Напарники

Pov Мирта Поднимаюсь немного усталая, хотя уже одиннадцать утра. Потираю глаза руками и понимаю… Сегодня, день интервью. Сегодня, последние часы, когда мне не надо выживать. Сегодня, будет похвала от менторов, а завтра, прощание с ними и стилистами. Скоро, я увижу Сигана, он покажет мне платье. Я уверена в своём стилисте, он не подведет, наряд будет чудесен. Поднимаюсь на ноги и направляюсь полежать в тёплой ванне, время ещё есть. Погружаясь в воду, чувствую спокойствие и блаженство. Провожу так пол часа. Не понимаю, почему все движения совершаю на автомате, наверное, перед Играми происходят какие-то изменения. Со многими трибутами так случается. Вылезаю из ванны, вытираюсь полотенцем и натягиваю брюки. Сверху — блузка. Образ готов! Как бы смешно это ни звучало. Иду поесть, за столом собрались все, даже странно. Сажусь между Катоном и Сиганом. Кладу в тарелку салат и гренки. Молча жую, пока не слышу всхлип Жаклин: — Вы так изменились! Я очень горжусь своими детками! — не смотря на то, что мы не её дети, было приятно услышать эти слова. Я улыбаюсь женщине, чтобы поддержать. Брут берёт слово: — После завтрака идёте со стилистами, вам будут шить костюм. Это долго, но оно того стоит. К интервью вы готовы! — заканчивает мой ментор. Энобария согласно кивает, при этом не забывает злобно зыркнуть на Катона. Заканчиваем есть, безгласые убирают со стола. Сиган перекинулся парой слов с сестрой, и Сильвия повела Брауна к себе в мастерскую. Мы со стилистом пошли к нему. Сиган долго показывал множество эскизов с прекрасными оранжевыми платьями. Говорил, что этот цвет мне пойдёт. В итоге, я выбрала персиковое. Оно длинное, с почти прозрачным шлейфом, а что сверху я не могу описать словами. Там ещё ленты какие-то, очень красивые. Причёску Сиган сам выбрал, сказал, что мне понравится. Когда Милла, Мелони и Милон — моя группа подготовки, закончили шить платье и подобрали туфли, стилист мягко вышиб их за дверь. Он отвернулся, позволив мне переодеться. Когда я натянула туфли на небольшом каблуке, стало легко. Не придётся мучатся с тем, что давала Жаклин. Сиган посмотрел на меня и обомлел. Подошёл сзади и поправил шлейф, разгладил некоторые складки, затянул ленточки и похлопал меня по плечу. Затем, произнёс: — Серый костюм Катона очень лаконично смотрится с твоим ярко — персиковым. Не стоит снимать. Через час мы поедем в студию Цезаря. Посиди, а я сделаю причёску. Он то мочил волосы, то сушил. Сиган заплетал косы, перехватывал пряди, и вскоре, я увидела что-то невероятное у себя на голове. — Потрясающе! — это слово вылетело само по себе. Стилист ухмыльнулся: — Я же тебе говорил, — произнёс Сиган. — Пошли, нам пора. Он подал мне руку, я приняла её, и мы вышли из мастерской. У лифта нас ждали менторы, Сильвия с Катоном и Жаклин. Последняя расхваливала Брауна: — Тебе так идёт этот костюм, просто чудесно! — она обернулась и увидела нас. Рот у Жаклин непроизвольно открылся и она запищала от восторга: — Мирта, ты выглядишь сногсшибательно! Это волшебное платье, а прическа… Сиган, как ты это сделал? Мой стилист застенчиво улыбнулся и пробормотал благодарности. Энобария подошла ко мне и погладила шлейф, ей тоже понравился наряд. Брут поправил волосы, чтобы лежали ровно. Катон не шевелился. Затем, он проговорил: — Тебе очень идёт. Выглядишь прекрасно, — звучало немного натянуто, но от души. Я подошла к парню и положив руку на плечо, как это было на Параде Трибутов, сжала его. Он заметно приободрился, и мы всей компанией зашли в лифт. Около двух минут кабина куда-то двигалась. Наконец, двери распахнулись и мы оказались за кулисами студии Цезаря. Шоу начнётся через десять минут. Стилисты идут в зал и занимают места в первом ряду. Менторы и Жаклин стоят рядом. Брут произносит: — Мирта, ты выходишь третья, Катон, ты четвёртый. Не забудьте, какие вы, — они с Энобарией отходят, так как всех трибутов строят в линию. Марвел оборачивается и присвистывает. Моё платье ему понравилось, я ответила, что лучше бы он на Диадему посмотрел, а то на ней сказывается недостаток внимания. Браун посмеивается. Первый наблюдает за своей напарницей, которая поправляет прозрачное золотое платье. В нём она становится ещё красивей, хотя куда уж. По всей длине рассыпаны блёстки и драгоценные камни. Выглядит дорого. Сам Марвел в синем костюме с жёлтым воротником. Вместе с Диадемой они хорошо смотрятся. Цезарь Фликерман выходит на сцену и под громкие хлопки, начинает что-то говорить. Мне совсем не интересно. Погружаюсь в свои мысли. Вызывают Диадему. Она вылетает на сцену, словно бабочка, все её движения отточены. Садится поближе к Цезарю и готовится отвечать на вопросы. В целом, её интервью было неплохим. Первая хихикала, говорила на девчачьи темы и призналась, что на Арене раскроет кое-какой свой секрет. После неё вышел Марвел. Сначала он поразил всех своими серьёзными высказываниями, но потом сильно разрядил публику. От его шуток смеялись все, кроме других трибутов. И вот, ко мне подходит охранник и подводит к ступенькам. Я слышу: — Итак, Дистрикт 2. Мирта Джонс! — кричит Цезарь. Я гордо подняв голову, медленным шагом направляюсь к нему. Ведущий целует мою руку и предлагает присесть, я принимаю приглашение. Цезарь начинает разговор: — Мирта, на Параде вы с Катоном были Богами. Скажи, а в жизни ты какая? — мы с Брутом не репетировали такой вопрос. — Такая же. Учёба в Академии помогает повысить самооценку, хотя заниженной она у меня никогда не была. — Скажи, ты уже знакома с Катоном? — здесь я мастер… — Да, но сразу хочу сказать, что наши отношения исключительно рабочие, мы напарники. Когда прийдет время, я убью Катона, не моргнув и глазом, — вышло убедительно, все поверили. Публика начала восхищаться, отлично. — Ты невероятная девушка, Мирта! Скажи, веришь в свою победу? — лёгкий вопрос. — Да, я могу, я знаю, я умею, я выигрываю! Главное, чтобы победил мой Дистрикт. Если у меня не получится, то это сделает Катон, — зачем-то ляпнула. Ничего, звучит неплохо. — Ты настолько в нём уверена? — интересуется Цезарь. — В этом плане — конечно, — уверяю я ведущего. — Ты говорила про свой Дистрикт. Скучаешь? — спрашивает ведущий. — Есть такое, но я не сомневаюсь, что скоро вернусь туда, эта уверенность греет надежду. А надежда даёт мотивацию, с помощью мотивации я сделаю всё, что угодно, — загнула, так загнула. Все зрители вслушивались в мои философские мысли. Звенит звоночек. Цезарь помогает мне подняться и произносит на прощанье: — Удачи, Мирта Джонс! — Мне она не нужна, чтобы выйграть! До скорой встречи, Цезарь. — Чтож, надеюсь. Мужчина провожает меня и вызывает Катона. Брут подбегает и начинает приговаривать, как я была хороша. Смотрим на экран и анализируем интервью Брауна. Цезарь здоровается с моим напарником и начинает: — Катон, ты слышал, что говорила Мирта? — теперь и его будут мучать. — Да, — обычный ответ. — Какова твоя реакция? — надеюсь, Цезарь не станет две минуты подковыривать Катона. — Всё верно. Мы с Миртой будем безупречной командой. Напарники — верное слово, — произносит Браун. — Мирта сказала, что убьёт тебя, если придётся. Как тебе такое? — что же ответит Катон? — Это Голодные Игры, сами посудите, любой так поступит в финале, — очень хорошо, молодец! — Уверен, что вы вдвоём будете в финале? — Да. Я безжалостный, сильный. Мирта тоже. Она вам ещё устроит шоу, с кое-кем в главной роли, — всех заинтриговал. Потом Цезарь болтал с Катоном об оружие и убийствах. Всё прошло гладко. Зрители восхищаются нами! Пошёл третий Дистрикт. Ничего особенного, только мальчишка очень умён. Рыжая из пятого хитра и изворотлива, думаю, в жизни она такая же. Калека из Дистрикта 10 молчалив. Одиннадцатая просит Цезаря не списывать её со счетов, ещё бы, с семью баллами даже спонсоры не забудут про малявку. Её напарник, отказавшийся от союза, отвечал либо да, либо нет. Ведущий его не разговорил. Огненная была в потрясающем платье. Когда кружилась, то подол пропадал в огне. Само интервью Китнисс Эвердин было пустым, как мне показалось, но зал бушевал, особенно когда услышали про сестрёнку Огненной. А вот паренёк из Дистрикта 12 сразил всех наповал. Он признался Эвердин в любви и создал для всех образ сердцеедки из Китнисс. По словам Мелларка, от неё без ума пол парней из двенадцатого. Поганый женишок! Он привлек ещё больше внимания к Огненной, но теперь и к себе тоже. Катон разозлился, когда услышал, что Цезарь спрашивает у Эвердин про балл за тренировки. Парень узнал про то, что она получила одиннадцать. Браун весь покраснел от ярости, а во время просмотра интервью Мелларка, не мог сосредоточиться. Когда всё закончилось, мы всей группой вернулись на этаж. Жаклин и стилисты хвалили нас. Менторы успокаивали Катона. Сиган в мастерской помог снять платье и отвернулся, чтобы я одела ночнушку. В столовой мы поужинали и Жаклин произнесла: — Идемте все спать. Завтра будет самый важный день! — женщина поторопила нас. Я встала, пошла к себе и не забыла пожелать всем спокойной ночи. Ложусь в кровать, укрываюсь одеялом. Понимаю, что сейчас заплачу. Не знаю почему, со мной никогда такого не случалось. Видимо, не хочу расставаться со всей нашей хорошей командой. Или что-то другое произошло? Не знаю, просто беру и засыпаю со слезами на глазах. Не буду же я усталой на Арене?