дилер садится напротив. Его рука тянется к темным волосам, мягко ложащимися на его длинные, худые пальцы. В глазах Ли плещется нетерпение и жажда, граничащая с безумием. В Хенджиновых- спокойствие и уверенность в своих действиях. — Мне больше нравился блонд. — тихо говорит Хенджин, — я скучал, звездочка. — я тоже скучал по тебе. — выдыхает он, протягивая маленькую раскрытую ладошку, в которую тут же вкладывают маленький пакетик с круглыми таблетками, — Хенджин, это мало. — Я знаю. Остальное после того, как расплатишься. — смеется парень, прежде чем чужие покусанные губы накрывают его. Маленькая ладошка сжимает пакетик, пока на телефон приходит сообщение от Банчана «Спокойной ночи, малыш». Сообщение это останется без ответа. Наутро им снова придется расстаться, а пока есть руки, снимающие с него остатки одежды, губы, жадно исследующие его тело, словно впервые. Феликс потерян навсегда. Чан никогда не сможет его спасти, вытащить из этого дерьма. Панацея Феликса- Хенджин. И сколько бы Банчан не говорил о любви, Ли будет думать только о нем- о черноволосом дилере. Потому что малыш любит дилера.