Черный георгин

      Лесная дорога.       Мелькающий и скучный осенний пейзаж.       За окном сгущались тучи, а на лобовом стекле появлялись первые капли мокрого снега. Погода была просто потрясающая, именно то, что мне нравится. На сиденье, слева от меня, лежала расстёгнутая сумка, в которой умиротворенно отдыхал Вещь. По скользкому асфальту машина двигалась с достаточно большой скоростью, без малейшей осторожности, что делало путешествие еще более занятным. К несчастью, Ларч был хорошим водителем, и это исключало все возможные инциденты, аварии и задержки на пути домой.       Я смотрю в окно. Ничего интересного, но что-то вызывало во мне беспокойство, приправленное терпким привкусом смерти. Я люблю смерть. Но в последнее время ее слишком много в моей жизни… Она проявлялась в виде многочисленных жертв, багрового цвета крови невинных, запаха железа и утреннего эспрессо… В добавок ко всему, таинственное сообщение от загадочного преследователя не выходило из моей темной головы.       Автомобиль выехал на трассу. Неожиданно для самой себя, я поворачиваюсь назад и замечаю, что за нами движется небольшой серебристый фургон. Кажется, эта машина ехала позади всю дорогу.       — Ларч, — без эмоций прошу я, — ускорься.       Дворецкий послушно выжимает педаль газа, а я подтверждаю свои подозрения — фургон тоже увеличивает скорость.        «Как предсказуемо…»       Вещь, услышав происходящее, стремительно покинул сумку и уже находился на моем плече.              — Еще быстрее, — повторяю я, замечая, что автомобиль все быстрее приближается к нам.       Ларч поворачивает руль и с визгом въезжает в поворот, ведущий в лес. К несчастью данная дорога оказывается тупиком, но дворецкий не сбавляет скорость. Фургон с легкостью повторяет маневр и не отстает от преследуемой цели. Теперь сомнений окончательно не осталось, нас действительно кто-то преследует. Ларч снова поворачивает руль, объезжая толстые стволы деревьев, выезжает на гравийную лесную дорогу, а я продолжаю наблюдать за фургоном. Серебристый автомобиль набирает скорость пуще прежнего и идет на обгон, съезжая к обочине.       — Левее, Лар… — не успеваю я договорить, как правый бок машины подрезает фургон. Дворецкий пытается вырулить, затем притормозить, но все без толку. Мощное столкновение усиливает скорость и вязкий, мокрый гравий. Ларч не справляется с управлением. Машина летит в кювет…       Свист колес и сильный удар по голове — последнее, что я помню перед погружением в очередное видение.       Темнота и холод заставили мое тело поежиться. Не то, что бы я не любила мрачную обстановку, скорее наоборот, но сейчас мне казалось это не столь приятным, чем обычно. Еле разлепив тяжелые веки, я открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на размытом силуэте длинного автомобиля справа, вокруг которого мельтешили военные и шериф. Я аккуратно поднялась на ноги, не отрывая взгляд от объекта, истерзанного когтями озверелого чудовища. Судя по всему, этот автомобиль и группа военных перевозили того, о ком я наотрез отказывалась думать. Я подошла ближе, чтобы изучить детали произошедшего. На удивление, все живы. На левой руке одного из полицейских колосились неглубокие, но массивные порезы, а тела двоих военный были усеяны множественными гематомами, заметными через разорванную форму.       Рядом с автомобилем лежала вырванная задняя дверь, покрытая глубокими, почти сквозными царапинами. Аккуратно прикасаясь к объекту, я переношусь в следующее произошедшее событие…       Тайлер, скованный цепями, превращается в Хайда. Совсем как тогда, в лесу, когда он пытался меня убить. Одно резкое движение и полумонстер-получеловек освобождается от железных оков. Его ярость и чудовищный крик наполняют каждый сантиметр машины. Сопровождающие военные пытаются предотвратить побег, но Хайд слишком силен. Рывком он отбрасывает двух мужчин в разные стороны кабины, предварительно нанеся несколько довольно сильных ударов. Кровь вновь обагряет его руки, а из уст вырывается очередной зловещий рык. Тайлер движется к выходу, отталкивая всех, кто пытается помешать ему выбраться на свободу. У двери находится полицейский с поднятым оружием. Он не колеблясь нажимает на курок, и пуля в момент погрузилась в плоть чудовища, заставляя того громко закричать от боли. Полицейский не успевает опомнится, как массивные когти чудовища вонзаются в его руку, разрывая бледную кожу. Тайлер вырывает дверь и скрывается в глубине заснеженного леса.       — Уэнсдей, — тихий и одновременно оглушающий знакомый голос, зовет меня откуда-то из темноты, — Уэнсдей, пожалуйста…       Я оглядываюсь, но ничего не вижу. Ускоряю шаг, перехожу на бег, движусь в неизвестном направлении ориентируясь лишь на него.       — Уэнсдей, — практически шепотом, — где же ты, Аддамс?       Вдруг появляется вспышка света. Настолько яркая, что я не могу открыть глаза. Через мгновение передо мной предстает картина знакомого особняка, а точнее — дома Гейтсев. Запущенный сад заброшенного дома окроплен кровью. Я бегу по заросшей сорняками дорожке в центр двора, замечаю уже не капли, а лужи крови. Останавливаюсь, задержав дыхание. Сделав еще несколько шагов вперед, я вижу чьи-то ноги, выглядывающие из-за куста черного георгина. Неожиданно для себя я вздрогнула, отпрянула. Мои колени пошатнулись, когда на поляне я увидела тела, учащихся Академии Невермор… Очередной раз за долгое время, мое сердце пропустило удар, последний раз такое было, когда Вещь закололи ножом. Я глубоко дышала. Увиденная картина заставила меня скорчится то ли от боли, то ли от тошноты. Пройдя дальше, в эпицентр кровавой резни, я заметила оголенное тело Тайлера. Он был практически мертв. Из глубоких ран стекала густая алая жидкость.        — Наконец-то ты пришла, Уэнсдей.        Я подошла ближе и заглянула в его глаза. Кудрявые волосы закрывали половину лица парня, но это не помешало мне увидеть на его губах едва уловимую улыбку.       — Что произошло? — спрашиваю, аккуратно прикасаясь к его израненным пальцам правой руки.       — Скоро узнаешь, — Тайлер вновь скорчил некое подобие улыбки и медленно протянул мне георгин темного цвета, который находился в его левой руке. Хайд опустил веки. Рядом с ним растекалась бардовая, почти черная кровь, а на ночном небе светила Луна красного цвета. Я окинула взглядом сад. Никто более не подавал признаков жизни…