Two psychos can't be together, ever...

***

***

"Дождь не трожь, мою любовь.." На улице была ужасная погода. Ещё недавно еле виднеющиеся капли дождя, превратились в настоящий ливень. Небо уже почти совсем почернело и пейзаж за окном становился всё более и более серым. Дождевые капли неприятно стучали по стеклу больницы, создавая еще больше устрашающий вид данному заведению. Облокотившись о подоконник, блондинка наблюдала погоду за окном. В таких прекрасных стеклянных глазах отражалась маленькая пара качель, которые качались из-за наступающего ветра. Отвернувшись от окна, девушка встретилась с такими же прекрасными глазами. Единственное, что их отличало: в васильковых глазах не виднелось даже капельки надежды или же желания жить, а в пасмурных всё было наоборот. Кристина любила жизнь. Да, любила. Неважно, в какой она сейчас жопе, неважно, что каждое её утро начинается с пачки дешёвых сигарет и её хотят убить пол района, у неё всегда была жизнь. Она не боялась ничего, кроме потерять эту любовь к жизни. Она боялась, что однажды она встанет и весь этот мир станет черно-белым и ей никогда не захочется проснуться утром в какой-то хрущевке. — Как живется в палате особо больных? — с усмешкой произнесла Индиго, прекрасно понимая, что такими темпами, она запросто разозлит собеседницу. — Прикольно, не приходится каждый раз видеть твою унылую рожу. — на удивление, Захарова отвечала тоже с улыбкой сарказма, не сжимая кулаки. У неё даже скулы не вздрогнули. — Оуу, я вижу взрослеешь, Захарова. — подмигнув, она развернулась в сторону кабинета психотерапевта, возвращая девушку в объятия собственных мыслей. * — Да что ты от меня хочешь? — разъярённая девушка орала на блондинку, стоящую перед собой. — А ты можешь переспать со своей шизой или ещё что-то в таком плане? — по щенячьим глазкам Медведевой было понятно, что ей это правда интересно. — Белобрысая, ты ебнутая? — брюнетка начала ещё больше орать, но уже размахивая руками, как бы показывая своё недовольство. — Ну мне интересно. Была бы я шизанутой, то не спросила бы.— надувая губки, девушка скрестила руки рассматривая узор на полу. Тяжело вздохнув, младшая выпалила тоже, изучая узор пола. — Не могу. — Что не можешь? — улыбнувшись ответу, девушка придерживалась о собственные колени (так как Чекушка у нас низкого роста), приблизилась к маленькому личику, глядя в глубину тёмных глаз, как будто оттуда виднелась дорога в бесконечный космос. От такого маленького расстояния между губами, Чикина моментально оттолкнула блондинку, закрывая руками алые от смущения щечки, ну как бы вселенная не отменяла красоту Киры. — Всё пошла нахуй. — Чем заняты,чувихи? — подходя поближе, голубоглазая увидела около панорамных окон двух до боли знакомых, но ненормальных девушек. — Да вот помидором любуюсь. — пожав руку подруги в знак приветствия, блондинка перевела взгляд на Юлю. — Оуу, кроха. Всё ещё не можешь поверить, какие красивые тёлки тебя окружают?— ещё больше подкалывая девушку, рассмеялись обе, наблюдая как маленький хомяк орёт и жестикулирует руками. — Да пошли вы обе. — громко топая, девушка скрылась за дверью психолога, чтобы в очередной раз пожаловаться Лизоньке.

***

— Та Лиз, это уже не в какие рамк...— в ту же минуту, как Чикина зашла в кабинет, возмущаясь, Лиза быстрыми движениями рук вытерла с щек тонкие дорожки слез. — Ооу зая, что с тобой? — вытирая ещё больше наступившую волну слёз с лица подруги, она посмотрела прямо в глаза, как бы утешая её. — Ничего, всё уже. — выдавливая улыбку, она смотрела на подругу, голос дрожал, как будто она 10 дней прожила вместе с полярным медведем. — Юля, проводите её до палаты. — похлопывая пациентку по плечам, якобы утешая, Горб удалилась с кабинета, оставляя девушек одних. — Юль он.. он бросил меня. Он выбросил меня, как какую-то игрушку. Я блять ему больше не нужна. — она начала не в шутку кричать и биться в истерике, разбрасывая всё на столе. — Я дура, верила ему. Я дура ходила, как его собака. — и душераздирающий крик девушки из кабинета глав. психотерапевта, крик разбитой, юной леди, которую не сможет понять никто, над которой так безжалостно поиздевалась вселенная. Этот ангел явно не заслуживает жить в этой гниющей земле, которая так и кипишит самыми безжалостными тварями. — Солнышко, тише. Я рядом. Милая, пойдем. Вставай-ка. — обнимая ту за талию, девушки направились в палату Индиго. В коридоре девушки столкнулись с ледяными глазами, которой было бы западло не пошутить именно сейчас. — Ххах, настолько жалкая, что уже ходить не можешь, а Индиго? Ты всегда такое ничтожество. — улыбаясь, Захарова всё больше начала ковырять эту свежую рану на сердце, даже не догадываясь, что таким образом, она убивает Лизу ещё больше. В ответ на неё посмотрели такие кукольные глаза, с которых капали солёные слезы прямо на пол. Не было ни грустной мины, ни истеричной улыбки, такое красивое лицо выражало только полное безразличие, которое украшали жемчужины, скатившиеся по щекам. Кристина впервые увидела слезы бывшей соседки, их было так мало, но в то время казалось, будто они текли ручьями. Кристина каждый божий день представляла, как избивает Андрющенку и мечтала увидеть слезы, полные боли и неприятных ощущений. Она увидела. Но от этих слез внутри сформировался огромный комок, который не давал возможности сказать хоть что-то. Лиза с Юлей уже ушли, а Захарова всё ещё стоит и смотрит в одну точку, как вкопанная, перекручивая недавнюю картинку. Так не пойдет. Да, Лиза заплачет, только от её рук. Она сделает всё, чтобы Лиза заплакала, но не сейчас, неподходящее время. Не прошло и секунды, как Кристина помчалась в конец коридора, забив третью ногу на все правила психбольницы.

***

— Ну принеси. Виолетта блять, ты понимаешь как мне это нужно? — блондинка валялась на маленьком столе врача, наблюдая, как та записывает очередного больного на какую-то терапию. — Нет, нет и нет. Ты ведь понимаешь, что вам нельзя сладкого, тем более ты у нас наркоманка. — подняв взгляд с бумаги на пациентку, врач стучала ручкой о стул всё громче и громче. — Виля, сегодня ночью ты же дежуришь? — х игриво улыбаясь, девушка приблизилась к татуированной. Пока та переваривала эту инфу, Крис продолжила. — Так вот, поздравляю, у тебя будет второя жертва за твою смену. — скрестив пальцы, девушка шепнула, стоя с девушкой прямо нос в нос —Кто тут? — девушка взяла в руки ту самую бумажку, над которой знатно постарались, на листике красивым почерком было написано ФИО, заболевания и т.д т.п. Речь шла о какой-то Ксюше, болела она шизой: сложная стадия. Орала на окружающих, утверждая, что она не Ксения, а Оксана. Полный трындец. — Ты тут работай мозгами, а я пойду воплощу то, что недавно сказала. —Виолетта даже не могла позволить себе моргнуть. "Кристине так нужен этот альпенгольд? Что за бред?" — Хорошо, будет тебе твоя шоколадка. — Когда? — остановившись, девушка продолжала съедать соперницу взглядом. — Завтра. — Нет, мне надо именно сейчас или через полтора часа. — Я тебе чё, её с неба достану?! — Меня это не ебет. — Ой иди ты, всё равно не сдохнешь — Чел, я-то не сдохну от собственных рук, но кто-то может от моих сдохнуть. — Кристина, ты больная? — Ну как бы если нет, то не лежала бы здесь. — подмигнув, девушка скрылась за дверью. В кабинете Захарова со всех сил пыталась вести себя гордо и показать всю свою манипуляцию. Уже в коридоре девушка тяжело вздохнула. Как же ей найти эту гребанную шоколадку?

***

Время час ночи, в тёмной, пустой палате сверкают только голубые огоньки, бегая туда-сюда, ища хоть что-то, чем можно отвлечься от собственных мыслей, которые так и резали по больному, без ножа. Гробовую тишину нарушает скрип двери, маленький лучик из коридора пробирается в палату и следом заходит тёмный силуэт, стараясь вести себя как можно потише, но хреново получается. — Пс, хавай. — после фразы в кровать летит зелёная обёртка с надписью "АlpеnGold". — Шантажистка долбанная. — ворча что-то непонятное себе под нос, врач покидает палату под короткий, но довольный смех пациентки. Примерно через минуты три, девушка встает и направляется в сторону двери. Приоткрыв, девушка высовывается и рассматривает коридор, нет ли этой ворчунки санитарки. Убедившись, что сейчас примерно без семи два (1:53) ночи, идет в сторону своей старой палаты, шурша оберткой фундукового шоколада. — Лиз..— открыв дверь палаты, тихо произносит старшая. (Так как Лиза вела себя более менее адекватно и никто не понимает, почему она тут лежит, её дверь и днем, и ночью бывает открытой, что сейчас очень даже хорошо, а Кристине плевать, она умеет угрожать и пугать, а это равно исполнениям своей хотелки, хотя это не всегда хорошо) — Спит что ли? — подойдя ещё ближе, девушка посмотрела прямо в янтарно-зелёные глаза и в ту же секунду подпрыгнула, казалось, на метр назад. — Ебанный в рот, чё пугаешь? Сука, я чуть ли не родила. — Фу, рожай в каком-то другом месте, говорят это странно пахнет. — свободным тоном произносит девушка и поворачивается на бок (лицом к стене) — Ой всё, я тут..это... — Давай быстрее, мне спать надо. — прикрывая глаза, уже сонно произносит брюнетка. — Блять, я что, стене всё это рассказываю? Повернись хотя бы ко мне лицом.— дергая ту за подушку, обиженно проговаривает светловолосая, хотя обижаться тут должна точно не она. — Ну вот, и? — повернувшись, девушка в первую очередь замечает золотистые локоны, которые, как струйка воды, текут по плечам в творческом хаосе и какую-то обертку, тщательно скрывающуюся под длинными рукавами одежды. — Блять, я в... вин.. да блять. Короче, я натворила полную хуйню. Не надо было так пиздеть и..— подняв голубые лучи на девушку, она заметила, что та её почти не слушает, а пытается понять, что там под тканью. — И да, держи. — ухмыльнувшись детскому поведению Андрющенко, хотя она старше Лизы всего на всего год наверное, Крис дает ту самую шоколадку, за которую "готова" была убить. В тот же миг янтарно-зеленые глаза загораются и уже смахивают более на карий, чем на зеленные. — Как ты его достала? — удивленно спрашивает ту младшая. — Да запросто, не думай об этом. — ага, запросто. Все Вилкины мозги и нервы сожрала, целых три часа в скучном кабинете. Кому ты пиздишь, Захарова? — лан, я пойду. — встав с кровати, (если чё они там сидели вместе) девушка идет к себе. — Кристин. — почти у выхода останавливает ту — Спасибо. — улыбается, оголяя неправильный прикус под теплый взгляд старшей, которая уже подхватила улыбку Лизы. — Хавай, лучик. — последний раз улыбнувшись, девушка скрывается за дверью. Спустя минуты или две, светловолосая уже падает к себе на кровать, думая про себя "почему ей захотелось назвать Лизку "лучиком"?И почему именно сейчас?". Пролежав так немного, девушку всё же уносит с улыбкой на лице, в мир Морфея, где всё хорошо и спокойно.

Все же Кристина умеет дарить людям улыбку~