К краю мира и обратно

Холодно, Боги, как же холодно и темно. Так хочется свернуться в клубок и обнять себя руками за подтянутые колени, закрыть глаза. Ничего не меняется. Внезапная яркая вспышка на мгновение дезориентирует, заставляя зажмуриться и укрыть лицо от яркого света, но даже так под закрытыми веками её всё равно видно. В этом свете быстро, слишком быстро, мелькают образы. Хаотичные, непонятные, несвязанные, словно кто-то очень быстро листает книжку с яркими иллюстрациями. Всё заканчивается так же внезапно. Оставляя снова дрейфовать в тёмном ничто. Время здесь было единицей настолько условной что невозможно было понять сколько минут, часов, а может и дней в нем уже прошло. Существовало ли оно здесь на самом деле. Ответа не было. Как и на сотни других подобных: кто я, где я, что это за место... Тьма снова уступает место свету, но в этот раз все происходит совершенно иначе. Тягуче, неспешно. Взору предстаёт Лес, тот самый, который часто описывается в детских сказках. Чистый, нетронутый временем и людьми. Высокие ели утопали в роскошных снежных шубах, на ветвях редких берёз, затерявшихся среди лесных красавиц, сидели серые птички с яркими алыми грудками и чёрными шапочками. Они жались друг к дружке, стараясь сохранить как можно больше тепла, пушились, от чего становились похожи на причудливые шарики. Среди деревьев клубился морозный туман, подсвечиваемый первыми лучами утренней зари. Мороз щипал за нос и щёки, украсил брови и ресницы белым инеем. Откуда-то разливался едва различимый мелодичный звон колокольчиков. Такой невесомый и тонкий, серебристый, что его можно было принять за мираж. Посреди поляны стоит огромный серебристо-серый волк. Янтарные глаза, словно по-человечески, смотрят в самые глубины забрёдшей сюда души. Долго, немигая, а затем поднимает морду ко всё ещё тёмному небу и протяжно завывает. Ему вторит голоос, за ним ещё один, и ещё, и ещё... Все расплывается перед взором, теряя очертания... Пробуждение случается внезапно, с глубоким резким вдохом она открывает глаза, чтобы тут же их зажмурить и тихо застонать от накатившей боли. Перетерпеть несколько мгновений и осторожно приподнять веки ещё раз. Света в мельком увиденной комнате было немного, но и этого хватало чтобы в дополнение ко всему спектру ощущений казалось буд-то в глаза насыпали горячего пепла. - Очнулась наконец. Я уж думал, что не дождусь твоего возвращения в этот мир, -послышался откуда-то сбоку незнакомый мужской голос. В нём отчётливо проскакивали едкие нотки. Кажется, собеседник был доволен своей работой, но при этом недоволен чем-то другим. Он бы скорее всего и не заметил сразу пробуждения своей подопечной, если бы не дежурил в это время у её кровати. Вторая попытка открыть глаза оказалась чуть более удачной, и пусть свет всё ещё раздражал можно было уже хоть что-то рассмотреть. Первым в обозримом пространстве оказался потолок и поперечные брёвна к которы на вбитые гвозди были подвязаны пучки ароматных лекарственных трав. Она бы с радостью что-то ответила, но в горле неприятно запершило, а язык неприятно лип к нёбу. Ужасно хотелось пить. Глаза пришлось прикрыть ибо голова пульсировала от боли, но стоило смежить веки и вроде становилось легче. - Надеюсь, в этот раз ты будешь в состоянии сама пить, - словно бы прочитав её  мысли снова произносит спаситель. Однако вместо того чтобы дать воды сразу он сначала осмотрел рану и оценил процесс заживления. Лишь потом показался в поле зрения вместе с миской, в которой плескалась жидкость. Говоривший оказался молодым мужчиной, на первый взгляд не старше трех десятков лет. И первыми запомнившимися чертами его внешности оказались бледная кожа, белые-белые волосы и зелёные глаза, так похожие своим оттенком на молодую траву. Он сначала положил прохладную руку, в самом деле показавшуюся просто ледяной, на лоб девушки. Чему-то кивнул и поднёс посудину с желанным содержимым ближе, но не дал выпить сразу, а заставил приподняться настолько, на сколько хватало у его пациентки воли и сил. Лишь когда одарённая проявила себя в достаточной мере, мужчина всё же соизволил помочь той напиться тёплой воды с добавлением растительных настоев. И хотя сама вода была не холодной, ведь такая могла бы только навредить, но всё равно дарила прохладу. Слабый и мятный привкус выделялся на фоне прочих трав, перебивая горькие ноты. К тому же, тело пусть и на чуть-чуть, но забывало о боли, переключаясь на вкус. Внезапно в доме раздался стук крепкого кулака о деревянную дверь. -Господин маг! Господин маг! - слышались слова, сначала приглушенно, затем все ближе. Тут же в комнату ворвался широкоплечий детина. Лицо выбритое но все в саже, руки здоровые словно стволы деревьев, а росту столько, что приходится пригибаться да бы зайти внутрь. -Что произошло? - ровным тоном спросил зеленоглазый, но ворвавшийся словно на стену налетел. Вмиг как будто уменьшился в росте, побледнел и не смел взгляда от пола оторвать, все время теребя в руках шапку. Сам же молодой маг не отрывался от дела, пока миска не оказалась пуста. И, пока детина мямлил слова, аккуратно уложил девушку обратно на кровать. -Там, это самое… Люди какие-то пришли, с мечами наголо. Орут, ищут кого-то, девок тащат, а один и вовсе…- мужик сглотнул и даже попытался поднять умоляющий взгляд на одарённого, но не сумел, - парнишку в сарай потащил, тому и десяток зим не стукнул. Господин маг, молю, не погубите, не дайте сгинуть. Вы же сами... -Да-да-да. Сейчас посмотрим, - ответил лекарь, и в голосе звучало нетерпение с предвкушением чего-то интересного. -Ты, лежать, - бросил он раненной уже выходя из комнаты, мужик тут же засеменил следом, аккуратно, словно хрустальную, прикрывая дверь. Звуки шагов становились все тише, пока не исчезли окончательно. Шло время. Прошло ли всего пара минут, а может час или больше? Трудно судить когда сам лежишь, еле находя силы что бы глотнуть воды. Тишина убаюкивала разум и незаметно для самой себя одарённая скатилась в лёгкую дремоту. Состояние требовало отдыха. В какой-то момент снаружи раздался мальчишеский крик, наполненный большой боли. Все ближе и ближе, пока ор не начал раздаваться буквально за дверью. - Да положи его уже на стол! - уже знакомый  голос спасшего девушку мага, - вот так. Держи его что бы не дёргался! Крепче держи, или всех прибью, подниму и снова прибью! Молодой мужчина раздавал указания, а ребёнок все кричал и кричал, со слезами, со стонами. За надрывным голосом сложно было разобрать «Не режьте господин, пожалуйста не режьте!» Но все таки, если вслушаться, возможно. Вдруг крик стал столь громкий, столь пронзительный, что, казалось, вот-вот разорвутся перепонки в ушах, или лопнут склянки на полках. Трудно поверить что горло десятилетнего ребёнка может издавать такой душераздирающий визг. Лежавшей в своей постели девушке удалось лишь с большим усилием натянуть одеяло до самой макушки. Она не любила детей, ненавидела их истерики и плачь до зубовного скрежета. Эти необъяснимые эмоции прорастали куда-то вглубь её прошлого. Были бы силы хотя бы перебралась туда где просто не слышно как от боли страдает мальчишка. Крики и плачь продолжались на протяжении часа, то набирая силы, то стихая, пока, в конце концов, не сменилось на мычание. Голос лекаря так же изредка вклинивался в череду детских визгов. Но, все что удавалось расслышать через дверь и общее состояние сознания незнакомки лишь некоторые фразы. "Вот тут держи", "Ну чего мы такие бледные? Костей не видел что ли?!" А после звука падения на пол чего-то грузного: "Да-а, слабенькое нынче мужичье..." - Пришли баб, пусть приберутся. И да! Если хоть одна тварь тронет даже травинку с полок... -  так и не договорив молодой мужчина зашёл к девушке. Был он слегка взлохмачен, устал, с совсем редкими и, считай, не заметными капельками крови на плечах рубахи и лицом довольного сделанной работой человека. - Тц, а я то думал приду, увижу тут настоящее непотребство, в виде свесившегося с кровати тела, - после критичного осмотра своей невольной гостьи произнёс маг, - ну, или просто на полу повалялась. Такие как ты, ведь почти поголовно на детский крик реагируете: рвётесь, мчитесь, а что и как не разбираетесь. Мне бы было забавно, а так... Скучная ты. Закончив на том речь беловолосый уселся на стул, закинул ногу на ногу, да замолчал, глядя куда-то в пустоту. Девушка на его слова отреагировала только хмыком и прикрыла глаза и сама того не заметив вновь внезапно быстро задремала. Так продолжалось пока в дверь не постучался тот же самый детина, разорвав странную тишину и выдернув из той самой дремоты. Мягонько так, будто дерево может песком осыпаться. Выглядело забавно. - Господин маг, тут ето... Прибраться пришли... Да. А чего делать с телами? - М? - Не по людски етонова-то, на дороге оставлять. - На кладбище вели отнести. Не закапывать. Разберусь. И вообще, завтра туда никому не велено ходить. - Понял, господин маг.-Буркнул здоровяк да удалился. - С какими дураками приходится иметь дело, - покачал одарённый головой - "не по людски!" А когда те девок тащили, да мальчонку чуть не "облюбили", да руку сломали, что локоть оторвало, было великим проявлением человеколюбия! Глубоко вдохнув зеленоглазый поднялся, и, одним движением, откинул одеяла с девушки, открывая взору её тело, прикрытым лишь исподним, и то, держащимся на честном слове. Однако выражение лица мужчины, даже эмоции в его глазах совершенно не были таковыми, как у человека что возжелал женщину. С той же физиономией лекари в тысячный раз промывают рану, с той же мордой мясник забивает сотого бычка. Вид обнажённого тела было лишь рутинным делом, которое надо выполнить. Вот что виделось на молодом лице и в глазах. Лекарь влажной тряпкой протёр, везде и всюду, кожу больной. Поднимал и опускал ноги, сгибал малые и большие суставы, переворачивал с одного бока на другой, при том стараясь меньше тревожить грудную клетку. Так ухаживают за больными что не могут шевелиться. Иначе образуются пролежни, кожа начнёт гнить. Можно было бы велеть делать все это какой-нибудь женщине, аль старушке. Но вдруг вновь случится выброс силы у одарённой? Человеку лишённому дара может хватить, дабы отправиться в мир иной. А амулетов защищающих в таких случаях нет в сей деревеньке. -Ну, раз уж указание "лежать" ты выполнила, то, будет тебе ещё одно. Научись команде "Сидеть". А в качестве стимула: возможность поесть что-то получше бульона. Могу даже косточку дать. Ухмыльнувшись сказанному, собеседник оставил возле кровати миску с отваром, а после ушёл из комнаты. Он придёт ещё раз, что бы напоить больную, дать пресловутого бульона, и вновь исчезнет, уже до утра следующего дня. Или же, если что-то случиться.