Двойник.

"Страх одиночества есть, по сути, страх перед собственным двойником, который однажды приходит и всегда предвещает смерть." Э. Бёрджесс, "M/F".

***

"Dark City" - Andreas Rönnberg

ХХ марта, 20ХХ г...

      "...Память ни к чёрту. Всё тяжелее и тяжелее вспоминать что я делал вчера. Вроде просто сижу дома и пытаюсь работать писать музыку, но каждый вечер ощущение что я теряю кусок каких-то важных воспоминаний. В то же время я всегда выпадаю в одной и той же части своего дома потом там же и просыпаюсь. Реальность путается и очень тяжело с каждым днём не придавать значения этому ощущению. Держусь изо всех сил, но мне кажется я схожу с ума. Надеюсь, что это всего лишь мои дурацкие мысли на фоне недосыпа поэтому буду ждать анализа моего дневника на этой неделе с ещё большим нетерпением, чем раньше. Пожалуйста, порадуйте меня хотя бы обнадёживающими словами. Спасибо и доброй ночи".       Руки Данилы трясутся от приступа тревоги, он кусает губы до крови, отрывая от них кусочки кожи. Он пробегается глазами по тексту своего письма психотерапевту снова и снова, отдирает заусенцы на татуированных пальцах, совсем не обращает внимания на очевидные ошибки в тексте. Картинка перед глазами уже размывается от зудящей в голове мысли, отдающейся эхом в ушах:

"...мне кажется, я схожу с ума."

      Парень быстро выделяет курсором часть текста и полностью стирает её в попытке так же освободить сознание от очевидных выводов. Быстро нажав кнопку "Enter" на клавиатуре, он наконец откидывается в кресле и закрывает лицо ладонями, тяжело вздыхая. Два года терапии не дают своих плодов, а от медикаментозного лечения Кашин наотрез отказывается.       — По личным причинам, - с мольбой в голосе отвечает он на вопрос об этом всякий раз, когда специалист поднимает его, стараясь подобрать к пациенту лучший подход. - Мне нельзя колёса пить, доктор, это по-любому не даст мне нормально работать...а без работы я совсем загнусь...прошу, поймите, давайте поищем какие-то другие способы, но только не таблетки...       Как же много раз за всё время Данила уже прокрутил в голове своё же решение, как же хочется взять слова назад, просто "поглотать колёс" и избавиться от всех этих мыслей. И как же страшно снова услышать этот голос в своей голове. Может быть, парень сильно заблуждается, но он не слышит его уже на протяжение полугода, аккурат с того момента, как плотно начал работать со своими маниями преследования и параноидальными мыслями. Кажется, ещё чуть-чуть и наступит полная ремиссия. Но всё-таки, нельзя останавливаться, думая, что всё страшное позади. Борьба только началась...

"Скорее бы она закончилась... нет сил терпеть."

"I Saw" - Floaty

      Музыкант резко ударяет себя по щекам, будто пытаясь себя разбудить и взбодрить:       — Жизнь продолжается, песни новые сами себя не напишут! - с напускной бодростью в голосе говорит парень сам себе, сильно упирается в подлокотники компьютерного кресла, поднимается с него, сразу же вставляя в уши наушники-капельки, включая музыку. Помогает отвлечься от навязчивых мыслей и немного расслабиться.       Нужно настраиваться на работу, как-никак аудитория долго без новых релизов склонна забывать о существовании своего любимчика, если от него долго нет никаких обновлений. Вот и Данила как раз понимает, что становится жертвой падения той самой статистики. Обычно зубы предательски скрипят оттого, как сильно сжимается челюсть при этой мысли, но сейчас музыка не даёт напряжению возрастать. Казалось бы, как транс может расслаблять? Только одному Богу известно, но парень этим успешно пользуется всё время своей терапии.       Наконец сдвинувшись с места, Кашин выбирает направиться для начала на кухню, чтобы там подойти к холодильнику, выполненному в минималистичной тёмной палитре, открыть его. Несмотря на всё изящество предмета быта, внутри по обыкновению пустовато: две банки энергетика и бутылочка светлого пива покоятся на средней полке; в отсеке для фруктов лежит одно уже на половину сгнившее яблоко, которое Данила старательно игнорирует; в дверцу помещена смятая упаковка какого-то соуса, у которого так же, как и у яблока, совсем истёк срок годности.       Музыкант пялится на совершенно пустые полки около минуты, пробегаясь по ним глазами и будто пытаясь найти что-либо, что привлечёт его внимание. По итогу, поймав себя на этом, парень вздыхает и хлопает себя по лбу в совершенно обречённом выражении искренней тоски. Прикрыв глаза, парень делает глубокий вдох через нос, плавно выдыхает через рот. Казалось бы, обычное действие, но холодный воздух из холодильника заставляет мозг работать быстрее, и Кашин наконец берёт в руки несчастную бутылку пива, на ходу открывает её и с совершенно безразличным выражением лица откидывает крышку куда-то за спину. Издав несколько звонких стуков, та закатывается под стол, где будет лежать, наверное, следующую вечность.       Закончив на кухне, Кашин идёт обратно в комнату, покачивая головой в такт песне и периодически причмокивая губами от горького хмельного вкуса на языке. Губы слегка пощипывает пузырьками, лопающимися на тонкой ткани, алкоголь попадает в раны, заставляя облизываться. Парень проходит аккурат мимо ванной комнаты, когда периферическим зрением замечает справа от себя какое-то движение в темноте. Лёгкая волна мурашек проходит по спине. Не снимая наушники, Данила делает пару шагов назад, выглядывая из дверного проёма.       Прямо на него из отражения в зеркале смотрит он сам, но из-за приглушённого в коридоре света и отсутствия оного в ванной комнате фигура выглядит действительно пугающе. Чёрный силуэт на фоне тёплого жёлтого. Казалось бы, ничего страшного, это же ты сам в зеркале, но в ситуации Данилы достаточно какого-нибудь шороха, чтобы его инстинкт самосохранения в купе с паранойей и тревогой создали почву для паники. На спине теперь уже буквально собирается пот, но Кашин всё никак не может заставить себя сдвинуться с места, вместо этого смотрит в одну точку, будто следя за действиями фигуры напротив...       Самое страшное в жизни с параноидальной шизофренией - это находить подтверждение своим опасениям через свои же галлюцинации. Твой мозг начинает переваривать сам себя, будто желудок, оставшийся без еды дольше, чем обычно. Видишь то, чего нет, но всё равно не можешь не верить в происходящее, потому что для тебя всё материально.       Вот и Данила не может не верить, что видит сейчас буквальное зарождение нечистой силы перед своими глазами. Рука существа поднимается, раскрываясь в пятерне, начинает дразниться, перебирает пальцами, пока Кашин с абсолютно бледным лицом, от которого кровь отлила за считанные секунды, наблюдает за происходящим. Он не в силах что-либо сделать. В какой-то момент его рука всё-таки быстро бьёт по выключателю, и он встречается взглядом со своими полными безумного ужаса и в то же время недоумения глазами. Он за пару больших шагов подходит к раковине и упирается в неё руками, всматривается очень внимательно в маленькие зрачки: не бегают ли они в противоположные стороны, не моргают ли глаза "когда не надо". Каждая деталь важна.       Трек уже успевает дойти до кульминации, когда уши Данилы пронзает писк высокой ноты. Последнее, что успел запомнить парень, падая без сознания на пол, - это ехидная улыбка в отражении.

"...моргнул."

На следующий день...

      Головная боль. Невозможно открыть глаза, в затылок сразу же будто вонзается острый гвоздь, проходящий сквозь гематому. Данила болезненно стонет, переворачиваясь на правый бок, обнимает себя за плечи, чувствуя под собой холод кафельного пола. Парень вытягивает руки перед собой, старается раскрыть веки хотя бы немного, свет лампы тут же неумолимо просачивается сквозь них, заливая глазное яблоко спазмом, заставляя жмуриться. Кашин сдаётся, безмолвно расслабив руки. Коснувшись пола, кожа даёт импульс прохлады по всему телу, Данила расслабляется. Постепенно осознание даёт наконец понять, что музыкант оказался на земле, да ещё и в собственной ванной. Мало того, он к тому же и мокрый, вся его домашняя одежда сырая насквозь, он чувствует, что и носки тоже. "Я что, залез в душ в одежде? С одной бутылки меня так унесло?" - проносится моментально в голове, Кашин наконец предпринимает более удачную попытку встать, оказывается на коленях, чудом не режется об осколки пивной бутылки.       — Сука... - протяжно шипит Данила, прислоняя холодную ладонь ко лбу и потирая его.       Если бы не это движение, парень бы ещё не скоро заметил то, что сейчас повергло его в буквально панический страх. Вся внутренняя часть его предплечья испещрена неглубокими порезами поперёк конечности; кровь где-то уже запеклась, а где-то продолжает собираться мелкими капельками из раны. "Что за чертовщина?" - на глазах Кашина начинают собираться слёзы уже неподдельной паники и отчаяния, когда он вдруг слышит звонок в дверь. Резкий звук заставляет его вздрогнуть, он опускает руку вниз, чтобы упереться в пол и встать, но в итоге всё-таки режется об острый кусок бутылки. Снова тихо выругавшись сквозь сжатые зубы, Данила вскакивает с места, направляется в прихожую, оставляя за собой следы: грязная вода вперемешку с мелкими камушками и пылью.       С каждым шагом приближения к двери пульс неумолимо повышается, вместе с ним повышается и уровень тревоги. Страшно узнать, что или кто за дверью. Полиция? ОМОН? "Что я натворил?" - по обыкновению кусая губы, Кашин проворачивает в голове все возможные варианты. И как же он рад ошибаться именно сейчас.       — Что случилось? - прижавшись ухом к двери, громко произносит парень, немного хмурясь от всё ещё беспокоящей его боли.       — Это ты мне скажи, - раздаётся с другой стороны, тон голоса молодого человека одновременно обеспокоенный и подозревающий. - Ты же меня позвал, разве нет? Говорил, что это очень срочно и касается твоего лечебного дела...       Данила, даже не успев хорошо подумать, быстро открывает дверь, заставляя человека напротив сначала вздрогнуть от неожиданности, а затем прищуриться, оглядеть себя с головы до ног.       — Что случилось? - быстро задаёт вопрос психотерапевт, его плечи, накрытые мокрым чёрным пальто, медленно опускаются, голос становится уже сочувствующе-тактичным, когда он переводит взгляд на руки Кашина, - у тебя был приступ?       — Доктор...       — Я думаю, тебе лучше пригласить меня внутрь, чтобы мы могли спокойно поговорить, - перебил профессор. - И лучше тебе рассказать всё в точности так, как ты помнишь...       Ничего не возразив, Данила отошёл в сторону, приглашающе протягивая руку в сторону, но тут же опуская её вдоль тела - вспомнил о порезах. Невысокий парень снял пальто, взял его за петельку, быстро оглянулся вокруг себя. Заметив лёгкую сконфуженность гостя, Кашин быстро протянул изрезанную руку в сторону доктора, взял пальто и повесил его на вешалку у двери. Без слов взглянув в глаза хозяину квартиры, терапевт тихо произнёс:       — Я слушаю тебя.       — Мне нечего Вам сказать, - пожав плечами, Данила начинает шагать обратно вглубь дома, сразу же выбирая направление в сторону кухни. - По крайней мере ничего нового Вы от меня не услышите...       Он замечает, как гость замедляет шаг, проходя мимо ванной, тихо вздыхает, но ничего не говорит. Благодарностью Данилы становится такой же тихий вздох. Оба молодых человека располагаются на кухне, на небольших стульях с высокими спинками, доктор сразу же достаёт сигареты из небольшого нагрудного кармана белой рубашки с коротким рукавом. Резко спохватившись, мужчина обращается к пациенту:       — Можно?... - становится его вопросом, на что он получает короткий кивок.       Зажигалка щёлкает в абсолютном безмолвии, опаляет кончик дешёвой сигареты, дым вырывается из приоткрытых губ на выдохе. Всё это заставляет Данилу почувствовать какую-то неприятную дрожь в желудке, он откидывается на спинку стульчика, в унисон выдыхает воздух в потолок.       — Так ты ответишь на мой вопрос? - Кашин почему-то не успел заметить, когда доктор и пациент успели договориться о формальном общении, терапевт теперь обращается к собеседнику на "ты", в отличие от самого пациента.       — Я не уверен, что именно это было, - снова из груди парня выходит усталый вздох, он накрывает лицо ладонями, сильно зажмуривает глаза. - Но я точно уверен, что я пересмотрел своё решение насчёт таблеток...       — Об этом мы с тобой ещё поговорим, сейчас меня интересует, что ты помнишь.       Рассказ Данилы на удивление доктора оказывается коротким, мужчина внимательно слушает все подробности распорядка дня Кашина, парень в свою очередь часто замечает уж слишком заинтересованный взгляд доктора на своих руках, дым часто попадает в глаза мужчины, но тот ни на секунду не отвлекается. Данила, в целом, не против, ведь и для него всегда важна каждая деталь.       — Я тебя понял, - доктор делает очередную затяжку из сигареты, стряхивает истлевший табак в стоящую рядом пепельницу. - Ты сказал, что решил пересмотреть своё решение по поводу медикаментов...с чего вдруг?       Данилу почему-то не удивил подобный вопрос, он даже не заострил внимания, а просто ответил:       — Я устал от этих галлюцинаций, доктор, - глаза предательски наполнились крупными каплями слёз, Данила смотрит на свои ступни, отдаваясь ощущению тоски и безысходности, - может, хоть колёса помогут, нейролептики какие-нибудь...       — А ты уже имел опыт с такими сильными галлюцинациями? - наклонив голову, профессор машинально закидывает одну ногу на другую, будто он в своём кабинете, а не на кухне своего пациента. - Расскажи, это достаточно серьёзная деталь, она может помочь мне в изучении твоего случая. Погрузись в воспоминания...       — Хорошо, доктор...

ХХ мая. Три года назад...

"Любовь" - DK.

      Данила уже не помнит в точности, как проходила первая часть его дня, но его окончание у него уже не получится забыть, как бы он ни старался. Казалось бы, началось всё как и всегда в дни, когда он своими друзьями-коллегами выбирался в ночной клуб: большая компания приезжает в назначенное место, уже поддатые, а где-то и употребившие, все разбредаются по клубу в разные углы в поисках интересующих атрибутов богемной жизни. Для каждого это что-то своё: для кого-то алкоголь, для кого-то - симпатичные, инфантильные девушки, для кого-то ещё большее количество наркотиков и "кайфа" от всеобщей атмосферы безумия и отдыха. Данила в какой-то момент своей жизни становится именно последним вариантом. Поэтому сегодня он сидит в компании симпатичной молоденькой девушки-проститутки в VIP-зоне, ждёт своего курьера. Он знает его лично достаточно давно, познакомились ещё до популярности музыканта, поэтому не боится звать его вместе с товаром прямиком в ночной клуб. Он точно не сдаст.       Полчаса ожидания, и заветный порошок рассыпается тонкой полосой по чёрному глянцевому столу, Данила достаёт из заднего кармана штанов бумажник и нарочито показательно выуживает оттуда небольшую металлическую трубочку с полым шариком на конце. Прислонив её к ноздре, он торопливо склоняется над столом. Сделав носом долгий и шумный вдох, он быстро выпрямляется и закидывает голову назад, взмахнув чуть вспотевшими волосами. Глаза широко открыты, а тело сотрясается в ожидании прихода, на губах появляется еле заметная ухмылочка.       — Как всегда забористый, - довольно произносит Данила, кивнув продавцу, стоящему совсем рядом. - А таблетки принёс? Я хотел попробовать, может ещё сильнее вставит...       — Чел, просто подожди, пока порошок подействует, - цыкнув, отвечает парень, переминаясь с ноги на ногу и периодически поглядывая на сидящую рядом с Кашиным девушку: ей явно не интересно, что происходит между музыкантом и дилером, она смотрит по сторонам и немного покачивается в ритм громкой музыке, закинув одну ногу на другую, немного обнажив бледные бёдра под мини-юбкой расцветки металлик. Весь её образ говорит о том, чем она занимается в подобных заведениях пятничными ночами. - Зачем жрать-то всё подряд?! Тем более амфетос, ты и так в последнее время на измене какой-то, завязывай...       — Закрой ебало! - рявкает Данила, тут же разразившись диким хохотом. - Твоё дело бабки брать и дурь доставать, а не поучать меня...я ещё раз спрашиваю - ты принёс или нет? Бабки сразу, налом.       — Да принёс-принёс, не ори! - барыга, закатив глаза, достаёт из заднего кармана рваных джинсов маленький прозрачный зиплок с белыми таблетками внутри. Зажав его между указательным и средним пальцами, он протягивает худую руку в сторону Кашина, фыркает себе под нос, - псих...       — Вот видишь, можешь, когда хочешь! - достав из всё того же бумажника несколько купюр крупного наминала, Данила вкладывает их в ладонь продавцу через рукопожатие; передав нужную сумму, коротко трясёт ладонь, чувствуя прикосновение тонкого пакетика к коже руки. - А теперь - скройся с моих глаз, я вообще-то занят, если ты не заметил.       Девушка рядом с Кашиным тихо хихикает, прикрыв рот ладонью, обращая тем самым на себя внимание незнакомца-продавца. Тот в ответ лишь снова тихо фыркает и, засунув руки в карманы чёрной толстовки с капюшоном, быстро ретируется из зала.       — А можно и мне попробовать? - вдруг подаёт голос спутница Кашина, немного переминаясь на диване и с интересом глядя на прозрачный пакетик в руках музыканта, пока тот достаёт одну таблетку и быстро глотает её. Её большие серьги немного качаются из стороны в сторону, создавая розовые блики от освещения комнаты, чем на короткий момент заставляют Данилу нахмуриться.       Ответа на свою просьбу девушке ждать долго не приходится. Буквально через мгновение, Кашин ловко кладёт наркотик себе на язык, игриво дёрнув им, быстро сливается с дамой во влажном, долгом и пьяном поцелуе. Быстро передав языком таблетку в рот напротив, парень буквально заставляет её проглотить. Девушка немного хмурится, но, отпив немного сладкого коктейля из своего бокала, снова рассыпается в звонком, даже чуть-чуть наивном смехе:       — Я как будто в каком-то фильме дурацком, - хохочет она, пока музыкант нежно поглаживает её талию, так удобно открытую из-за короткого топика, украшенного серебристыми пайетками.       — Может, ко мне? - спутница даже вздрогнула оттого, как кожу на ухе обдало горячим дыханием, когда Кашин резко приближается к ней. Уже ставшие ненавистными серьги коротко прикасаются к искусанным губам парня, от чего он рефлекторно сжимает челюсть.       Девушка думает недолго, уже через каких-то пятнадцать минут, успев употребить ещё пару таблеток и треть пакетика кокаина, оба буквально вваливаются в салон роскошного автомобиля. Время для них тянется очень медленно, поэтому, даже сев в такси уровня бизнес, ночные любовники не перестают ласкать и целовать друг друга. Зрелище не романтичное, не страстное, а скорее животное и отталкивающее, поэтому водитель аккуратно поворачивает зеркало заднего вида в салоне, стараясь смотреть исключительно на дорогу. Парочка, естественно, не замечает этого сдержанного, но понятного жеста, поэтому продолжает свой акт похоти, чуть ли не доходящий до активных действий прямо во время поездки. Потом долгая дорога до парадной, от её двери до лестницы в квартиру, торопливый поиск ключей, топот четырёх ног в прихожей. Кашин быстро подхватывает хрупкое тело девушки на руки, от чего её серебристые в тон юбке туфли на высокой шпильке с грохотом падают на пол вместе с небольшим белым клатчем. Музыкант не перестаёт целовать спутницу с максимальным напором, даже порой взрыкивая и сталкиваясь с ней зубами во время поцелуя, берёт направление в сторону спальни.       Естественно Данила помнит, как выглядит его квартира, поэтому даже в темноте он быстро доходит до большой комнаты с двуспальной кроватью, небрежно бросает девушку на застеленную шёлковым покрывалом поверхность. Дама в начале суетится после того, как резко включается свет на прикроватной лампе, но позже снимает свой топ, обнажая аккуратную, но такую же бледную, как и остальное её тело, грудь с двумя бусинками уже затвердевших сосков. Не сумев сдержать своего порыва, парень быстро стягивает с себя штаны и чёрную рубашку с вертикальными полосами, нависает над девушкой, заставляя её томно застонать. Снова пара сливается в долгом, тягучем поцелуе, пока руки обоих изучают тела напротив. Данила уже готов слиться с ней в чём-то, казалось бы, страстном и грязном, как вдруг отчётливо слышит её злорадный смех.       — Ты чо? - разорвав долгий поцелуй, пьяно смотрит на девушку музыкант, с его лба падает небольшая капелька пота, остаётся высыхать у дамы на щеке.       — В смысле, ты о чём? - её взгляд рассредоточен и полон искреннего непонимания и даже обиды, она смотрит в глаза напротив, но находит в них лишь подступающий гнев. - Ты передумал что ли?       — Хули ты угараешь? - в привычной, нарочито грубой и дворовой манере выкрикивает Кашин, сильно сжимая простыни обеими ладонями до белизны на костяшках, - надо мной смеёшься, шлюха?!       — Ты охуел?! - вдруг показывает и свою хамоватую натуру дама, почему-то даже не пытаясь выбраться из-под парня, всё ещё находясь фактически под его напором. - Как ты вообще себе посмел так меня назвать, нарик конченый?!       Тут уже Данила не сдерживает своей ярости и в полной мере проникается ей. Сев на девушку сверху, он быстро хватает её тонкую шею в свои ладони, полностью обвивая её вокруг, смыкая пальцы. Он сильно сдавливает её одним движением, на лице у парня отражаются все его отрицательные эмоции: гнев, ненависть, где-то даже обида и смущение. Они сливаются в одной гримасе, заставившей девушку коротко взвизгнуть от испуга.       — Не смей надо мной смеяться, тварь! - рычит Кашин, стиснув зубы. Девушка впивается в его ладони своими нарощенными ногтями с ярким шимерным покрытием до тех пор, пока по коже парня не начинают стекать струйки крови. - Я убью тебя...Я убью тебя, сука!       Последний короткий миг, мерзкий щелчок позвонка в шее, и хватка девушки ослабевает вместе с руками Данилы. Лицо парня моментально белеет от осознания произошедшего, руки тут же начинает сотрясать крупная дрожь. Он закрывает ими свой рот, сдерживая отрезвляющий крик о помощи. Всё ещё полностью раздетый, он вскакивает с постели и ещё пару секунд смотрит на бездыханное тело на своей кровати, совершенно не представляя, что ему делать дальше. Он тратит драгоценное время, мечется до самого момента, пока не вспоминает о непрямом массаже сердца. Очевидно понятия не имея, как его делать, Кашин стаскивает уже немного задубевшее тело с кровати за руку, кладёт его на пол. Сев рядом на колени, он кладёт обе руки на оголённую, прохладную грудь и начинает дёргано двигаться, будто прыгая руками на мышцах. Только в момент, когда слышится хруст тонких рёбер, парень останавливается и, разразившись отчаянным воплем, падает на бок, закрывая лицо ладонями и выпуская потоки слёз на грубую кожу. Запахи, звуки, тишина - всё бьёт по органам чувств, и музыкант издаёт последний горький всхлип перед тем, как окончательно отключиться от шока.

~

      — Я, слава Богу, не успел довести всё до необратимого, - прочистив горло громким кашлем, заканчивает Данила свой намеренно изменённый рассказ. - Она очень долго плакала, видимо сильно испугалась. Я не пытался никак её успокоить, потому что сам ещё толком не соображал. В итоге я уговорил её забыть об этом, пообещал ей крупную сумму. Потом я заплатил ей и вызвал такси...она уехала.       Доктор внимательно смотрит на пациента, подперев щёку кулаком, и, немного щурясь, даёт ему договорить, явно не желая прерывать внеплановую терапию.       — Потом месяца два-три меня мучили кошмары, где я всё-таки её, ну... - Данила не хочет говорить клокочущее в подсознании слово, во рту от напряжения быстро копится слюна. - Я стал видеть её в том клубе и постоянно был на паранойе оттого, что боялся, что она всё-таки кому-то что-то расскажет. Перестал в итоге туда ходить. Стал больше сидеть дома, потому что она, блять, стала мне на каждом углу мерещиться!       Музыкант чуть горбится, смотря на свои ступни, нервно чешет затылок, будто пытаясь собрать свою версию событий в одну точку.       — Ну и в итоге всё это вылилось в то, что Вы уже знаете, - не найдя лучшего завершения, выпаливает Данила, - тени, глаза в отражении лишние, нематериальное...я правда устал от этого.       Не выдержав, парень резко сгибается, упираясь локтями в колени, зарывается в рыжие волосы руками и жмурится. Вся эта история для него, очевидно, мощнейший триггер, поэтому он переживает не самое лучшее состояние. Вопреки всем его внутренним мольбам и вопреки, казалось, налаживающемуся ментальному состоянию, он снова начинает слышать надоедливый шёпот в голове.       — Данила, - вдруг возвращает в реальность голос доктора, - то, что ты рассказал мне, - действительно трагичная история. И я рад, что ты обратился ко мне со своей проблемой и сейчас рассказал всё так, как помнишь, но...как бы сказать тебе. У меня есть ощущение, что это не совсем правда.       — На что Вы намекаете? - не меняя своего положения, обеспокоенно вопрошает парень.       — Я имел дело с разной степени ментально нездоровыми людьми, - казалось, мягко подводит к сути терапевт, чтобы в следующих же словах вызвать у Данилы буквально град пота по шее. - В том числе и с теми, кто когда-либо попадал в ситуацию, когда приводил к чьей-то смерти.       Кашин молчит, начинает только немного мотать головой из стороны в сторону, будто уже заранее не соглашаясь со всеми аргументами и обвинениями доктора.       — Послушай, думаю, и для тебя самого вполне очевидно, что у тебя серьёзная травма. И как специалист и, скажем, человек, который узнал тебя с этой стороны лучше всех за последнее время, могу точно сказать, что эта история не могла так сильно отпечататься на твоей психике, если бы всё закончилось так, как ты рассказываешь. И я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь рассказать всё так, как было на самом деле.       — Но так всё и было...       — Я хочу для тебя лучшего исхода и, поверь мне, учитывая твоё состояние, я уверен, что тебе можно помочь, не навредив. Но единственное, что тебе следует понять, - это то, что тебе нужно быть максимально честным. Как сейчас со мной, так и в дальнейшем, на своём пути в будущем. Можно я задам тебе прямой вопрос? Только постарайся максимально сосредоточиться на мысли о том, что я сейчас совершенно не хочу для тебя зла и, очевидно, ни в чём не обвиняю, а только хочу прояснить для себя.       Данила коротко кивает, тихо всхлипнув.       — Хорошо, - снова вздыхает врач, скрестив руки на груди в закрытой позе и приподняв подбородок, смотрит куда-то в сторону, стараясь не переводить взгляд на измученного пациента. - Данила, скажи, пожалуйста, честно: та девушка действительно выжила?       Парень мотает головой, медленно и тягуче.       — Ты попытался спасти её? - кивок. - Было уже поздно? - снова кивок, дважды. - Ты...избавился от тела или, может, оставил его в квартире и где-то прячешь?       Наконец, спустя весь этот односторонний диалог, Данила делает новое движение. Он, не подняв головы, протягивает изрезанную руку в сторону холодильника, указывая татуированным пальцем куда-то в сторону морозильного отделения. Этим жестом он заставляет врача обратить внимание на предмет бытовой техники, подняться со стула, тот отзывается на это звонким скрипом по плитке. Терапевт короткими шажками подходит к холодильнику, он даже опускается на корточки и нехотя, но уверенно берётся за ручку дверцы. Дёрнув её, он сразу же видит внутри несколько чёрных мусорных пакетов, обёрнутых вокруг синей изолентой. Специалисту не нужно много времени, чтобы понять, что это части тела, что Кашин не стал бы врать об этом в своём состоянии. Это не шутка, не розыгрыш, это действительно доказательства непреднамеренного, но жестокого и тяжкого преступления.       — Где ты сделал это? - закрыв дверцу, молодой человек всё ещё находится на корточках, когда слышит ответ достаточно близко к себе, за своей спиной.       — В ванной, - голос музыканта немного срывается, сквозь короткую фразу слышно плач отчаяния и искренней вины.       — И что ты собираешься делать с ним? - животный страх жертвы охватывает мужчину, он коротко сглатывает, буквально чувствуя давящую атмосферу разговора.       — Ничего, доктор, оно останется там...       — Теперь ты убьёшь и меня? - уже больше от испуга, но всё ещё профессионально-спокойным тоном спрашивает терапевт.       — Я не хочу этого...я просто устал слышать эти голоса...       — Что они говорят тебе? - не прекращает анализа врач, подсознательно уже предполагая ответ.       — Что я буду так же одинок всю оставшуюся жизнь, сгнию в тюрьме и...Что Вы всё расскажете полиции, и меня кинут в тюрьму гнить на всю жизнь. Я не хочу этого...я не выдержу больше...       — Так а почему ты не избавишься только от себя, зачем ещё больше марать руки? - непрофессиональный, а больше уже искренне честный вопрос в попытке защититься.       — Вы видели, что я делаю со своим телом. Они не дают мне умереть, когда у меня приступы...       — Данил, пожалуйста, не делай ещё больше ошибок, я могу тебе помочь... - молитва, явно обречённая быть проигнорированной.       — Мне поможет только смерть, доктор...прошу, простите меня.       — Постой...       Короткий звук выстрела, звон упавшей гильзы. Из дула небольшого пистолета вверх струится дым, уходит куда-то в потолок. Тело падает на пол с грохотом, обмякает на полу, вокруг головы растекается лужа крови, из раны в подбородке небольшими пузырьками выходит воздух, голова хрипит в последней агонии хозяина, рыжие волосы опадают в мутнеющую жидкость, впитывая в себя алую влагу. Болезненный и сочувствующий вздох единственной живой надежды на спасение:       — Что же ты наделал, парень...

Fin.