Пижама на голое тело

      Бесшумная мужская тень тихо скользнула в приоткрытую дверь и так же тихо ее прикрыла. И без того неслышные шаги приглушал ковер с мягким ворсом. Хёнджин старался смотреть под ноги — привычка спать на полу появилась у Феликса после проблем со спиной, да так и осталась. Не споткнуться бы.       Одеяло на полу шевельнулось, тень у стены застыла на месте — Ёнбок всегда ворочается во сне, иногда пытается что-то говорить, но получается только неразборчивое мычание. Спустя несколько секунд Хёнджин аккуратно, молясь всем богам, чтобы друг не проснулся, ложится на пол рядом, натягивая уголок одеяла на ноги.       Черные длинные волосы рассыпались по подушке. Сочные полные губы приоткрыты, а большие карие глаза сосредоточенно смотрят в затылок Феликса. Хёнджин снова замирает — младший опять ворочается, скорее всего, ему снится кошмар — слишком беспокойно вертится в постели. Мужская рука, стараясь не потревожить сон, скользит под одеяло, прижимая Феликса к себе.       Сильнее, ближе, ещё ближе.       Удивленный сонный вздох. Вот черт, только бы не проснулся. Брюнет снова замирает, на этот раз от удивления — Феликс сам прижимается к нему всем телом, беззаботно продолжая спать.       Так близко. Так жарко.       Худое, но подтянутое тело блондина будто горит под пижамой. Хёнджин улыбается — почти вся группа давно спит в майках, но Феликс наотрез отказывается сменить пижамы на что-то другое, абсолютно не стесняясь этой детской привычки, которую Хёнджин находил очаровательной.       Что ж, тем лучше. Длинные прохладные пальцы едва касаются шёлка рубашки Феликса, пробегают по пуговицам, мгновение — и вот, желанная добыча — гладкая кожа пылает под прикосновениями.       Слишком близко. Слишком горячо.       Пара секунд, чтобы успокоиться. И когда казалось, что всё под контролем, Феликс двигает бедром, прижимаясь к Хёнджину ещё ближе, и всё мгновенно летит к чертям, весь контроль, сдержанность и стыд.       Горячие губы Хёнджина касаются сзади шеи блондина, а рука бессовестно исследует тело под рубашкой. Пальцы сминают кожу на груди, губы на шее смещаются вперёд, лаская ключицу. Феликс сонно стонет, распаляя брюнета ещё больше. Тот едва сдерживается, чтобы рывком не перевернуться и не навалиться всем телом. Хёнджин нежно сжимает волосы друга, дрожа и вжимаясь бёдрами в бедро Феликса. Губы жадно исследуют все доступные участки кожи, пальцы дрожат и пылают на горячем теле.       Внезапно брюнет на своей руке под рубашкой Феликса чувствует маленькую ладонь, которая дрожит и сжимает его пальцы. Оторвавшись от ласк, Хёнджин вскидывает глаза и натыкается на давно не сонный и уже жаждущий взгляд Феликса.       Минутное молчание. Осознание происходящего. Стыд. Тяжёлое дыхание. Дрожь. Вспышка в глазах.       Хёнджин приподнимается на локте, Феликс всё ещё сжимает его руку на своей груди. Секунда. Младший приоткрывает рот, не отрывая взгляда от друга. Немой вопрос брюнета, немой ответ блондина. Руки с парными кольцами скользят по подтянутому животу вниз, переплетаясь пальцами, тянут вниз резинку пижамных штанов. Движение вперёд — и бровь Хёнджина ползет вверх, как и уголок губ.       — Ты всегда спишь без белья? — Хриплый шепот почти в губы.       — Я не ждал тебя. — Тихий низкий смех Феликса немного сбивает напряжение.       — А, может, как раз наоборот? — Уже в поцелуе шепчет Хёнджин, ведя ладонью сверху вниз. Всю весёлость Феликса снимает как рукой, хриплый стон заглушает глубокий поцелуй.       Старший ни на секунду не прекращает ласки, доводя блондина до исступления, до дрожи на кончиках пальцев. Феликс ни на секунду не отпускает руку Хёнджина, словно пытаясь его направлять, но вскоре понимает, что это не нужно.       Сердце обоих готово выскочить из груди, дыхания давно не хватает. Одежда стала вдруг тесной и только мешает. Едва сдерживаемые стоны наполняют комнату жаром и возбуждением.       Наконец, Хёнджин убирает руку. Удивлённо-недовольный вздох лишь смешит брюнета.       — Т-ты не можешь…       Хёнджин улыбается и ласково поворачивает Феликса на спину.       — Расслабься… Я не уйду.       Брюнет расстёгивает все пуговицы на рубашке Феликса. Затем поднимается на колени и стягивает майку, обнажая широкие плечи и подтянутый торс. В тусклом свете луны Феликс видит греческого бога и улыбается — это идеальное тело сейчас рядом с ним и сегодня оно принадлежит лишь ему. Хёнджин собирается лечь, но его останавливает восхищённый шепот:       — Дай мне посмотреть на тебя… Ты так красив, — восхищение в голосе сменяется смехом: — Какие плечи… Недаром ты занимался плаванием.       Хёнджин улыбается, плавно опускаясь вперед, всё ещё находясь в свете луны. Феликс тянет руку, словно обводя контуры лица и тела друга. Старший медлит несколько секунд, а затем ложится сверху. Первый поцелуй приходится Феликсу в ключицу, затем в грудь. Не удержавшись, Хёнджин обводит кончиком языка темный ореол соска — и стон Феликса разрывает тишину.       — Чш-чшш… — Длинные тонкие пальцы накрывают приоткрытые губы блондина, едва касаясь языка. — Не так громко…       Феликс кивает и легонько кусает кончики пальцев Хёнджина. Смешок — и старший убирает руку:       — Если ты снова так сделаешь, успокаивать придется меня.       — Тогда и ты не делай так снова.       Снова смешок. Кивок. И поцелуй в ямочку между рёбер. Затем ниже, в живот.       — О боже, Ёнбок, да у тебя же тут кубики!       Смешок и снова поцелуй. Горячее дыхание Хёнджина, его волосы, скользящие по телу вслед за губами, обжигающие касания — всё это превращает Феликса в пепел, заставляет дрожать, покрываться мурашками с ног до головы. Он не знает, сколько ещё выдержит такого испытания, он не думает о правильности происходящего, не думает о том, будет ли жалеть он, будет ли жалеть Хёнджин, какими будут их отношения и дружба после этого… Он просто наслаждается и принимает ласки и тот факт, что ему нравится его друг, уже давно ставший кем-то бо́льшим.       — Не останавливайся… — И без того грубый голос Феликса стал ещё ниже.       В ответ — ещё один смешок, а затем поцелуй в бедро. Мгновение — и Феликсу приходится закрыть себе рот одеялом, чтобы хоть немного скрыть громкий стон. Мысли в голове путаются, как пальцы путаются в волосах Хёнджина. Эти ласки сводят с ума обоих. Рука брюнета скользит вверх по животу и груди Феликса, сжимая нежную кожу, оставляя красные полосы. Тот накрывает эту руку своей, переплетая пальцы.       Горячее дыхание опаляет всё внизу.       Ещё ближе. Ещё жарче. Ещё немного.       Хёнджин ласкает губами внутреннюю сторону бедра, подбираясь всё ближе к возбуждённой плоти Феликса. Наконец, касается влажным языком головки, обводит, а затем погружает целиком в рот. Младший готов кричать, плавиться, умолять, но он изо всех сил сдерживается, кусает одеяло, руку, извивается, толкается и скользит внутри горячего рта Хёнджина.       Так горячо. Так влажно. Глубже.       Феликс закусывает уголок подушки и стонет в нее, вьётся верёвкой на постели, пальцы сжимают волосы старшего, бёдра дрожат, покрываясь испариной. Хёнджин напирает, вжимая младшего в матрас, мурлычет, посылая вибрации по члену Ликса, от чего тот хнычет, часто дышит и хриплым возбуждённым шёпотом умоляет закончить эту пытку.       — Пожалуйста… Пожалуйста. Не могу больше…       Старший проводит языком снизу вверх, глубокое движение головы — и пальцы Феликса в волосах брюнета сжимаются до побелевших костяшек. Даже одеяло не помогает, и блондин изо всей силы зажимает себе рот свободной рукой. Его бедра сильно дрожат, но Хёнджин не даёт вырваться, крепко прижимая их к импровизированной постели, выпивая все соки, а затем выцеловывая каждый сантиметр гладкой кожи.       Наконец, Феликс успокаивается и брюнет подтягивается на руках вверх. Мягкие поглаживания, нежные поцелуи и слова, в которых оба так нуждались всё это время…       — Я хочу целовать каждую веснушку на твоём теле…       Феликс рассеянно улыбается и тянется к губам Хёнджина:       — У нас не хватит времени на это…       Едва ощутимый поцелуй и хриплый от удовольствия шепот Хёнджина будоражит и ласкает слух младшего: — Мой ангел, у нас есть всё время мира, — а затем брюнет добавляет: — В этот момент, когда мы с тобой вместе, я наконец-то чувствую любовь…