Черный георгин

      Казалось ли вам когда-нибудь, что затишье перед нарастающей бурей — это дорогая роскошь, подаренная лишь на мгновенье? Когда кажется, что все стало на свои места, и история пишется вашей собственной рукой, находится под контролем пера, только что окунутого в чернильницу. Но какими бы убедительными не были убеждения, им суждено разбиться о скалы суровой реальности под названием жизнь. И вот я, взбудораженная увиденным, стою у разбитого окна, пытаясь осознать произошедшее, вдыхая холодный, но одновременно обжигающий воздух, наполняющий легкие до непривычной боли. Едва уловимый трепет ощущается на кончиках замерзших пальцев, и я не понимаю, чем вызвана такая реакция моего тела.       Мое сердце наполняется необъяснимой тревогой. Сейчас, когда Хайд на свободе, а я растворяюсь в непреодолимом желании мести, не остается ничего, кроме поисков ответов, зарытых где-то далеко в глубинах академии и прошлом многих предыдущих поколений. Они, словно в калейдоскопе разбитого Хайдом стекла, кружились, меняли свое положение, на давали возможности зацепится за малейшую лазейку. Все было гораздо сложнее, чем в прошлый раз, сейчас рядом не было Гуди, а над академией вновь нависла тень опасности. Но сейчас не об этом… На первом месте стоит семья, а на кону их размеренная, такая привычная и заурядная жизнь, в которой привыкли жить родители.       — Уэнсдей, черт возьми, ты в порядке?       Стандартный вопрос Ксавьера звучал словно издалека. Внутри меня что-то ломалось, разбивалось на множество осколков несчастного самоконтроля. Я судорожно сжала онемевшие пальцы в кулак, прерывисто выдыхая согретый воздух.       — Более чем. Думаю, нам пора уходить.       В больших зеленых глазах Торпа появилось неподдельное беспокойство и легко уловимая тревога.       — Ты уверенна?       — Да, я хочу скорее уйти отсюда.

***

      — В реальности он еще более ужасен, чем во снах.       Ксавьер обоснованно вел себя так, словно появление Тайлера в кофейне — самое ужасное событие в его жизни. И меня это ничуть не удивляло. За последнее время благодаря Галпину младшему, Торп, как мне показалось, побил рекорд самых отвратительных дней своего существования.       — Предлагаю правильно расставит приоритеты, мы все еще живы.       — Интересно, почему же?       Ксавьер поднял голову, в недоумении смотря на меня. Его зелёные глаза замерли в ничем не замаскированном ожидании ответов, но к сожалению, я не могла ему их дать.       — Хотелось бы и мне знать.       Я ответила достаточно откровенно. Мое пребывание в Невермор запустило шестеренки механизма умело продуманного плана таинственной зловещей фигуры. И в данном случае Лорел не имела места быть, за ней определенно скрывался кто-то более могущественный, тот, чья судьба превратить пристанище для изгоев в багровый пик. Ксавьер явно не был тем, кто готов услышать прогноз своей скоропостижной кончины, поэтому я поспешно проглотила идею расставить все точки над «I» и приоткрыть завесу малоизвестной тайны.       — Ты идешь к Ларчу?       Ксавьер не умел скрывать свои эмоции и это была фатальная ошибка. Он был словно открытая книга, что убивало всевозможный интерес ее прочтения. Но сейчас, когда в голове кружился Хайд Лорел, Невермор и таинственный убийца в водовороте нераскрытой опасности, я была благодарна Торпу за его присутствие в моей сумбурной жизни нетипичного шестнадцатилетнего подростка.       — Да. К тому же родители должны прибыть в Джерико с минуты на минуту.       — Позволь я провожу тебя.       Предложение Ксавьера было ожидаемо. Стандартная схема всех неопытных подростков, чьи умы затуманили необъяснимые чувства привязанности к объекту противоположного пола. И такое развитие событий меня забавляло, несмотря на то, что лимит на подобные, едва заметные попытки несуразного привлечения внимания к собственной персоне был исчерпан. Парни в моей жизни с момента предательства Тайлера превратились в строжайшее табу. К тому же романтика и всяческие проявления ванильной нежности всегда были чужды моему маленькому черному сердцу, поэтому продолжать придерживаться собственных убеждений мне не составило труда.       — Исключено. Я не из тех, кто прячется от опасности, Хайд меня не волнует.       — Я лишь хочу тебя поддержать, Уэнсдей.       — Спасибо, на данный момент я в ней не нуждаюсь.       Он аккуратно заправил прядь за ухо, заметно меняясь в лице.       Нет, я не хотела делать Ксавьеру больно, я лишь хотела быть искренней с ним. Я знала о его намеренье и желания находится рядом, но подобное чуждо для меня. Торп был прав, я из тех, кто всячески делает больно другим, не задумываясь о последующем эффекте бабочки, неминуемо настигнувшем их хрупкие, ранимые сердца. Но после недавних событий в Неверморе и сражения с Джозефом Крекстоуном, я поняла, что иметь так называемых друзей не такое уж и гиблое дело. Прежняя Уэнсдей сражалась на поле битвы с новой, которая на малейшую долю, но все же впустила в свою жизнь других людей, помимо семьи. И эта битва порой сводила меня с ума, затрудняя трезвость мышления. Возвращаясь к Ксавьеру, на данный момент я не хотела, чтобы парень находился рядом, даже как друг или просто знакомый. Я несла за собой шлейф неразгаданных загадок, запятнанный кровью невинных убитых и Ларча, который лежал в больнице. Безжалостные Мойры пряли веретено судьбы, создавали события грядущего кошмара о котором никто из живущих не должен был узнать. Никто, кроме меня…       — Хорошо, я тебя понял.       Он разочарованно опустил голову. Торп слился со звездный небом, приняв вид чернее ночи. Несмотря на сложившуюся между нами обстановку, парень все же решился на очередной разговор, начав его издалека.       — Уэнсдей, я знаю, что водоворот событий затягивает тебя все глубже, и ты словно больше не принадлежишь самой себе, но я хочу, чтобы ты знала, я рядом, какой бы опасной и запутанной не была бы ситуация, прошу, просто напиши мне или позвони, и я примчусь к тебе со скоростью света. Ты ведь позовешь меня, если я буду тебе нужен?       Не имея желания копаться в чувствах потенциального друга, я тактично убегаю от настигнувшего меня врасплох столь нелюбимого разговора о помощи.       — Пока, Ксавьер, я правда спешу.

***

      Запах медикаментов и чистого постельного белья привычно встречал меня на входе в реанимационное отделение. На коридоре кружились фигуры медицинских работников, облаченные в классические белые халаты. Яркий свет неприятно бил в глаза, щекотал нос. Естественно вход в подобное подразделение больницы был строго воспрещен в столь поздний час, но я шла напролом, не придавая особого значения преградам в виде медицинских сестер, который на сегодняшний день смирились с моим непослушанием и нарушением всевозможных правил появления в палате.       Прошел день с момента происшествия недалеко за пределами Джерико. Я привычно шагнула в палату, опускаясь на край кровати.       Ларч был моим первым и самый лучшим другом. Он всегда рассказывал невероятно пугающие истории перед сном, когда я была еще чуть больше паука, а после того, как свора нормисов уничтожили моего скорпиона, Ларч охотно надрал задницу каждому из них. Мы совместно придумывали новые эффективные способы обезглавливания кукол или очередной план по неожиданному захвату Пагсли перед тем, как закопать его по шею в могиле. Несмотря на помощь в издевательстве над Пагсли, Ларч очень любил моего младшего брата, исполнял любые его прихоти. Однако, метать топор по движущейся цели, дворецкий все-таки не смог его научить.       Ларч был отменным музыкантом. Без малейшего намека на отговорки, здоровяк охотно преподавал уроки по игре на органе с ярко выраженным стилем и грацией. Когда я была еще в начальной школе, я и Ларч поставили пьесу в конце которой принц убивает принцессу в знак вечной любви. Публика была в восторге! А музыкальное сопровождение, созданное дворецким, на высоте! Конечно, мы залили весь зал искусственной кровью, но это того стоило.       А сейчас Ларч лежал недвижимо в постели. Глаза, которые когда-то излучали столько любящего тепла, были прикрыты тяжелым веками. Меня затопили воспоминания о прошлом, и я судорожно сжала изголовье кровати и сцепила зубы, ощущая нарастающий гнев. Прошлое вперемешку с ностальгией и агрессивным желанием убить пару тройку сообщников загадочного убийцы, прошло через мое тело, словно заряд тока. Как жаль, что мужчина, который находился за рулем фургона мертв, я бы с радостью его воскресила и убила его вновь. Только в этот раз он бы так легко не отделался. Я бы с радостью медленно выковыривала глаза виновнику преступления, срывала ногти, а на последок с размашки ударила по лицу молотком, ощущая приятный привкус правосудия.       Я долго тонула в реке наслаждения, прокручивая в голове момент пытки мертвеца, если бы не долгожданные гости, которые бесцеремонно ворвались в нутро палаты.       — Уэнсдей, моя маленькая грозовая тучка!       В дверном проеме показался знакомый полосатый смокинг папы. Он подлетел ко мне словно ворон к несчастной добыче, и я угодила в крепкие родительские объятья. Мама стояла поодаль, разглядывала едва живого Ларча. В ее глазах читался неподдельный ужас. Являясь весьма чувствительной женщиной, она не умела скрывать свои эмоции, и я с легкостью могла прочитать, какие мысли кружится в ее голове. Она боялась…       — Как ты, скорпиончик? Случившееся просто не поддается логическому объяснению. Мы обязательно сделаем все, что Ларч пришел в себя.              Она медленно приходила в себя, переключая внимание на дочь, которая все еще задыхалась в объятьях взволнованного отца. К слову, кислорода в тот момент мне катастрофически не хватало. После сражения в Неверморе, я пересмотрела мной установленное табу на объятья, но столь долгая пытка любовью была просто невыносима, и я аккуратно оттолкнула папу.       — Я и Вещь в норме. К слову, я начала персональное расследование случившегося, так как это мои личные счеты с неизвестным. Почему вы так долго?       — Как это на тебя похоже, моя малышка. У нас возникли непредвиденные обстоятельства, — виновато начала мама, переключая свое внимание на отца, сидящего на краю кровати, — видишь ли, Гомес совершенно забыл, как самостоятельно водить машину, — отец скорчил некое подобие наигранной смущенной улыбки, которая тут же покинула его лицо.       — Мы спешили, как могли, мама даже пыталась связаться с тобой через хрустальный шар, но все попытки были без толку.       — Мои вещи находятся в полицейском участке, шериф настоял, аргументируя это тем, что они являются частью предмета преступления, и забрать их можете лишь вы.       Мама нервно вздохнула, прижимая руки ближе к телу. Ее жесты и поведение казались мне слишком странными, словно сейчас ей есть что скрывать от меня, но в присутствии папы, я не решалась первой начать разговор.              — Завтра же решим этот вопрос, — устало протянула мама, открывая дверь палаты, — а сейчас нам следует переместиться в Невермор.       — В Невермор? — спросил я, едва выдавливая из себя слова от удивления, — вы не могли снять гостиницу или отель?       — Ах да, — поспешно продолжил папа, — завтра тебя ждет долгий разговор с новой директрисой академии. Скоро все узнаешь, Уэнсдей.             На этой ноте наш недолгий семейный разговор подошел к концу. Отец привычно схватил маму за руку, еще раз виновато взглянул на Ларча и двинулся к выходу. Сумасшедшая ночь близилась к рассвету, и я покидая палату своего лучшего друга, наткнулась локтем на что-то острое в своей сумке. Неизвестным предметом оказался корешок блокнота, удачно похищенного мной из раздевалки Тайлера…