Our Pace

      Минхо касается его щеки, мягко поглаживая большим пальцем скулу, касание одновременно фантомное и физически осязаемое, заземляющее.              Сынмин резко вдыхает, глаза стекленеют, хотя он не может понять, почему. Ему не было грустно, и его не так легко заставить плакать от эмоций. Тем не менее, вот он здесь; смотрит в большие глаза Минхо своим острым взглядом, внутренности скрутило так, будто они готовы взорваться от натиска нервов и эмоций.              Губы Минхо трогает его фирменная ухмылка, та самая маска уверенности и контроля, хотя и Сынмин, и Минхо знают, что на самом деле он далёк от этого состояния. Минхо был встревожен. Напуган. Взволнован. Влюблён.              Так много эмоций плавало в его глазах, брови едва изогнуты, дрожащая ладонь обжигала щёку Сынмина, как клеймо.              Они просто смотрели; взгляды порхали по чертам друг друга. Так много мыслей сливались в ничто.              Воздух стал тяжелее; прикосновение Минхо становилось всё более осязаемым, а его взгляд словно прикипал к Сынмину.              Глубоко вздохнув для уверенности, Сынмин наконец сокращает дистанцию. Нервозность и закрытые глаза заставили его промахнуться, губами впечатываясь в уголок рта Минхо. Его нос неуклюже ударился о нос старшего, и он почувствовал, как пухлые губы Минхо решительно отвечают взаимностью на его неудавшийся поцелуй на клочке кожи.              Было так тепло. Он даже не успел смутиться того, что не сумел правильно поцеловать Минхо. Сам Ли не обращал внимания. Он просто хотел его – они просто хотели.              Минхо поднимает вторую руку, теперь его ладони удерживают лицо Сынмина, глаза всё ещё закрыты, но губы движутся к цели.              Минхо берёт всё в свои руки; его губы оставляют лёгкие чмоки в уголках губ Сынмина, на изгибе, прямо на нижней губе. Он нежно прикусывает нижнюю, его зубы едва касаются чувствительной кожи, но и это ощущение заставляет последнего резко вдохнуть, а сердце ускориться, сжимая рубашку Минхо на спине.              Минхо продолжал дразнить, точнее, любить губы Сынмина. Наслаждаясь моментом и продлевая прикосновение. Не было необходимости торопиться. Он не хотел. Его переполняли чувства, и ему нужно было, чтобы Сынмин узнал об этом.              Наконец, мягкий чмок прямо в цель, прежде чем их губы наконец соединяются. Сынмин с ходу отвечает на поцелуй, сделав вздох, прежде чем уверенно прижаться к горячей коже Минхо.              Минхо резко отстранился, ладонями крепко удерживая лицо Сынмина достаточно близко, чтобы скорее почувствовать, чем услышать возмущение.              – Чёрт... – выдохнул Ким в знак протеста. Минхо тихо посмеялся, влюблённый и веселый, имея Сынмина там, где хотел. Он никогда не упускал шанс его подразнить. Сынмин имел слишком много контроля и влияния над ним; ему нужно было победить хоть в чем-то.              Он оставил дорожку поцелуев от уголка его губ до ушной раковины, прежде чем мягко прикусить мочку уха, наслаждаясь дрожью, пробравшей Сынмина. Короткие ногти Кима вонзились в кожу на спине старшего, обвив его руками.              Минхо провёл рукой от щеки Сынмина вниз к шее, оставляя после себя мурашки на коже, прежде чем скользнуть ниже, и, наконец, остановиться на талии. Склонив голову и учащенно дыша, он прикоснулся губами к шее Сынмина, от чего тот рефлекторно обнажил большую часть своей кожи, запрокинув голову назад. Минхо сжал его тонкую талию, в то время как младший положил тяжелую ладонь на его затылок, вплетая пальцы в волосы.              Его губы кружили вокруг адамового яблока Сынмина, прежде чем он нежно втянул кожу, чувствуя и двигаясь в такт движению кадыка, когда младший с дрожью сглотнул.              – Минхо…              – Мм?              – Терпеть тебя не могу… – лёгкий укус в линию челюсти заставил Сынмина вздрогнуть. – Блядство…              – Я люблю тебя, – выдохнул Минхо в губы Сынмина, глядя в его полузакрытые глаза своими, блестящими озорством. Он ухмыльнулся, услышав, как участилось дыхание младшего после его слов, прежде чем снова нырнуть за поцелуем. На этот раз, он был гораздо горячее и нетерпеливее, всего было слишком много, но всё ещё недостаточно.              Губы Сынмина приоткрылись без слов, чем Минхо без промедления воспользовался. Их языки переплетались, дыхание становилось тяжелым, а мягкие звуки случайно вырывались из их уст.              Было жарко, кожа пылала, чувства переполняли их. Сынмин потянул его за волосы, не больно, но достаточно, чтобы чувствовать себя слишком хорошо. Обе руки Минхо вцепились в тонкую талию младшего, когда он подтянул его к себе на колени, заставляя оседлать бёдра.              Они оставались так, запутавшись друг в друге, несколько секунд или много часов. Когда они наконец отстранились, закинув конечности друг на друга, Сынмин тихо пробормотал: «Я люблю тебя». Минхо же уткнулся носом в его шею, оставив поцелуй на теплой коже, и они погрузились в безмятежное бессознательное состояние.