A devastating quarrel

— Тигнари, что бы ты назвал самым разрушительным? — с интересом спрашивает малышка Паймон, подходя к парню и ведя под руку свою подругу Люмин. Тигнари останавливается, а Сайно ухмыляется и сдерживает смех. На лице учёного недовольство и гнев, взгляд его устремлён куда-то вдаль. Люмин смотрит в ту же сторону и удивлённо ахает — двое парней, а если быть точнее Аль-Хайтам и Кавех опять ссоряться. Обычное явления для их универа, ничего нового. Эти двое весьма необычные личности: если один учёный и филосов, аккуратный, спокойный, любящий книги и порядок, а ко всему ещё и богатый, то второй свободный архитектор, с гульным характером, любовью выпить и в придачу кучей денежных долгов. Казалось бы, что у них может быть общего? Если честно, этим вопросом задаётся почти вся академия, однако эти двое уже довольно долго живут под одной крышей и расселяться не планируют. Для всех остаётся тайной их истинные отношения, ведь те вечно спорят, словно кошка с собакой. Многие друзья, а в последствии знакомые, говорят Аль-Хайтаму, мол выброси этого неблагодарного неряху из своего дома, зачем ты его терпишь, после чего обычно выходят из его круга друзей, а у Кавеха вечером на столе появляется, что-то из сладкого. Не то что бы Кавех был против. И только Тигнари знает истинные отношения этих двоих, ну и Сайно с Коллеи, как же он мог скрывать от своих такую огромную тайну? Так что теперь, проходя мимо этих двоих, Сайно всегда бросает колкость по этому поводу. Кавех непонимающе стонет, Аль-Хайтам вздыхает, а уши его краснеют, ведь он знает о чём именно говорит Сайно. Не так давно, Тигнари и сам думал, что эти двое терпеть друг друга не могут. И даже просил Кавеха переехать к нему, пускай Сайно и был против. На самом деле Тигнари думал, что в конечном итоге Аль-Хайтаму просто надоест это вспыльчивое недоразумение, но напротив, тот его не отпустил, да и Кавех, как то вяло отреагировал на предложение друга. — Что касательно твоего вопроса, — насмешливо продолжил за парня Сайно — это два дегенерата, которые не могут официально признаться друг другу в чувствах, строют комедию и мешают жить нормальным людям. — Кто бы говорил, — подначил его, оклемавшийся Тигнари — но твоя правда, никогда не забуду эту историю. Дело было так: на улице началась зима, а Кавеху очень захотелось яблок, но на улицу выходить он не мог по двум причинам, во-первых — там холодно, во-вторых — у него есть сосед учёный, которого можно использовать для этого дела. Не долго думая, Кавех на цыпочках прокрался в комнату учёного и схватил того за плечи. Видимо Хайтам был очень занят бумагами, раз не заметил ходячей катастрофы. Хайтам дёрнулся и стакан с кофе предательски упал прямо на бумаги, разлив всё содержимое на важные документы. — Ой. — Пискнул Кавех и попытался удрать, но чужая, крепкая хватка не дала осуществить задуманное. — Кавех, чёрт тебя дери, что ты блять наделал?! Ошибка природы. — Гневно проговорил седовласый. — Заткнись? Я случайно! — попытался оправдаться Кавех. — У тебя вечно всё случайно: не помыл посуду — случайно, разбил вазу — случайно, порвал книгу и снова — случайно! Ты меня достал, мало того, что висишь на моей шее и до сех пор тратишь мои деньги на всякую дрянь, ссылаясь на свой «талант», которого нет, так ещё и мне зарабатывать мешаешь. — Заткнись мразь, ты… Не успел он договорить, как тяжёлая рука хлопнула по его лицу, на момент всё потемнело. Парни удивлённо смотрели на друг друга, а на лице Кавеха теперь была красная садина на всю щёку. Парень отпрянул и дотронулся ладонью до лица. — Кавех, я… — Знаешь, Хайтам, наверное я правда слишком долго сидел у тебя на шее, пора это закончить, извини что мешал всё это время, деньги я верну. — Парень развернулся и ушёл в гостинную. По хорошему нужно было сорваться с места и побежать к нему, сказать, что бы тот не уходил и извиниться, но Хайтам просто сидел на стуле и ждал. Он прекрасно знал, как бы он не обижался на него, Кавех всегда возвращался домой. Молча, ничего не говоря, протягивал руки и прижимался к груди Хайтама, а после всё было, как обычно: ссоры, драки, споры и объятия в их общей кровати. — Перебесится. — Прошептал он, и всё же, что то в его груди сжалось.