Новогоднее

— Ну и дрянь эта твоя Бонни, — Луффи стукнул стаканом по столу, и несколько капель джин-тоника перевалились через стеклянный бортик, падая на скатерть. — Она никогда мне не нравилась. Скатерть клеёнчатая, и Луффи принялся раздражённо размазывать уроненные на неё капли пальцем. Трафальгар следил за тем, как рука Монки выписывает прозрачные узоры по столу, и понимал, что вся эта история с Бонни казалась ему сейчас такой далёкой. Всякая рана, которой не удалось тебя прикончить, непременно заживает; иногда приходит время что-то заканчивать, а иногда — начинать сначала. — Ты не говорил, — бесцветно ответил Ло. Они сидели вдвоём у Трафальгара на кухне, и когда разговоры их прерывались, в квартире становилось совсем не по-новогоднему тихо. Окна кухни выходили во двор, и дерево, растущее под ними, пошатывалось от ветра и иногда тоскливо скреблось своими веточками в стекло. Первое время Луффи вздрагивал от этих звуков, но быстро привык. Он сидел, поставив одну ногу на стул, и то и дело упирался подбородком в свою коленку. — Как будто если бы я сказал, что-то изменилось. — Не знаю, — честно ответил Трафальгар. — Но я всегда прислушивался к тебе, — добавил он ещё честнее. Они познакомились в школе, Ло учился на два класса старше. Когда ты ещё не разменял третьего десятка, два года кажутся существенной разницей, но их общению это не помешало. Общение обернулось наивно-приятной подростковой влюблённостью, оставившей воспоминания о дурманящих поцелуях под школьными лестницами и совместных прогулах уроков. Те дни безотчётной очарованности друг другом всплывали в памяти чем-то воздушным и сладким, но с пикантной горчинкой — всё-таки, было в их романе что-то неправильное и оттого ещё больше подогревающее интерес. Они расстались, когда Трафальгар выпустился из школы, — Ло сам попросил об этом. Луффи предложил ему хотя бы остаться друзьями, и они остались. Эта дружба — лучшее, что Трафальгару удалось протащить через года: всё остальное, чем хотелось бы дорожить, либо имело срок годности, либо стремительно и незаметно утекало сквозь пальцы. Трафальгар не знал, к какой категории отнести его отношения с Бонни. В конце концов, дерьмо просто случается. Их взаимодействие с Луффи было комфортным. Виделись они не то чтобы часто и в основном в компании общих друзей, которая редела год от года. Время — страшная вещь, но Луффи как будто бы не был ему подвластен и оставался вопреки всему таким же, каким Ло помнил его со школьных лет. Разве что во взгляде появилось что-то такое «взрослое», но и то пропадало минутным помутнением после первого бокала. Они с Луффи могли не общаться месяцами, а в один день без всяких «приветов» перекинуться парой забавных картинок и, зацепившись языками, излить друг другу души. На самом деле, сейчас они сидели в квартире Ло и готовились встречать Новый год вдвоём как раз потому, что две недели назад Луффи поднял их диалог из недр небезызвестной социальной сети искренним «я заебался». И Ло тоже заебался. Уходящий год пригвоздил его ожидаемо-неожиданным разрывом отношений: Бонни умела бросать всё без оглядки и сожалений, и, наверное, это нормально для человека, балующегося лёгкой наркотой. Ло никогда не разделял её маленького увлечения, робкими шажками выходящего за черту закона, но поделать с ним ничего не мог. Бонни ни при каких обстоятельствах не забывала о своих личных границах и горячо отстаивала их; о границах она не забывала, а о Ло — забыла. Это было так правильно и так похоже на неё, что даже грусть, которой Трафальгар тосковал по ушедшей любви, казалась ему какой-то меланхолично-рациональной, что ли. Как будто недостающая часть во всём свалившемся Ло на голову пиздеце наконец нашлась и встала на заслуженное место. Бонни ушла, оставив за собой совсем немного и преимущественно — воспоминания. Если задуматься, у Трафальгара в квартире было так мало её вещей — как будто Бонни жила с ним понарошку. Или, может, заехала в гости? В гости, где хорошо, но дома лучше — и чёрт его знает, где Бонни сможет отыскать свой дом. Ло этим домом не был, и Ло ещё долго удалял разные обручальные кольца из избранного в интернет-каталогах ювелирных магазинов. Трафальгар мог бы просто не заходить более на эти сайты, но это было бы слишком просто и без-бо-лез-нен-но. Отрицание и гнев закономерно сменились торгом, и спустя пару дней после пропажи розоволосой бестии Ло решился ей написать, чтобы попытаться прояснить во всём этом новогоднем подарке хотя бы что-то. В конце концов, просто спросить, всё ли с ней в порядке — с этой безумной женщиной, которая филигранно умела бросать и забывать. Бонни сказала, что переехала на Шри-Ланку, потому что там дешёвое жильё и анаша, а ещё — распрекрасный Кид, её ублюдский друг по переписке, заочно трепавший Трафальгару нервы последние полгода. Ло, узнав это, напился. Ло напился, и ему было так паршиво — наверное, именно поэтому ему было так смешно, когда его телефон поперхнулся упомянутым «я заебался». Луффи появлялся в самые нужные моменты Трафальгаровой жизни, разгоняя, казалось бы, беспросветную мглу обстоятельств, которые рушились, и рушились, и рушились Трафальгару на голову ледяными градинами, и как не умереть под ними — кто бы знал. Луффи не знал, но всякий раз после встречи с ним Трафальгару необъяснимым образом становилось легче. Ло любил Луффи; Луффи уютный и лёгкий на подъём, говорящий всегда то, что взбредало в голову, — и оттого очаровательно простой и понятный. Иногда — совсем непростой и непонятный, но всё равно очаровательный. Трафальгар бросил взгляд на время, обозначенное голубенькими циферками на панели духового шкафа. До Нового Года полчаса. — Слушай, я тут недавно кое-что узнал, — внезапно оживился Луффи. Он спустил ногу со стула, подался корпусом вперёд, упёр локти в край стола и всем своим видом показывал, что в голову ему пришла удачная идея. — В паре кварталов от тебя есть ёлочный базар, да ведь? — Так, — Ло, последовав примеру Луффи, тоже наклонился ближе к столу, сцепляя руки перед собой в замок. Духа авантюризма в Монки со школьных лет не поубавилось ни на фунт, и вкупе с его больной фантазией это и пугало, и восхищало. — Ты знаешь, что делают с ёлками, которые не успели распродать до нового года? — Думаешь, их не успевают распродать? — Ло нахмурился, коротко посмотрел в окно, на дерево, ненавязчиво шкрябающее стекло. По его дальним веткам кто-то умудрился развесить шторку новогоднего дождика, но голографические «дождинки» в свете фонаря тряслись скорее печально, чем празднично. — Никогда об этом не задумывался. Ло не помнил, когда ставил ёлку в последний раз. Само словосочетание «ёлочный базар» уводило его воспоминаниями в глубокое детство, когда Новый год ещё был приукрашен блестящей россыпью этих нежных сказок про Санта Клауса и волшебное исполнение всех желаний. За неделю до Нового Года они традиционно всей семьёй ходили выбирать самую красивую ёлку. Родители, конечно, брали в итоге ту, что была более привлекательной в соотношении цена-качество-внешний вид, но для Ло и Лами она всё равно была самой-самой. — Естественно, не успевают, — заверил его Луффи с впечатляющим знанием дела. Из уважения к Монки Ло не стал обрывать поток его мысли язвительным комментарием и только глотнул ещё джина, продолжая смотреть на друга с неподдельным интересом. — Ёлочки подешевле и поменьше, конечно, раскупают в первую очередь. А вот какие-нибудь голубые сосны под два метра ростом, как правило, стоят дорого. Да и не всем нужны. Ло возвёл глаза к потолку, вдумчиво пережёвывая услышанный тезис. На самом деле, они ещё не настолько пьяны, чтобы самозабвенно обсуждать — внезапно — ёлки, но Луффи всегда говорил то, что взбредало ему в голову. Угнаться за его мыслью подчас не представлялось возможным. — Да, — сказал Ло спустя несколько секунд. — Но к чему это? — Никто не станет покупать ёлку после нового года, — подытожил Луффи, и это тоже звучало логично. — Поэтому, когда базар сворачивают, некупленные ёлки дешевле и проще бросить на месте, чем отвозить куда-то. Понимаешь? Ёлки оставляют там же, где был базар, — Монки подкреплял своё рассуждение активной жестикуляцией, и, похоже, его всерьёз заботил этот вопрос. — Самые лучшие деревья, стоящие до нового года баснословных денег, становятся никому не нужны после, хотя взять их можно за бесценок. — Ты предлагаешь мне пойти спиздить ёлку? — Или сосну, — Луффи пожал плечами. — Смотря что там осталось. Потрясающе.

***

«Потрясающе» — подумал Трафальгар, проворачивая ключ в замочной скважине. Одну его руку приятно оттягивала бутылка игристого розового вина, оставшаяся от Бонни. Луффи рядом мерил лестничную клетку потешно широким шагом, стараясь не наступать на стыки плитки. Уже спускаясь по ступеням подъезда, Трафальгар задумался о том, что теория Луффи попахивала чем-то решительно незаконным. Ло тяжело верилось в то, что продавцы ёлок имели право просто разбросать нераспроданный товар по улицам; скорее, должны были быть организованы какие-то вывозы на свалки или переработку. Конечно, нельзя не брать в расчёт то, что многие ёлочные базары были бизнесом нелегальным, и если уж продавцу закон не писан, мысль о кощунственном выбрасывании ёлок и впрямь можно допустить. Хорошо — рассуждал про себя Ло — даже если им повезёт, и на месте прикрытого базара их будет ждать какое-то бесхозное дерево. Что дальше? Тащить ёлку на своих горбах через два квартала к Ло домой? В этом даже не было какого-то сакрального смысла: первое января тянулось уже без малого полчаса, куранты стряхнули задорным боем магию новогодней ночи, скоро они с Луффи лягут спать, а проснутся — и никакого праздника как и не было никогда. Во всей этой сомнительной идее кристально ясным оставалось лишь то, что никакая ёлка им не нужна, идти в ночь невесть куда, чтобы похитить пресловутый рождественский атрибут — тот ещё сюр, и впору бы им вернуться в тепло квартиры, чтобы продолжить упоённо подчищать алкогольные закрома... Но Луффи толкал Трафальгара на идиотизм, а Трафальгар не то чтобы был против. В конце концов, спиздить ёлку — почему бы и нет. Будет о чём рассказать. Ло толкнул дверь подъезда плечом и уверенно нырнул в мягкий холод зимней ночи. — Тора-о? — окликнул его Луффи, и Ло отозвался сосредоточенным протяжным мычанием. — С Новым годом. В перчатках было не так-то просто освободить игристое от стальных оков мюзле. Когда проволока всё же поддалась на неуклюжие манипуляции Трафальгара, он от души тряхнул бутылкой, и спустя пару секунд пробка вылетела из неё с торжественным хлопком. Ло не заметил, где закончилась траектория её полёта; пенный ручеёк пополз по стеклу, норовя вот-вот скрыться у Трафальгара под перчаткой. — С Новым годом, Луффи-я, — ответил Ло, улыбаясь. Ночь была морозная, редкие маленькие снежинки кололи лицо. Люди запускали салюты прямо во дворах вопреки всем рискам и здравому смыслу, и Трафальгар непременно бы осудил их, если бы сам не согласился на лишённую всякой логики авантюру. Луффи шёл по бордюру, для баланса раскинув руки в стороны: в одной была рука Ло, а в другой — бутылка игристого. Машины ездили редко, и асфальт был припорошён полупрозрачным слоем снега, кое-где потревоженного одинокими вереницами тёмных следов. Проходящая мимо компания пьяным нестройным хором поздравила их «с наступившим», и Ло подумал о том, что Новый год поистине чудесным образом сближает людей. Потом Трафальгар услышал, как кто-то из этой же компании бросил им в спины скрипучее «педики, что ли?», и убедился в том, что чудес не бывает. Луффи, смеясь, соскочил с бордюра, но руку Ло из своей не выпустил. Чудес не бывает, снова подумал Трафальгар. И чёрт с ним.

***

Основатели ближайшего к Ло ёлочного базара оказались людьми недобросовестными, и не обрётшие хозяев ёлки действительно остались стоять на месте. Неприкаянные деревья воткнули ровными рядами в сугробы по обе стороны от пешеходной улицы, и снег уже успел выбелить их пушистые лапки. В местные виды ёлки вписывались, как родные, и выглядели свежо: без знания дела не получилось бы догадаться, что деревья эти были лишены своих корней и, по сути, доживали последние дни. Звучит несколько печально, но смотря на то, как Луффи с радостным пищанием ходит вокруг оставленных ёлок, печалиться не получается. Сугробы были Монки по колено, ноги его с каждым шагом увядали в снежном массиве. Всякий раз, когда Луффи был близок к падению, Ло насмешливо фыркал и под комично осуждающим взглядом запивал свои смешки вином. К выбору ёлки Монки подошёл с несвойственной ему скрупулёзностью, хотя Трафальгар был уверен, что при возможности Луффи забрал бы их все. Куда и зачем — вопрос вторичный и ответа не предполагающий. Возле особо понравившейся ёлки Луффи крутился долго: никак не мог подступиться. Броня из иголок не имела слабых мест и выглядела угрожающе. Но Монки был не из трусливых, и с третьей попытки ему таки удалось вытащить ёлку из сугроба на дорогу. Ствол избранницы волочился по асфальту с глухим шаркающим звуком, а игольчатая лапа так и норовила хлестнусь Луффи по лицу. — Ну что? Потащили? — Монки вернул ёлке вертикальное положение и посмотрел на неё с прямо-таки обезоруживающей нежностью. Трафальгар хохотнул, обвёл взглядом их новую подружку. Подружка была рослая: выше Луффи на добрых полголовы, она раскинула во все стороны каскады роскошных, плотно набитых хвоей веток. Надежд на то, что Луффи согласится оставить ёлку здесь, не было уже никаких, да Ло и не собирался его уговаривать. — Что делать с ней будем? — спросил он. — Не знаю, — весело ответил Луффи. — Нарядим? У тебя есть чем? Трафальгар глотнул вина, вдумчиво прокатил кислятину во рту. — Найдём.

***

Луффи шёл впереди, нёс верхнюю часть ёлки под мышкой. Ствол покоился у Трафальгара на плече, и Ло придерживал его одной рукой, то и дело вляпываясь в подтёки смолы. Во второй руке ютилась неизменная бутылка игристого, на три четверти пустая. На три четверти пустая, а на одну — полная, и Трафальгар сделал ещё один щедрый глоток. Если бы опьянение отступило, он начал бы слышать отголоски своего препротивного здравого смысла — и это точно не то, чего он хотел сейчас, шагая к своему дому с ёлкой наперевес. Луффи обернулся, чтобы конфисковать у Ло бутылку. — Ну как ты? — спросил он. Трафальгар искренне не понял вопроса. Ему пришлось закрыть один глаз, чтобы собрать свой пьяный фокус зрения у Луффи на лице. — Вообще? — переспросил Ло. — Или как человек, укравший ёлку? — Почему укравший-то?! — возмутился Луффи. — Она же ничейная. — Как «ничейная»? — снова не понял Трафальгар. — Наша уже. Луффи рассмеялся. Проезжающая мимо машина бойко просигналила им, и Монки отсалютовал ей игристым.

***

Им хватило ума не тащить ёлку в дом, и на утро уже трезвый Трафальгар непременно поблагодарит за это Трафальгара пьяного. Украденное дерево решено было оставить во дворе, на примыкающей к дому территории. Конечно, просто бросить ёлку здесь было бы слишком скучным завершением их новогоднего подвига. У Ло в квартире нашлась непочатая упаковка ёлочных шаров, приобретённая Бонни когда-то скорее из желания просто потратить деньги на что-то милое и обязательно в цвете розовая шампань. Шаров было всего девять, и с ними ёлка смотрелась почти так же пусто, как без; пустоты оказались прикрыты мишурой образом самым аляповатым и неизящным, но Ло с Луффи не были людьми высокого художественного вкуса, а выпивши — так и вовсе. Луффи накинул на ёлку последний виток мишуры и с победным стоном рухнул на скамейку, исписанную вдоль и поперёк любовными признаниями с нецензурной бранью в пополам. Трафальгар запечатлел результат их труда на фотоплёнку телефона, но в темноте, разрезаемой густо-жёлтым светом уличного фонаря, и мишура, и шары, и хвоя приобретали один серовато-коричневый цвет. Ло опустился на скамейку рядом с Луффи; безжизненный холод досок ощущался спиной даже через несколько слоев одежды, и Ло зябко передёрнул плечами. Вместе с шарами из дома была захвачена ещё одна бутылка вина — запасы Бонни стремительно истощались. — Луффи? — позвал Трафальгар, вынуждая друга отвлечься от гордого созерцания проделанной ими работы. — Да? Луффи посмотрел на Трафальгара широко распахнутыми глазами; глаза у него совсем чёрные, и мир — зимний, новогодний, в жёлтом фонарном свете — отражался в них слегка размазанной акварельной картинкой. Трафальгар забыл, что хотел сказать. Если бы на месте Луффи был кто-то другой, Ло точно бы ощутил неловкость от молчаливого контакта глаза в глаза, но, к счастью, сейчас есть лишь они двое, и это нормально для них — молчать вдвоём. — Ты потрясающий, — наконец сказал Трафальгар. Но Луффи не изменился в лице, и губы его, бледные от холода, не содрогнулись в улыбке; он просто продолжал смотреть — немного удивлённо, немного заинтересованно. Это было так странно. Трафальгар протянул ему бутылку, но Луффи не хотел пить. Он ухватил Ло за ворот куртки, заставив податься ближе к себе, и поцеловал — воздушно, волнующе, с кисло-сладким послевкусием розового вина. Почти так же, как и много лет назад, с тем лишь замечанием, что сейчас они не рисковали неосторожным движением стесать макушки о бетон школьной лестницы. У них над головами — только небо.

***

Они смотрели фильм — боевик с элементами криминальной драмы, очень старый и горячо любимый ими со школьных лет. Трафальгар подпирал спиной изголовье кровати и допивал вино, а Луффи лежал на боку рядом, и ко второй половине фильма он начал неумолимо клевать носом. — Может, спать? — предложил Луффи, перекатываясь на спину. Последние силы его уходили на то, чтобы поддерживать глаза хоть сколько-то открытыми, и выглядело это невозможно забавно. — Мне всё-таки уезжать завтра. Трафальгар задумчиво посмотрел в потолок. От кромешной темноты комнату спасал только дрожащий свет телевизора. — Оставайся, — коротко сказал Ло, и это звучало не совсем как предложение — скорее как риторический «а зачем уезжать?». — На выходные? — Луффи попытался сморгнуть сонливость, чтобы посмотреть на Трафальгара взглядом более-менее ясным. Получилось плохо, но голос его зазвучал чуть бодрее. — Навсегда? Луффи уронил голову Трафальгару на живот. Ло приложился губами к бутылке, клацнул кнопку выключения на пульте от телика. — Завтра, — сонно попросил Луффи, перекидывая ногу через ноги Ло. — Давай поговорим об этом завтра. Трафальгар не стал осаждать Луффи тем, что завтра, о котором он говорит, уже сегодня. Утро первого января самого нового года рождалось за окном разыгравшимся снегопадом и гулом оживающего шоссе. Дома, стоявшие по ту сторону улицы, делили небо на иссиня-чёрные прямоугольники, и Трафальгар всмотрелся в них, пытаясь увидеть хоть один проблеск звезды. Звёзд не было, и Ло запустил свободную от бутылки руку Луффи в волосы. Иногда приходит время что-то заканчивать, подумал Трафальгар. А иногда — начинать сначала.