Two psychos can't be together, ever...

— Блять, хватит уже бормотать себе под нос, заебала! — недовольная поведением соседки, рыжая закатила глаза. В ответ лишь тишина, блондинка всё ещё сидела и бормотала что-то себе под нос, регулярно дергаясь от каждого шороха. Лину это конкретно взбесило и с громким стуком двери, та удалилась, оставляя испуганную соседку одной в пустой палате. — Здравствуйте, можно? — Да-да, что опять случилось? — холодно ответила вопросом на вопрос Малышенко, чей вид смахивал больше на трупака, чем на что-то живое. Волосы растрепанные, под глазами мешки и из кабинета так и воняло перегаром. А рядом сидела Розенберг, с интересом изучая какую-то книгу. — Кристина уже второй день не даёт мне покоя. Рисует какие-то символы на своей подушке, шугается от каждого шороха, истерически плачет или смеётся. Ещё вечно что-то говорит себе под нос. — чуть ловя воздух ртом та продолжает. — Я или она может выселиться в другую палату? Мне порой страшно с ней находиться... — последние слова девушка почти пробормотала. Тяжело вздохнув, Вилка посмотрела на Любовь и указала глазами в сторону двери и сама неохотно встала с рабочего место. Зайдя в палату, их взгляд упал на блондинку, которая чуть ли не словила инсульт от их присутствия. Увидев знакомое лицо, Захарова подбежала к Любови с Вилкой. — Приветик, а Лиза звонила? Она скоро придёт? Когда я могу уехать? — в голубых глазах виднелась такая наивность, а на глазах у Вилки наворачивались слезы. В голове всплыли вчерашние новости. — Может ей расскажем? — прошептала Малышенко, слегка ткнув коллегу в бок. А Розенберг в ответ отрицательно покачала головой. /flashback/ Однокомнатная квартира, освященная тусклым светом телевизора, в котором блондинка лет двацати восьми рассказывала про налоги, совещание, школу и т.п. Рука шатенки потянулась к пульту, чтобы перемотать на другой канал, как вдруг услышала знакомое имя. — Сегодня между 13:00 и 15:00 была найдено убитое тело молодой девушки, около гаражей 9-этажного дома. Девушка была одета в чёрное худи, узкие джинсы такого же цвета и в белых кросовках. Особые приметы: короткие тёмные волосы, бритые виски и белые наушники с рисунком вишни. Ближе к 18:00 вечера изуродованное тело узнали. Это была Елизавета Андрющенко, ученица старшей школы. Убийца неизвестен. Всем близким девушки выражаем соболезнования. — после грамотной речи, показали зацензурную Лизу. Да, ту самую Лизку, которая со слезами на глазах обнимала Виолетту. Шатенку окончательно добили наушники, намотанные на шее убитой. Это наушники, которые она собственными руками улучшила и подарила той, чтобы не скучала в палате. Потеря близкого человека резала без ножа все внутренности. Крик так и рвался наружу. Всё так же держа на руках пульт, Виолетта упала на пол, больше не сдерживая всю эту внутреннюю боль. Она кричала и рыдала до тех пор, пока горло не начинало гореть и она в такой же позе отрубилась. Слишком много боли и стресса в последние дни. /end flashback / — Кристина, дорогая моя. Понимаешь, Лизе сейчас надо найти работу, обратно привыкнуть к обществу и засудить своего бывшего. Всему своё время. Ты лучше скажи, таблетки свои выпила? — ласковый голос психолога была как спокойная мелодия. — Нет, но я выпью. Я же должна быть здоровой, чтобы уйти с Лизой. А то Лиза меня не заберёт. — из взрослой девушки со сложным характером, сделали тупую малолетку, которая так сильно ждёт свою маму на какой-то очередной концерт в школе. Просто как по щелчку пальца, Рыжую выселили в другую палату, а вот Кристину всё ещё не выпускали из своей. День, второй, а у той состояние всё ухудшалось и ухудшалось. Настолько, что аж по ночам Любовь и Малышенко поочередно наблюдали за ней, но только по ту сторону двери. Гиперопека тоже не очень хорошо влияет на психическое здоровье. Очередная ночь вторника. Пока все пациенты видели уже свой второй сон, блондинка всё ещё блуждала по своей палате, с кем-то бурно разговаривая. Сидящей Вилке все эти разговоры надоели. Да, ей плохо, но блять, может уже хватит? — Захарова, сейчас ночь. Спать иди. — с ноткой раздражения фыркнула шатенка, открывая маленькую решётку на железной двери. В эту же секунду, увидев Кристину впритык к этой же решетке, Малышенко шарахнулась, отпрыгнув назад. После сказанного, вроде всё закончилось, шагов не слышно, было слышно лишь своё тяжелое дыхание. Но не тут-то было. Как только Виля облегченно вздохнула, раздался радостный крик, ошеломленная наблюдательница опять же заглянула в окошко, а там радостная Кристина со слезами на глазах. — Да, да, да! Я знала, я верила, что ты придешь! Даа! — всё крепче обнимая, та рыдала от счастья. Вроде бы ничего, если бы в палате был ещё кто-то кроме блондинки... — Кристин, что такое? Я же сказала тебе лечь спать. — врач говорила спокойно, еле подавляя дрожь в голосе. — Виолетта, Лиза тут! Прикинь, она пришла!! — держа кого-то за невидимую руку, блондинка посмотрела на решётку. Эта улыбка оставляла свежие раны на душе. — Да нет её! Умерла она вчера! Убил её этот чекнутый, не вернётся она уже. Уже никогда... — на последних словах уже сама шатенка не смогла сдержать слез, очевидно от этих криков врача, весь состав проснулся, начиная от охранника Коли и заканчивая очередной пациенткой. / pov Christina / После слов Виолетты, лучик передо мной вдруг потерял свое сияние. Её глаза стали какими-то неживыми, а цвет янтарных глаз сменился на болотный. Лиза улыбнулась. Своей кривой улыбкой из-за неправильного прикуса и тихонько прошептала: — А я же говорила, два психа не могут быть вместе, ни-ког-да! — после этой фразы,из правого уголка губ потекла струйка алой жидкости и Лиза с каким-то уж точно не добрым акцентом продолжила. — Гони шоколадку. Мой долбанутый мозг отказывается принять всё то, что сказала Виля пару минут назад. Вот уже 3-ю минуту я стою посередине палаты и тяну руки туда, где минуту назад исчезла Андрющенко. Ладно, если это правда, то мне нужна шоколадка. Ради лучика. / end pov Christina /

***

Утро началось на удивление спокойно. Все занимались своими делами: кто-то лечился, а кто-то лечил. Ближе к десяти утра, у пациентов должен быть совместный поход к психологу и каждый врач пошел в палату к своим подопечным, чтобы отнести их в данное место. Наша шатенка не исключение. Позвав любовных голубков, она направилась в палату к Захаровой. Прошёл уже 4-ый день после ухода Лизы, все более менее успокоились, кроме любимой. Когда татуированная переступила порог палаты, её встретила не очень опрятная девушка. Кристина сидела в своей кровати, обнимая собственные колени и истерически смеясь. Под глазами мешки, которым уже 2 или 3 дня от недосыпа, а в палате стояла вонь, словно от трупака, как никак, несоблюдение гигиены за эти 2-3 дня дали о себе знать. Увидев фигуру, взгляд голубых глаз упал на белый халат и медленно поднялся к лицу девушки. — Вилка, Лиза хочет шоколадку. Дай ей её. Ей очень нужна шоколадка. Дай шоколадку. Последний раз, я у тебя многого прошу что ли?! — после каждой фразы тон девушки повышался и повышался, пока не перешёл на крики. На крики подбежала Розенберг и несколько практикантов, силой вырвав Виолетту от транса и шока. Они подняли на уши всю больницу. Пришли несколько охранников, врачей и яростно пытались одеть смерительную рубашку на блондинку, а Кристина в свою очередь орала, как не в себя и всячески звала давно мертвую Лизу.

***

— Нет! Она же привыкла тут лечиться, там она вообще умрёт. Я не хочу её туда отправлять... — шатенка еле сдерживала слезы перед брутальным мужиком. — Как бы ты не хотела, мы не сможем ей помочь. У нас нету "золафрена" или же других нейролептиков. Нам не хватит времени ждать неделю, чтобы их привезли из Украины. Поверь в психиатрии им. С.С. Корсакова ей будет хорошо, тем более, мы не должны допустить, чтобы это возрасло в фебрильную шизу. — под этим холодным взглядом невозможно было устоять. — Виолетта у неё имеется два вида ТПР, не мучай девушку. Она ещё такая молодая и заслуживает здоровую жизнь. — в разговор включилась Розенберг. — А мы что, не лечим что ли?! — Мы её простым "мелипрамином" от этого дерьма не вытащим, пойми ты уже! — после слов Любови, Малышенко всё громче разрыдалась от безысходности. — Решение принято. Сегодня в 17:00 её заберут в Москву. / 16:48 / — Мы куда идем? К Лизе? Наконец-то! — с лица блондинки не сходила довольная улыбка. Виолетта ничего не говорила, слишком больно возглашать то, что сейчас происходит. Она явно будет сидеть на антидепрессантах. Уж слишком сложно ей дались последние происшествия. На Кристину надели смирительную рубашку, хотя она даже не брыкалась и ремень на рот, закрывая чудесную улыбку. Она не знала, что сейчас последний раз видит яркое солнце и то, что насладиться природой она сможет только через 9 или 10 лет. Блондинку посадили на какой-то белый фургон со страшными дядьками и увезли подальше от родного места. Прошло семь часов после того, как они вышли на дорогу и уже добрались до нужного места.

***

Кристину заселили в частную палату, под предлогом ТПР. В голове всё никак не смолкали мысли про предательство Вилки, Лизы, Розенберг, все предали. Они ведь сказали, что помогут... Никого из них нет рядом, не было и не будет. Кристина родилась ненужным ребенком, и так и осталась с той же репутацией. Шуршание дверного замка привлекло внимание блондинки. В палату зашли два охранника, врач такой лысый, уродский, ещё на беджике написано: Виталий Козловский. Только потом вслед за ними зашло второе дыхание Кристины. Темные волосы, стриженные под мальчика, глаза цвета густого леса, лучезарная улыбка, белоснежная кожа, которую украшали татуировки и маленький носик с септумом. — Лиза?...