Желание

Судорожно вздыхая, Хэви с робкой, дрожащей по краям улыбкой трепетно погладил идеально ровный конверт черного цвета с серебряными вставками, где хранилось то, что он смог раздобыть с невероятным трудом, убив на это несколько месяцев. Шесть месяцев кряду он отказывался от обедов, откладывая деньги в небольшую копилку, что была спрятана в глубине выдвижного ящика компьютерного стола, и что удивительно, несмотря на свою невероятную способность быстро тратить деньги, Хэви за все это время не достал из нее ни одного цента; он на четыре месяца устраивался на разные подработки, будь то должность промоутера или же мойщика машин; он даже стал лучше учиться, чтобы папа стал чаще давать карманные, которые он тоже неизменно откладывал в копилку. Он даже вскрыл запакованную и спрятанную в глубине шкафа-купе коробку, где лежали особо крупные купюры со дней рождений... Он и сам не знал, на что именно копит — первое время не знал — но у него была определенная цель, которая заключалась в том, чтобы купить что-то невероятно крутое, что бы точно смогло впечатлить человека, ради которого он так старался. Ему пришлось убить кучу личного времени и пожертвовать своим сном для того, чтобы выследить, когда открывается возможность покупки этих треклятых билетов, которые он так старался урвать... Он чуть не убил собственные ноги, пока бежал чтобы забрать их... Он даже аккуратно упаковал свой подарок, несмотря на свои криворукость и неосторожность. Он сделал все возможное, чтобы его подарок был идеален, и чтобы он точно затмил все плохие мысли в этой белобрысой голове. Он делал все возможное, чтобы хотя бы в свой день рождения... ...Ди хоть немного, но улыбнулся. Хэви и сам не понял, когда это началось. Когда Ди стал более хмурым, чем обычно, и даже несмотря на свою привычку сразу выражать недовольство чем-либо, он стал чаще молчать; когда он стал реже спать, не давая уснуть и самому Хэви тем, что постоянно ворочался в кровати или ходил по комнате, наверняка в попытках уснуть; когда даже его внешний вид отчаянно говорил о том, что с ним далеко не все в порядке, а накрашенные веки лишь больше выделяют его слишком большие синяки под глазами. С Ди определено что-то происходило, но даже несмотря на то, что папа однажды даже вывел его на личный разговор — так как вся семья уже давно заметила странное состояние старшего сына — ничего толком не изменилось. Ди стал все меньше есть, постоянно отказываясь от еды и даже простых перекусов; Ди стал чаще отсутствовать дома, всячески оправдываясь перед родителями, и игнорируя то, что его весьма правдоподобные оправдания все равно звучат слишком фальшиво из его уст. Ди становилось чертовски плохо, и Хэви никак не мог понять, почему это с ним происходит. Но зато он точно знал, что это длится слишком уж долго, что не могло не напрягать, и даже... Пугать. Он постоянно пытался выяснить причину, иногда откровенно навязываясь и, как ни странно, не получая и грамма всплеска эмоций в ответ. И оттого его прирожденное упрямство и целеустремленность быстро сломались под гнетом гребанного равнодушия со стороны старшего брата и его полной незаинтересованности в том, что там от него хочет Хэви. Хэви был в отчаянии, ведь, как бы он ни пытался хотя бы просто развеселить своего брата, все старания были насмарку. Даже Лиф не знала (или просто не желала говорить), что происходит с ее лучшим другом, и, потеряв какие-либо надежды на то, чтобы выяснить причину такого поведения старшего брата, Хэви решил хотя бы попытаться сделать состояние Ди лучше через какие-либо приятные мелочи. Например, через хороший подарок на день рождения. Зима в этом году вышла особенно холодной. Кутаясь в теплый, потрёпанный годами плед, Хэви с огоньком в глазах смотрел на глянцевые билеты, что мягко и осторожно сжимали холодные пальцы дрожащих от волнения рук. Билеты красиво переливались на свету багряного заката, залившего алыми красками ту часть комнаты, которую не прикрывали висящие на окне занавески и, смотря на эту великолепную картину, Хэви чувствовал внутри благоговейный трепет, что пронизывал собой каждую частичку тела. Уже вечерело, а идущий за окном снег белыми хлопьями покрывал собою асфальт и идущую от калитки до входной двери дорожку, на которую с волнением смотрел Хэви. Он не видел Ди с раннего утра и не смог выловить его даже в школе, однако пусть Хэви и хотел вручить подарок сразу, как увидит брата, рыжий также понимал, что лучше сделать это тогда, когда Ди будет уже дома. Он хочет воочию увидеть, как уголки упрямо сжатых губ вздрагивают в робкой улыбке, и оттого ревностно хочет, чтобы это зрелище он увидел самым первым. Чтобы именно он и его подарок стали причиной того, что Ди прекратит так хандрить и наконец позволит себе хотя бы слабую улыбку. Адресованную именно Хэви. Когда входная дверь на первом этаже тихо захлопнулась, Хэви уже был готов к такому ответственному моменту, как вручение подарка брату. Где-то внизу его уже громко поздравляет мама, сетуя на то, что Ди сбежал из дома даже не позавтракав, что уж говорить о том, что его даже никто не успел поздравить и вручить подарок. Папа наверняка ограничился тихими поздравлениями со словами о том, что Ди найдет свой подарок от него на кровати в своей комнате, ведь Хэви лично видел, как отец с мягкой улыбкой вошёл в комнату старшего сына с увесистой коробкой, а заметив заинтересованный взгляд младшего, неожиданно задорно подмигнул, покидая апартаменты сыновей раньше, чем до Хэви дойдет смысл только что увиденного. А Чес по-любому присоединится поздно вечером, скорее всего, подаря Ди что-то особо взрослое и запрещённое, что в итоге Ди придется прятать в самой глубине своего шкафа или ящика Пандоры. Но все это становится совершенно не важно, ведь по прошествии нескольких минут, Хэви наконец-то слышит тихие шаги за дверью, которые стопроцентно принадлежали старшему брату. И когда дверь осторожно открывается, губы Хэви сами собой растягиваются в широкой улыбке, не дрогнув даже после равнодушного взгляда голубых глаз, холодно окативших все естество рыжего. — Ну наконец-то ты вернулся! — с восторгом воскликивает Хэви и раньше, чем Ди скажет хоть слово, крепко обхватывает тонкие запястья, обтянутые кожаными напульсниками, потянув брата на себя, — Я тебя с самого утра не видел! — Оно и не удивительно, — лишь закатил глаза Ди, но послушно последовал за братом в сторону его кровати, даже несмотря на засевшее внутри напряжение. Проигнорировал сухую колкость, Хэви неожиданно развернулся к Ди лицом и, схватив его за плечи, требовательно усадил на кровать, тут же рванув в сторону компьютерного стола и трепетно беря в руки тонкий черный конверт, сверкнувший серебряной полоской в свете последних лучей солнца, по прежнему проникающих в комнату. Вопросительно изогнув бровь, Ди лишь плотно поджал губы, скользнув по лицу брата равнодушным взглядом и, откинувшись на уперевшиеся в матрас руки, лениво протянул: — Надеюсь, что то, что ты удумал, не займет больше пары минут. — Ой, да кого там! — лишь слабо усмехнулся Хэви и, заведя дрожащие руки за спину, что от волнения чуть сильнее сжали гладкий конверт, глубоко вздохнул, мягко улыбнувшись и протягивая брату столь долго добываемый подарок, — С днём рождения, Ди. Удивленно вскинув брови, Ди напряжено уставился на протянутый конверт, призывно сверкающий в полумраке комнаты, а после, переведя колючий взгляд на явно нервничающего брата, тяжело вздохнул, устало покачав головой. — Что бы там ни было, ты мог не стараться. — Пф! С чего бы это?! — возмущенно воскликнул Хэви, нахмурившись, — Тебе аж восемнадцать лет исполняется! А ты мало того, что отказался праздновать такую ахуеную дату, так ещё и от подарка удумал отказываться?! — У меня просто нет желания отмечать свой очередной день рождения, — сухо ответил Ди, поморщившись, на что Хэви раздражено закатил глаза. — Ну ладно, понял я, что ты не хочешь. Но подарок то хоть прими! — и поняв, что Ди уже собирается встать с кровати, просто проигнорировав его требование просьбу, Хэви быстро добавил, — Я так-то старался! Заметив, что Ди выжидающе замер, Хэви гулко сглотнул, дополнив: — И убил столько времени и сил, чтобы получить его... Переведя на конверт уже откровенно опасающийся взгляд, Ди осторожно присел обратно на самый краешек кровати, протянув дрожащую руку к подарку и аккуратно забирая его из таких же дрожащих пальцев. Конверт был чуть теплым и немного примятым в том самом месте, где Хэви сильнее стиснул пальцы, сильно нервничая и волнуясь. Он был черным и глянцевым, красивым и очень лёгким, словно бы внутри лежала всего одна бумажка. Подняв на Хэви пронзительный взгляд и заметив, как тот выжидающе смотрит ему прямо в глаза расширенными зрачками, Ди медленно посмотрел обратно на конверт, дрожащими пальцами вскрывая и доставая содержимое, коим оказались две тонкие прямоугольные бумажки, отличающиеся друг от друга размерами и материалом. И стоило только Ди понять, что это такое, как из его груди вырвался судорожный вздох, а сам он шокировано распахнул глаза, в неверии уставившись на два билета. — Двадцать восьмого декабря в столице будет большой рок-фестиваль, — заговорил дрожащим от волнения голосом Хэви, моментально отведя взгляд, стоило только Ди резко вскинуть голову, — В списке групп, которые будут выступать, есть также немало твоих любимых, которые должны выступить с новыми песнями будущих альбомов....— гулко сглотнув, Хэви вновь посмотрел на Ди, робко улыбнувшись и заговорив тихим шёпотом, — Это билет на этот фестиваль. Он закрытый, длится три дня, два из которых ты проведешь там. Я старался купить на все три, но урвать получилось лишь этот... Кхм, и... Билет, что идёт вместе с ним... — отведя взгляд, Хэви сконфуженно пожал плечами, шаркнув пяткой по полу и пробормотав, — Это билет на самолёт. Ты уже, считай, совершеннолетний, все дела... Так что проблем у тебя с перелётом и посадкой быть не должно. Родители сказали, что купят билет на обратную дорогу. Ну, в общем, я... Хэви хотел добавить ещё многое. Пусть и по-прежнему дрожащим голосом, что стал выше из-за нервов, которые были натянуты как струна, пусть и заметно бледнея и теряясь под этим внимательным взглядом голубых глаз, эмоции которых он никак не мог прочитать, пусть и желая провалиться сквозь землю от неуверенности, Хэви все равно хотел сказать ещё многое, лишь бы Ди стало все понятно... Он хотел сказать, как все должно пройти. Сказать, какие именно группы там будут. Сказать, что Ди будет обеспечено даже проживание, что у него будет возможность встретиться с кумирами, что он там сможет оторваться по полной программе... Он даже хотел сказать, что чертовски любит его, и несмотря ни на что, Хэви считает Ди просто потрясающим старшим братом, и он не хочет, чтобы Ди так много и долго грустил... Но договорить ему не даёт сам Ди, что оборвал его дрогнувшим голосом, всего лишь позвав его по имени. — Хэв... Вздрогнув от этого тона, Хэви обеспокоенно нахмурился, делая шаг навстречу брату и после удивлённо вскрикивая, когда его неожиданно хватают за запястье и тянут вниз, заключая в крепкие и дрожащие объятия. — Ди?! — удивлённо пробормотал Хэви, вцепившись пальцами в напряжённые плечи брата, пока тот тяжело дышал ему в шею, до боли стискивая в кольце своих рук. — Спасибо...— пылко прошептал юноша и, вновь вздрогнув, Хэви не смог сдержать широкой улыбки от осознания, что Ди понравилось. Понравилось! — Но ты мог так сильно не стараться... Последние слова, выдавленные тихим шёпотом, тут же смыли весь вихрь эйфории как волна, заставляя Хэви тут же отстраниться от брата, по-прежнему крепко сжимая его плечи и упираясь коленями в край кровати. Глаза Ди чертовски красиво блестели от последних лучей солнца и, тихо сглотнув, Хэви упрямо поджал губы, грозно нахмурив брови и злобно прищурив глаза. — Ничего не хочу слышать на этот счёт! — Но... — Ди, — тут же мягко оборвали его, а после, в память врезались теплые ладони, нежно обхватившие его щеки, — Я столько времени старался найти тебе шикарный подарок. Такой, из-за которого ты хотя бы просто улыбнёшься. Я старался для тебя. И сейчас, ты так просто хочешь отказаться от подарка? Хэви не понимал, что своими словами делает хуже. Пусть его лицо и было приближено вплотную, он словно бы не замечал, как дыхание человека напротив становится тяжелее, а расширившиеся зрачки все больше поглощают светлые радужки. Он не понимал, что Ди от его слов становилось лишь хуже. — Хэв... — Пожалуйста, Ди! — неожиданно взмолился тот, уткнувшись своим лбом в лоб брата, — Хотя бы просто... Улыбнись... — и в отчаянии закусив губу, Хэви тихо спросил, — Неужели ты совсем не рад подарку? Хмыкнув, Ди отвёл взгляд от таких пронзительных и слишком ярких зелёных глаз, уставившись в пол и задумавшись. Хэви уже чуть ли не сидел у него на коленях, смотря в холодные глаза с незатухающей надеждой, что смешалась с глухим отчаянием. Ди видел, как отчаялся его брат. Видел, как тот тосковал по нему и явно убил ну очень много времени и сил на эти чёртовы билеты. И такая забота, старания... это так... Льстило... Уголки губ дрогнули сами собой. Широко распахнув глаза, Хэви смотрел на эту картину как на восьмое чудо света, со стыдом понимая, что сейчас расплачется от счастья. А все из-за того, что спустя столько времени, Ди наконец-то... наконец-то... — Ты выглядишь щас так, как будто вот-вот разревешься, — с мягкой улыбкой фыркнул Ди, большим пальцем утирая выступившую слезу у правого глаза, отчего Хэви на секунду зажмурился, оскалившись. — П-просто... Я так рад! Ты... Ты столько времени ходил поникшим, и я... — Прости... — оборвал его неловкие блеяния Ди, уткнувшись лбом Хэви в плечо, — Я не думал, что ты будешь из-за этого так сильно париться. — Ну конечно буду! — тут же возмущено откликнулся рыжий, обижено насупившись, — Раньше ты просто недовольный всегда ходил! Но вызвать улыбку, ну или хотя бы усмешку у тебя было несложно. А сейчас... — отвернувшись, Хэви тихо продолжил, — А весь последний год ты только и делал, что грустил, и тебе словно бы становилось ещё хуже. Поджав губы от этого тона, Ди тяжело вздохнул и, зарывшись ладонью в мягкие рыжие волосы на затылке, требовательно повернул голову брата к себе лицом. — Но все же. Тебе правда не стоило так затрачиваться, — и прежде, чем Хэви открыл рот, Ди добавил, — Для меня даже одно простое действие с твоей стороны будет самым лучшим подарком, — и горько усмехнувшись, Ди еле слышно прошептал, — И от него я точно подохну самым счастливым ублюдком на свете... — Что за действие?! — тут же требовательно спросил Хэви, вскинув брови и вновь вцепившись в плечи брата, — Почему ты раньше не сказал?! — Вряд ли ты сможешь исполнить это мое желание... — неуверенно протянул Ди, нахмурившись, на что брат лишь упрямо поджал губы, мотнув головой. — Все равно! Если это желание должен исполнить именно я... То я это сделаю! — и воодушевленно улыбнувшись, Хэви тут же спросил, — Ну так что надо делать? — Хэви, я... — Ну же, давай! Что такого я интересно должен сделать, что ты потом будешь готов аж подохнуть самым счастливым? — заинтригованно и с широкой улыбкой протянул Хэви, смотря на Ди широко распахнутыми глазами. Громко сглотнув от такого ненормального интереса, Ди испугано отстранился, нахмурившись и мгновенно помрачнев. — Оставим эту затею. — Что?! Но почему?! — Потому что, Хэви, — категорично отрезал блондин, вставая с кровати. Точнее, пытаясь, — Может слезешь уже с меня? — Ещё чего! — громко фыркнули ему в ответ, а потом к его лицу стремительно приблизилось лицо Хэви, — Говори, что там в твоей башке творится. — Нет, — холодно возразил Ди, и, закатив глаза, Хэви громко и недовольно цокнул, — Я серьёзно, Хэви. Оставим затею. Но... За подарок спасибо... Правда. Пусть ты... — Ну уж нет! Не смей переводить тему! — Хэви, я и так устал! Ну хоть ты не еби мне мозг! — А я буду! — и сжав скулы брата пальцами, Хэви упрямо повторил, — Говори, что за желание! Прищурив потемневшие в гневе глаза, Ди неожиданно крепко схватил Хэви за бедра и, резко приподняв его, отчего тот испуганно вскрикнул, тут же развернул брата, усадив на кровать и грозно нависнув сверху. Громко сглотнув, Хэви поморщился и вновь смело посмотрел ему прямо в глаза, словно бы его ни капли не смущало положение, в котором он оказался. А может, он просто не понимал, в каком положении оказался. — Так значит, ты так сильно хочешь исполнить мое желание, да? — ядовито прошипел Ди, начав в спешке сдергивать с себя рубашку. Обратив внимание на сие действие, Хэви удивленно вылупился и уже было открыл рот, чтобы что-то ответить — хоть что-нибудь! — как вдруг Ди резко отстранился и, развернувшись к Хэви спиной, тяжёлым шагом направился к шкафу-купе, грубо распахивая дверь и начиная бесцеремонно шарить в куче скомканной и еле запиханной в шкаф одежде. — Ди-и? — недоуменно протянул Хэви, растерянно наблюдая за действиями брата, пока тот злобно ворчал о том, какой Хэви ленивый грязнуля и неаккуратная задница, что в его полке хуй что найдешь, особенно когда надо. Но в какой-то момент Ди облегчённо вздохнул, достав из недр полки какую-то черную ткань и мрачной тенью направившись обратно к брату, отчего тот испуганно пискнул и сжался, резко встряхнул эту вещь в своей руке, коей оказалась старая и потрёпанная бандана, которую Хэви однажды случайно забрал у Чеса, когда после недельной ночёвки у дяди в спешке запихнул его вещь в свою сумку с одеждой. Неожиданно сев перед Хэви на колени, Ди требовательно схватил его за руку, потянул к себе, и спокойно посмотрев испуганному такой прытью брату прямо в глаза, также спокойно — и черт возьми равнодушно! — спросил: — Ты все ещё в этом уверен? Растерянно моргнув, Хэви неуверенно кивнул, а после того, как брат недоверчиво прищурился, кивнул более смело, добавив: — Да! Недолго помолчав, Ди вновь хрипло уточнил: — И обещаешь выполнить это обещание? — кивок, — Даже если будешь против? — и снова кивок, — Уверен? — Да уверен я, черт возьми! — раздражено воскликнул Хэви и добавил, — Обещаю! — Самоуверенный и глупый идиот... — злобно выдохнул Ди, склонив голову ниже и проигнорировав последующее после этого возмущение брата, — Что ж... В таком случае, раз ты так уверен... Вновь встряхнув намотанную на руку бандану, Ди резко сдернул ее с предплечья, и ближе подтянув к себе Хэви за рукав кофты, привстал на колени, под удивлённый выдох рыжего начав завязывать ткань на его затылке, предварительно плотно прикрыв ею глаза. Отстранившись, Ди тихо сглотнул, широко распахнутыми глазами наблюдая за растерянно застывшим братом, что осторожно коснулся пальцами банданы, мягко оглаживая черную ткань и тихо вздыхая. — А повязка зачем? — робко спросил Хэви, почесав нос, на что Ди лишь что-то тихо выдохнул, аккуратно приглаживая выбившиеся из прически пряди. Глупый вопрос, Хэви... — Ну, надо... — и присев чуть ближе к брату, смущённо оглаживая чужие пухлые щеки, тихо пробормотал, — Дай мне всего пять минут. И не смей сопротивляться. Крупно вздрогнув, Хэви мелко дернулся, удивлённо спрашивая: — Сопроти-? Но договорить Хэви не успел. Вместо этого он лишь широко распахнул глаза под повязкой, ошарашенно замолчав, стоило ему только почувствовать прикосновение чужих холодных губ к своим, что трепетно, осторожно и словно бы боясь, примкнули ближе, в то время как чуть подрагивающая ладонь зарылась в его волосы на затылке, задевая узелок банданы. Хэви бы так и остался сидеть неподвижно, пребывая в глубочайшем шоке, если бы в следующую секунду Ди не двинул губами, проникая языком в чужой приоткрывшийся от шока рот. Осознав наконец, что Ди его сейчас, блять, целует, Хэви возмущено воскликнул, резко уперевшись руками в грудь напротив, осознав всю неправильность и абсурдность момента. Какого хрена от творит?! — Ди! Мнх! — впившись пальцами в плечи брата, Хэви мотнул головой, разрывая поцелуй с громким чмоком, от которого у него ярко вспыхнули щеки, и, вдохнув больше воздуха, он злобно прорычал: — Какого хуя ты...?! Договорить ему вновь не дал Ди, что неожиданно резко дёрнул рукой, которая до этого нежно поглаживала его затылок, болезненно оттягивая волосы и вырывая этим действием громкое шипение Хэви. — Ты обещал, — тихое рычание, — Не сопротивляться! — Ну я же не думал, что ты... — договорить ему вновь не дают нагло примкнувшие к его рту губы, крепкая хватка пальцев в волосах и широкая ладонь, что на удивление мягко легла на его лопатки и притянула ближе к мелко дрожащему блондину. Нахмурившись, Хэви упёрся ладонями ему в грудь, глухо застонав, стоило только Ди безжалостно укусить его нижнюю губу, оттягивая и зализывая языком укус. Щеки горели, краской наливались даже кончики ушей, а сам Хэви в это время в панике думал о том, что же черт возьми сейчас творится, и не снится ли ему такой неожиданный сюжетный поворот в каком-то чокнутом и ненормальном сне. Ди не мог его целовать. Не мог так трепетно прижимать его к себе, словно бы Хэви какая-то хрупкая статуэтка, он не мог хрипло и еле слышно постанывать от каждого движения губ — пусть Хэви ему и не отвечал — как будто бы он ежедневно мечтал о подобном и наконец дорвался до чего-то запретного, но остро необходимого. Хэви упрямо отрицал очевидное, поскольку его мозг был слишком уж не готов к таким неожиданностям, коим являлось такое желание брата. И ещё одной неожиданностью для рыжего стала собственная реакция на этот поцелуй, так как после того, как горячий и влажный язык Ди коснулся его собственного, он почувствовал резкий прилив тепла внизу живота, от которого он сладко простонал в рот брата, теперь уже несколько испуганно, чем злобно и возмущённо, вцепившись в его футболку. Ди же на его реакцию ответил собственным самозабвенным стоном, ласково оглаживая чужой язык и довольно жмурясь. Он знал, что Хэви в любой момент может резко отстраниться и беспощадно врезать ему в челюсть, за такую наглость и абсолютно безумное действие. Знал, что Хэви потом никогда с ним не заговорит, никогда больше не будет стараться сделать ему что-то такое же невероятное и дорогое, как эти чёртовы билеты. Он знает, что Хэви даже видеть его больше не захочет. Поэтому он целует как в последний раз. Наверное, потому что это и есть последний раз, и, дабы больше никогда не видеть ненавидящий взгляд младшего брата, Ди потом обязательно соберёт все вещи и как можно скорее свалит из дома. Сначала на этот злополучный фестиваль, чтобы воспользоваться возможностью больше не сталкиваться с братом, а там уже останется лишь какие-то жалкие — ужасные и пугающие — пять месяцев до экзаменов и выпуска, после которых он съедет на другую квартиру. Хэви не сможет тогда больше пронзить его презрительным взглядом от того, что Ди позволил себе на своем дне рождения. А ведь Хэви ему... Доверял. И доверился вновь, позволяя завязать себе глаза, словно бы искренне веря, что Ди не сделает ничего страшного. Ага, всего лишь поцелует его, наплевав на все моральные устои и нормы, в которых поцелуи с родными братьями определено не считаются чем-то нормальным. И теперь, от этого старший чувствовал себя так, словно бы он предал доверие Хэви. Но Ди устал терпеть. Устал держать эти грызущие нутро чувства, которые постоянно лезли наружу из-за неосознанных провокаций Хэви, хотя тот явно откровенно не понимал, что творит, и как Ди на это реагирует. Пусть и внутри. Пусть и мысленно. Пусть ничего и не предпринимая. Хэви не ведал — и все ещё не ведает — как тяжело Ди пережил весь этот сраный год, после внезапного осознания влюблённости в родного брата. Да, было видно, как плохо было Ди, и что с каждым днём ему словно бы становилось лишь хуже, но как считал сам Ди, его внешнее состояние никогда не покажет всего кошмара внутреннего. Он умирал от своей любви. Умирал от тоски. Умирал от собственной неправильности и самотерзаний. Принятие далось тяжело. Жизнь с постоянными мыслями о брате — ещё тяжелее. Он долго старался сдержать свои чувства и эмоции. И он бы и дальше прекрасно держал планку, если бы не Хэви и это его гребанное волнение о нем... Забота... Подарок... Братская любовь. Ди целовал отчаянно, жадно. Чувствовал упоительную вседозволенность от того, что Хэви больше его не отталкивал — что удивительно — видимо вспомнив о своем обещании исполнить желание Ди и не сопротивляться. Хэви не двигается, почти не дышит, но все равно краснеет с каждым новым вдохом перед новым поцелуем, вздрагивая от каждого движения языка. После того как Ди опускает руку по спине ниже, к пояснице, Хэви дёргается, испуганно сжимая ткань футболки брата, на что блондин утешающе гладит его по затылку, в это же время проникая дрожащей ладонью под кофту рыжего, трепетно оглаживая горящую кожу. Хэви мычит, дрожит, сжимает бедра, что не может не заметить Ди, но по-прежнему не отвечает на поцелуй, в это время с головой погрузившись в собственные мысли, что роем шумели в голове, пытаясь понять, что же сейчас творится, и тем самым одновременно отвлекая от происходящего. Ди не знал, сколько времени уже прошло. И ему плевать, сколько он уже самозабвенно вгрызается в губы брата, делая их великолепно алыми и пухлыми, такими чертовски аппетитными, что Ди срывается вновь и вновь. Но вместе с этим он знает, что, как только стукнет ровно шесть вечера, он должен будет отстраниться. И скорее всего, навсегда... На счету одна минута. Ди жмурится, чувствуя, как болезненно сжимается нутро, но все равно продолжает целовать рыжего, в надежде, что он ответит. Он надеется, и вместе с этим знает, что ответа не будет. Ведь Хэви в отличии от него нормальный. И он уж точно не станет целовать брата в ответ. Однако Ди точно не знает, что творится в голове самого рыжего, который уже начал отчаянно тянуть Ди за футболку, одной дрожащей рукой в это время робко скользя по спине брата вверх, к затылку и к стянутым в крепкий хвост волосам. Хэви тихо стонет от соприкосновения с чужим языком, и зажмурив глаза под повязкой, осторожно касается языка в ответ, в это же время наконец-то добравшись свободной рукой до волос, в которые он так сильно хотел запустить дрожащие в волнении пальцы. Он осторожно двигает губами навстречу, понимая, что мысли просто отключились. Что он перестал адекватно воспринимать ситуацию, и просто тянется к тому, что доставляет ему удовольствие. Тянется к тому, от чего кружится голова и темнеет в глазах, даже несмотря на то, что они итак завязаны. Но нормально ответить на поцелуй у него так и не получается, поскольку его снова обрывают. Стукнуло ровно шесть вечера. С подозрительным пощипыванием в глазах, Ди мгновенно отстраняется, глубоко вдыхая воздух в изголодавшиеся по кислороду лёгкие, в эту же секунду мутным и алчным взглядом наблюдая за тяжело дышащим братом из под полуприкрытых век. А после, гулко сглотнув, он нехотя вытаскивает руку из таких приятных и мягких рыжих локонов, отчаянно мотая головой, когда ему кажется, словно бы Хэви разочарованно хнычет. Без лишних раздумий Ди вскакивает на ноги, и не позволив себе лишний раз обернуться, дабы вновь не пойти на поводу у чувств, быстрым шагом направляется к двери. Но не в свою комнату. А в коридор. После того как дверь громко хлопнула, Хэви резко сорвал со своих глаз бандану, вскакивая с кровати и в бешенстве озираясь, чувствуя, как бешено колотится сердце и горят от жадных поцелуев губы. Взгляд остановился на билетах, одиноко лежавших всеми забытыми около кровати. А сердце вновь громко отбило несколько болезненных ударов.