Любовь с привкусом вишни

1930-е

      Буравя своим квелым взором, переполненным единой пустошью да безразличием, безмолвное небесное искусство, залитое бьющейся в глаза светло-голубой краской, я, вдыхая и выдыхая тёплый воздух, размышляла о простецких и, возможно, немного глупых вещах.       Ясное небо, по которому плывут белые облака, – порой чудесный антидепрессант. Не хотелось бы, чтобы кто-либо посмел нарушить моё любование блаженной материей и прервал душевный покой. – А вот и они! – в один нежданный момент вскрикнул обрадованный Чимин, тем самым вырвав меня из безмятежности.       Я тут же перевела вопросительный взор на улыбающегося светловолосого молодого человека, импульсивно поправляющего рукава своего кофейного пиджака. На моё лицо мигом осела мимолётная печаль.       Из-за ворот показалась массивная тёмная машина, внешний образ которой напоминал гангстерский стиль, и она, не спеша, подъехала прямиком к высоким дверям нашего особняка, которые скорее напоминали врата в преисподнюю, благодаря преобладанию явных готических ноток в наружности дома.       Гости уже у порога. Я должна вести себя достойно, чтобы не разочаровать мужа, несмотря на то, что не особо жалую посторонних в своём дворе. – Тэхён, друг, рад тебя видеть! – оживлённо произносит Чимин, со стремлением направляясь к автомобилю, из которого показалась макушка его приятеля. Я за супругом не последовала, а лишь в молчании сделала глубокий поклон в знак уважения и приветствия. – Привет, старина Пак, – скупо отозвался бесстрастный на вид, однако симпатичный юноша с каштановыми кудряшками, словно с утра позабыл уложить свою пушистую шевелюру.       Уголок моей губы невольно вздёрнулся вверх. Заметив это, глава семейства Ким по львиному ухмыльнулся мне в ответ, не имея и малейшего понятия о моих мысленных насмешек над ним. – Добрый день, Розанна. – оказавшись рядом со мной, Тэхён, по обычаю, поцеловал мою ладонь, а затем ещё некоторое мгновение его сияющие глаза были прикованы к моему лицу, отчего мне хотелось поскорее избавиться.       Громкий хлопок автомобильной дверцей вынудил парня молниеносно отстраниться от меня и обернуться на неприятный звук.       Стоило предмету его испуга появиться в моей зоне видимости, как приятная ошарашенность накрыла тело с ног до головы.       Доставляющая удовольствие своим внешним видом супруга Кима, облачённая в велюровое вишнёвое платье в пол, прекрасно подчёркивающее стройный силуэт, с усталым видом махала перед своим ангельским личиком, на котором сейчас читалось недовольство, алым веером.       До этой встречи я видела её всего два раза – на нашей свадьбе и на дне рождении Тэхёна в их доме, и оба раза не могла оторвать от неё своё восхищение, даже на собственной росписи. Удивительная девушка! – Здравствуйте, Джису. – Чимин сделан поклон перед ней. – Не ожидал, что и вы тоже решитесь навестить нас. Очень признательны. Правда, Розэ? – взяв меня под руку, обратился ко мне мой муж.       Моментально покинув оцепенение, я тут же громко проговорила: – Да! – Благодарю, – любопытный микс, состоящий из лёгкой хрипотцы и низкого тембра, присущие её морозящему голосу, заставили меня немного расстроиться из-за отсутствия какого-либо интереса в речи Джису по отношению ко мне.       Глубокую тишину, которую перебивало лишь пение птиц да шум природы, наконец отважился нарушить господин Ким: – Ну что же мы стоим? Может, пригласишь нас в дом, дорогой друг?       Чимин, моментально придя в себя, вновь осветил всё в округе своей звёздной жизнерадостностью и, не отпуская моей руки, повёл Тэхёна на демонстрацию нашего бесподобного «дворца». А я, углубляясь в мрак наших апартаментов, до последнего продолжала глядеть на чудесную неподвижную фигуру, повернув голову назад. И, прежде чем она исчезла с моего поля зрения, я уловила то, как девушка одарила меня скромной ухмылочкой, словно кошка.       С наступлением синего покрова на небесную высь, усеянную поблёскивающими как никогда звёздами, я любовалась на эту непревзойдённую картину в гордом одиночестве, полностью отдавшись своим мыслям, пока позади меня множество гостей пили за моё здоровье и веселились от души.       В честь приезда лучшего друга мой ненаглядный посвятил такому «торжеству» целый ужин, на котором собрались многие наши соседи, однако я предпочла уединиться возле дальнего приоткрытого окна. Терпеть не могу пышные праздники и уважаю безмолвие.       А ещё моментами я думала о Джису. Где же она? Почему отказалась посетить сие мероприятие и ослепить всех присутствующих своей завидной красотой? А может быть наша скромная семейка Пак не пришлась ей по вкусу? Что ж, в любом случае, её непоявление неприятно сжало моё сердце в тиски и заставило оскорбиться. – Добрый вечер. Почему такая прекрасная мадмуазель проводит время в печальном одиночестве? – раздаётся около моего уха знакомый низкий голос, который вынуждает меня мигом обернуться и встретиться взглядом с дьявольскими зрачками господина Кима.       В своём видном, предельно осторожно выглаженном, коричневом костюме, с зачёсанными назад прямыми волосами, он походил на нахального банкира. И данный образ ему действительно под стать.       Я сделала маленький шажочек назад и соприкоснулась спиной с холодной стеной, а затем нехотя проговорила: – Всё в порядке. Я просто хотела побыть наедине с собой.       Тэхён поджал губы. Его глаза с еле-уловимым увлечением обогнули моё тело, что вынудило меня впасть в неприятное смущение и сжать в кулак кусок ткани пышной юбки моего мятного ханбока.       Проигнорировав последнее предложение, сказанное мною, юноша продолжил диалог: – А где же Чимин? – Встречает задержавшихся гостей. Скоро должен вернуться. А почему я не видела на ужине вашей супруги?       Ответ на данный вопрос я желала услышать превыше всего, однако произнесённые далее слова Кима каких-либо эмоций не вызвали: – Джису сказала, что неважно себя чувствует. – Парень пожал плечами. Вероятнее, правды он и сам не знал.       На неизвестное количество времени, которое показалось мне достаточно протяжным и неловким, я вновь посвятила себя размышлениям о том, что же эта леди в красном утаивает от нас, полностью потеряв интерес к любующемуся на меня Тэхёну.       О признаках возникновения его пристального внимания ко мне я была прекрасно осведомлена, поскольку юноша на протяжении муторных десяти месяцев одиннадцатого числа каждого месяца присылал мне анонимные романтичные письма со стихотворными признаниями в любви.        Несмотря на то, что имя отправителя было засекречено, постоянные взгляды Кима исподтишка и неоднозначные прикосновения на различных принудительных встречах заставили меня всё проанализировать и сделать вывод…       Эти бумажки, обвязанные бархатной багряной лентой и пахнущие зрелой вишней, всегда были переполнены одурманивающими голову строками, написанными аккуратным почерком лишь на английском, в которых прослеживалась крайняя серьёзность. Своё детство я провела в Новой Зеландии, а потому превосходно владела языком.       Отправитель называл меня «Blooming rose» либо «Velvet rose». Могу отметить, что это достаточно просто, но красиво.       От писем пахло любовью. Читая их, хотелось по-настоящему окунуться в это непередаваемое чувство. Но, стоя рядом с создателем этих писем, никакого трепета в районе грудной клетки я не ощущала. Пустота – не более… – Знаешь, Розэ, – неожиданно вытянул меня из умственного тумана молодой господин, прилежно взяв мою хрупкую ладошку в жёсткие оковы своих пальцев, – я уже давно опьянён твоей неприступной нежной красотою и не могу оторвать от тебя глаз.       Я мгновенно оцепенела от такого поворота событий. – Постойте, но как же… – Джису? Признаться честно – я рад её отсутствию, как и не могу назвать себя расстроенным из-за задержки твоего супруга и, по совместительству, моего приятеля, ведь я, наконец, могу сказать тебе о том, что гложет меня уже долгое время…       В воздухе на некоторое время зависла тишина, а потом – Тэхён продолжил: – Ты ужасно нравишься мне, Розэ.       Растерянность была легко читаема на моём личике, однако я нашла в себе силы побороть дар речи и задать вопрос: – Но ты ведь женатый мужчина. И жену свою, насколько я знаю, добивался упорно. Да и у меня также есть Чимин, с которым мы обменялись клятвами и кольцами. Как же так, Тэхён?       Я собиралась избавить себя от его мёртвой хватки, однако увернуться у меня не получилось, и юноша сократил между нами расстояние. Теперь я легко ощущала его тёплое дыхание. – Любовь, как и все вещи в этом грёбаном мире, приходит и уходит, а чувства остаются. Ты можешь говорить, что любишь своего жизнерадостного мальчишку, но начинает ли твоё сердце биться быстрее при едином взгляде на него?       Я опустила глаза вниз, не желая соглашаться с его красивыми речами, однако правда была повёрнута против меня. Мне действительно повезло иметь такого ничем не омрачённого мужа, как Чимин, умеющего поддержать, если потребуется. Но подлинно ли любим мы друг друга, в то время как мимолётные поцелуи даются нам с трудом, не говоря уже о страстных ночах? – Но и ты также безразличен мне, – без колебаний произнесла я Киму в лицо. – Возможно ты лжёшь мне, поскольку я напугал тебя истиной, которую ты не хотела принимать внутри себя, но тебе не стоит меня бояться, поверь мне. – Большой палец оказывается прямиком на моём подбородке. – Позволь мне раскрыть твои настоящие чувства. – И его уста немилосердно накрывают мои губы, ненасытно пробуя их и слегка покусывая.       Тёплые крепкие мужские ладони бесцеремонно поползли по изгибам моего тела и, дойдя до плеча, Тэхён дерзким рывком обнажил его и часть небольшой груди.       Попытки вырваться и обратить на себя внимание истошным писками оказались безуспешны, поскольку я была крепко-накрепко вжата в стену, а мои губы нагло захватили в плен. На нас попросту никто не обращал внимания. Кто-то из гостей устроил целое состязание за дорогую побрякушку, поэтому в зале сейчас царила атмосфера крайнего веселья. И лишь мне было совсем не весело.       Голову настиг хаос. Куда же исчез тот романтик из писем? Автор тех стихотворений и Ким – словно две абсолютные противоположности. – Госпожа Пак, извините… – раздался позади спины юноши изнежённый голосок, на который шатен моментально среагировал, оторвавшись от меня и, будто после встряски, уставился на низенькую служанку, – вам попросили передать письмо в срочном порядке.       Мои глаза расширялись в геометрической прогрессии. Погодите, а какое же сегодня число, не одиннадцатое ли? Точно!       Оставив звонкую багровую пощёчину на распрекрасном и борзом бледном личике Тэхёна, я, высоко задрав нос, выпорхнула за двери вслед за горничной. – Спасибо, Мина. Господину Киму стоило бы поучиться манерам, – сказала я девушке, с отвращением обернувшись.       Служанка, лишь скромно улыбнувшись, передала мне запечатанное письмо и, поклонившись, поспешила удалиться.       Развернув бумажку, от которой веяло знакомым запахом вишни, я спешно прочла: «О, моя бархатная Роза. Думалось мне: такое может только сниться. Но нежность твоих губ, блеск глаз да чёрные ресницы…», а далее лист был оборван.       Я опечаленно ахнула, прикрыв рот ладонью. Как же так? Однако, повернув лист на другую сторону, я обнаружила там крохотную приписку карандашом: «Увидимся в саду, моя цветущая Роза», и мою голову мигом осенило, что мой поклонник здесь и он ждёт меня в пышном зелёном саду на заднем дворе моего дома. И это вовсе не Тэхён. Мои догадки оказались ложными. Это даже к лучшему.       Под объятьями темноты я бежала, приподняв подол платья, к истине, которую так жажду узнать. В моей голове зарождалось множество картинок с обличием этого изысканного душою молодого человека.       Выбравшись в сад через запасной выход из особняка, я мчалась сквозь низкие кроны невысоких деревьев, царапающих мою бархатную кожу. И в конечном итоге, преодолев половину моего небогатого парка, замерла среди тишины, и лишь в ушах чётко отдавался стук моего дрожащего сердца.       Оглядевшись по обеим сторонам, нервированная я прикусила нижнюю губу. А может это был обман и со мной решили поиграть, а сейчас этот ужасный человек смеётся надо мной, как с идиотки? Если нет – то где же он? Разве это не он так жаждал встречи со мной?       Я развинченно выдохнула. – О, моя бархатная Роза, думалось мне: такое может только сниться. Но нежность твоих губ, блеск глаз да чёрные ресницы меня с ума свели и я тону. В моей судьбе не мало было встреч. Но только ты смогла огонь зажечь, – раздался за спиною знакомый мелодичный голос с особенностью в виде лёгкой хрипотцы, и я обернулась на него. – Вот каким должно было быть заключение в том крохотном стихотворении, – скучно добавила она, показавшись из тени.       Джису вновь стояла предо мной, словно только что снизошла с небес. Её непозволительно коротенькое кровавое платье с вульгарным вырезом открывало этому миру всё самое сокровенное своей хозяйки и чудесно сочеталось с красной помадой на её округлых губах.       Кажется я опять вся в волнении и мои щёки порозовели. Но осознание того, что письма с признаниями были написаны от руки женщины также завело меня в ступор. – Я писала эти анонимные письма, потому что не могла по-другому выражать свою влюблённость в тебя, находясь на большом расстоянии. – Но как же так получилось, что я начала тебе нравиться? – мигом задала я столь интригующий вопрос.       Её образ всегда казался мне апатичным и по северному холодным по отношению ко всему, а уж тем более ко мне, однако огонь в ней смогла разжечь такая наивная и бесстрастная душа как я! Никогда не знаешь до каких вещей могут оказаться падкими люди. – Ещё давно я начала замечать твои восхищённые взгляды исподтишка на себе. Твои любования мною привели меня к тому, что я начала думать о тебе... много думать, – добавила она в конце.       Находясь под впечатлением, я за считанные секунды приблизилась к ней и остро спросила: – Не считаешь ли любовь между двумя женщинами анормальным? А что скажет общество по этому поводу?       Она чудно глянула на меня, будто на капризного маленького ребёнка, а затем ответила: – А почему любовь должна быть лишь между мужчиной и женщиной. У любви нет пола и даже человеческого вида. Она бесформенна и невидима. Да и, разве любовь не может противостоять целому миру, не говоря уж о нашем обществе?       Испытывая лёгкую слабость, я вздохнула, тем самым соглашаясь со словами Джису.       Усладительное прикосновение молодой особы до моей щеки вынудило меня вновь приподнять на неё свои усталые глаза. – Ну же, моя бархатная Роза, какой толк жить в вечном опасении косых взглядов абсолютно посторонних тебе людей и находиться рядом с мужем, которой для тебя, увы, не более чем приятель? Я давно выпустила из своего сердца Тэхёна, жаждущего единого женского внимания да лёгких денег, и готова открыть своё сердце для тебя. Но главное – готова ли к этому ты?       Во взгляде Джису появились кардинальные изменения – отныне в них сияли тепло и открытость, а губы своевольно дрогнули в беспритязательной прелестной улыбочке, куда я поспешила впиться лилейным поцелуем.       Не более чем подоблачная жемчужная луна бросала свои тусклые просветы на раскинутые одежды возле наших двух разгорячённых тел, которые то и дело, из раза в раз становились чуть крепче друг к другу, сливаясь воедино.       Влёкшие за собой впечатляющие действия девушки будут замурованы навечно в моей памяти и, вспоминая их, на лице будет проявляться мягкий багрянец. Однако жалеть не о чем. А мимолётные поцелуи, оставленные новой дамой моего бойко бьющегося сердечка на моей восковой коже ещё долгое время будут напоминать об этой пылкой ночи.       В которой раз прильнув губами к шее Джису и запустив руки в её шелковистые шоколадные волосы, я чувствую этот пленяющий сладкий привкус страстной любви – привкус вишни.