На помощь!!! Ледяной принц моей леди бегает за мной?!!

Начинался новый день. Шан Цинхуа, у которого складывалось впечатление, что вся его жизнь — один сплошной порочный круг, был безумно рад узнать, что мир в целом и его жизнь в частности не такие уж однообразные. Одной ничем не примечательной ночью Шан Цинхуа увидел сон о событиях, которым только предстояло случиться, словно сам Бог отправил ему послание. Вот так в его повседневную жизнь привнесли красок знания, открытые ему небесами. Проходя мимо кухни с болтающими там слугами, он услышал, как один из них проворчал: — Ты — главный герой своей истории. Так что не надо тут говорить, что ты этого недостоин. Эти слова, очевидно, служили утешением на жалобы другого слуги. «Ты — главный герой своей истории… Ага, сто раз! Прости, дружок, но ты и все твои товарищи — всего лишь эпизодические персонажи, и то в лучшем случае». Из снов Шан Цинхуа узнал, что его мир — это ходовая новелла под названием «Ледяной принц моей леди», а главный персонаж — не кто иная, как Ша Хуалин, единственная дочь лорда Ша от его первой жены, скончавшейся вскоре после родов. Все в этом мире слышали о главной героине, её часто называли «самой прекрасной девушкой на свете… если бы только она не носила эту пародию на одежду». Люди часто наговаривали на Ша Хуалин за её спиной, и о ней ходило множество слухов. Кто-то говорил, что её мать была дешёвой продажной девкой, которая загнала лорда Ша в угол, пригрозив влиянием своей семьи, другие утверждали, что Ша Хуалин вовсе не дочь своего отца. Более того, мачеха и сводные сёстры просто ужасно с ней обращались, а её отец будто и не видел этого, угодив прямо в паутину лжи, сплетённую этими злодейками. Последние слухи были таковы: Ша Хуалин столкнула горячо любящую её тётушку с лестницы, когда та попыталась убедить её не сбегать с любовником, последним проходимцем, по словам той же тётушки. Поначалу Шан Цинхуа не особо обращал внимание на слухи об этой молодой леди, но сейчас, вооружённый новыми знаниями, он предположил, что люди злословят о ней именно потому, что она — главная героиня. Пусть сперва ему было всё равно, но теперь Шан Цинхуа не мог не проникнуться сочувствием к Ша Хуалин. Как же тяжело быть главным героем — авторы вечно заставляют их проходить через болезненные события, пока их душа не расколется… Хвала небесам, он не был главным героем, в противном случае он точно не выдержал бы такого напряжения. Как и всегда, он вышел из здания, где располагалась кухня, и отправился за дровами. Поскольку королевство, на которое он работал, было известно своим холодным климатом, дрова были жизненно необходимы, чтобы не замёрзнуть насмерть. Впрочем, как заметил Шан Цинхуа, кое-кто из знати не особенно боялся холода. Например, наследный принц Мобэй Цзюнь, главный герой этого мира-новеллы, будущий супруг Ша Хуалин и работодатель Шан Цинхуа. Будущий император был воплощением своего прозвища. Своей внешностью, характером и даже переносимостью холода он совершенно честно заслужил титул «Ледяного принца». Шан Цинхуа надо было отнести большую связку дров в ванную наследного принца, чтобы нагреть воду, так что у него с самого утра было много дел. Впрочем, когда Шан Цинхуа управится с утренними обязанностями, он сможет позавтракать с остальными слугами, и именно поэтому он с раннего утра трудился не покладая рук. Сегодня на завтрак обещали хрустящую свинину в кисло-сладком соусе, и он был уверен, что всем, включая его, не терпелось поскорее закончить с делами и добраться до сочных кусочков панированной свинины в островатом соусе, которые придадут энергии на весь оставшийся день. От одной мысли слюнки текут! Шан Цинхуа вошёл в роскошные покои его принца через чёрный ход и передал последнюю связку дров слуге, который готовил всё необходимое для ванны, а другой слуга в это время раздувал огонь, пляшущий под огромной ванной, наполненной водой. На её поверхности плавали травы, наполняя комнату мягким ароматом. Он вспомнил, что принц был недавно ранен в схватке с бандитами, которая произошла, пока он патрулировал границы королевства. Всё небольшое тело Шан Цинхуа наполнила злость. Что эти бандиты только о себе возомнили, решив, что сумеют одолеть принца? Пф, он главный герой не за красивые глаза, знаете ли! Шан Цинхуа взглянул на богато украшенную дверь, ведущую в спальню его принца. По другую сторону этой двери в своей роскошной постели отдыхал главный герой этой истории. Шан Цинхуа сам не понимал, почему, но он с восторгом ждал появления будущего императора этого великого государства. Может, это была просто детская радость от того, что он ощущал себя всевидящим богом этого никудышного мира. Однако у этого всевидящего бога осталось ещё пару дел, а затем он сможет приступить к своему шикарному завтраку. От одной мысли о еде его рот наполнился слюной. Когда он ранее проходил мимо кухни, он слышал, как панированная свинина шипит в масле, и ощущал запах кисло-сладкого соуса. — Эй, ты, — окликнул его один из слуг, подкладывая поленья в огонь. — Тебе заняться нечем? Стоишь тут истуканом, а мы тут спины надрываем. Ты кем себя возомнил, а? Шан Цинхуа хотел рассказать этому куску пушечного мяса всё, что он о нём думает, но не стал. Он сам был пушечным мясом и понимал, как раздражает, когда кто-то слоняется вокруг без дела, пока ты вкалываешь, чтобы заработать себе на пропитание. — Уже ухожу, ухожу, — ответил Шан Цинхуа, спеша покинуть комнату. — Стой! Не та дв… Но он уже открыл дверь, ведущую в покои принца. Принц, видимо, и сам хотел это сделать — он стоял на пороге, изумлённо глядя на Шан Цинхуа, а у того в голове была лишь одна мысль… «Так вот ты какой, главный герой…» Он жадно вглядывался в лицо принца, отпечатывая его изображение в своей памяти. У принца Мобэй Цзюня были высокие скулы, тонкий нос и длинные ресницы, дрогнувшие при взгляде на Шан Цинхуа. Сквозь волны шелковистых чёрных волос проглядывали кончики острых ушей. Его губы были не слишком полными, но и не тонкими — как раз такими, чтобы хотелось их поцеловать. Между ухоженными бровями светился ярко-голубой символ его клана. Такой же голубой, как миндалевидные глаза, глядящие на Шан Цинхуа. Глаза, глядящие на него… Твою мать!!! Наконец-то поняв, что он натворил, Шан Цинхуа рухнул на колени и принялся отбивать поклоны, причитая: — Этот ничтожный слуга просит прощения, ваше высочество. Он повторял эти слова снова и снова, пока его лоб встречался с полом. В комнате повисла удушающая тишина, но он не останавливался, морщась от боли во лбу. Он чувствовал на себе ледяной взгляд принца, и мысленно Шан Цинхуа уже составлял завещание. Он прожил хорошую жизнь, несмотря на все лишения, что выпали на его долю. К тому же, он успел почувствовать себя богом, пока ему не напомнили о том, кто он на самом деле. «Э-эх, и ничего-то в жизни не подносится на блюдечке с голубой каёмочкой». — Встань, — вскоре приказал принц Мобэй-цзюнь. В его голосе угадывался намёк на веселье, однако приказной тон его затмевал, эхом отдаваясь в голове Шан Цинхуа и порождая в нём страх и панику. Принц с виду совсем не разозлился, что обычно не предвещало ничего хорошего. Шан Цинхуа облажался. По-крупному. Он встал и отошёл в сторону, чтобы дать принцу пройти. Всё это время он не поднимал головы. Когда принц повернулся к нему спиной, другие слуги замахали Шан Цинхуа, показывая, чтобы тот убирался, а он только этого и ждал. Он поспешно вышел из комнаты, чувствуя, как бешено бьётся сердце при мысли, что его жизнь не окончилась прямо здесь и сейчас. «Ты был на волоске, Цинхуа, — обругал он себя. — Не ты ли клялся, что проследишь за судьбой этого мира до конца?! Что же ты тогда играешь со смертью, когда история даже толком не началась?!» Впрочем, все его мысли о близкой смерти испарились, стоило ему прийти в крыло для прислуги, где витали ароматы еды. У него заурчало в животе, и он отправился было на запах, но… — Шан Цинхуа! — окликнул его старший слуга. — Что ты светишь тут своим красным лбом, а?! Иди к лекарю, пусть полечит тебя, пока принц не увидел! Иди, не то сам тебя потащу! Не желая и дальше ввязываться в неприятности, Шан Цинхуа молча свернул в направлении лечебного крыла, проливая слёзы по еде, которую ему так и не дали попробовать. «Знал бы этот несчастный второстепенный герой, что мой лоб в таком состоянии как раз из-за принца», — хмуро подумал он.

***

С момента грандиозного позора Шан Цинхуа прошло несколько ничем не примечательных дней. Поскольку он был жив и всё так же исполнял свои обязанности во дворце, Шан Цинхуа понял, что на этот раз принц решил его пощадить. До него доносились слухи, что принц не прощал своих обидчиков, поэтому Шан Цинхуа выдохнул с облегчением, сообразив, что пока никто не собирается отсекать ему голову. Вздохнув, Шан Цинхуа принялся готовиться ко сну. Судя по событиям сегодняшнего дня, похоже, история ещё и близко не подошла к кульминации. Будь Шан Цинхуа автором этой новеллы, он бы уже подвёл её к моменту, когда Ша Хуалин выставили из дома, и её, бродяжку, нашёл на улице Мобэй Цзюнь! Видно, настоящий автор любит растянуть удовольствие. Он уже распустил волосы и готовился нырнуть под одеяло, когда в дверь каморки для слуг забарабанили. Похоже, дело было важное — Шан Цинхуа расслышал голос главного евнуха дворца принца Мобэй Цзюня, а ведь тот редко заходил к слугам после того, как его повысили до главного слуги принца. Он призывал всех проснуться. — Наследный принц приказал всем немедленно собраться в лазарете, — сообщил главный евнух. — Тот, кто не выполнит его приказ, будет немедленно казнён за измену и оскорбление императорской семьи! Времени привести себя в порядок не было, так что Шан Цинхуа просто надел первую подвернувшуюся одежду, натянул обувь и вышел в коридор, влившись в ручеёк слуг, спешащих в лазарет. Слуги шептались между собой, и он тут же навострил уши. — Как думаешь, почему принц попросил нас всех собраться? — спросил слуга, поступивший на работу во дворец примерно в одно время с Шан Цинхуа. — Без понятия, и мне страшно, — ответил другой. — Судя по тому, что я слышал от старших слуг, в последний раз, когда принц устраивал общий сбор, он проверял слуг на верность. Любого, кого он заподозрил в измене, казнили на месте! Хоть Шан Цинхуа и затрясся от внезапной мысли, что его могут казнить из-за недавнего проступка, голос в его голове твердил, что такой бесславный конец ему не грозит. Если он правильно помнил свой сон, казнью неверных слуг во дворце будет руководить Ша Хуалин, да и то после того, как выйдет замуж за принца Мобэй Цзюня. Саму Ша Хуалин ещё не выгнали из дома, так что волноваться не о чем. Вернее, так он думал. Прибыв в лечебное крыло, он увидел принца, сидящего подле кровати, пока королевский целитель хлопотал над кем-то на ней лежащим. Главный евнух стоял рядом с принцем, и они что-то обсуждали. Человек на кровати вдруг шевельнулся во сне, привлекая всеобщее внимание. Королевский целитель тут же принялся щупать пульс, проверяя состояние своего пациента. Он что-то прошептал принцу, и тот ласково улыбнулся, кивнув. — Где я? — спросил женский голос. Человек медленно сел на кровати, показываясь всем, кто был в комнате. По всему помещению раздались ахи и охи при виде неё. Это была Ша Хуалин собственной персоной, и сейчас она в недоумении оглядывала комнату, как будто пытаясь вспомнить, как так вышло, что она оказалась в дворцовом лазарете наследного принца. Королевский целитель принялся всё ей рассказывать, а Шан Цинхуа тем временем на неё глазел. Слухи о её красоте были явно преуменьшены, хотя, быть может, это оттого, что словами невозможно было описать то, насколько прекрасной она была. У неё были длинные струящиеся волосы, мягкие даже на вид, и бархатная кожа, пусть и покрытая грязью и синяками, которыми её наградила мачеха. Её глаза, большие, как у лани, блестели в обрамлении длинных ресниц, касающихся её щёк, когда она растерянно моргала. Её носик изящно изгибался, а губы были розовыми и пухлыми. Как и у принца, на лбу Ша Хуалин красовался ярко-красный знак её клана, ведь она тоже была благородных кровей. У неё был такой невинный и нежный вид, что никто и заподозрить не мог, что в будущем она станет весьма влиятельной женщиной. Пусть она и напоминала своей красотой розу, у розы есть шипы, и она не постесняется пустить их в ход. Шан Цинхуа было ужасно интересно, кто же станет её первой жертвой. И вдруг у него по спине пробежал холодок. Вынырнув из своих мыслей, он заметил, что на него уставились все в помещении, даже сам принц. Его снова захлестнули паника и страх, особенно когда он увидел непроницаемое выражение на лице принца. Ша Хуалин глядела на него с интересом. Боже, неужто все решили, что он раздевает её взглядом? Нет, нет, нет! Он никогда бы так не поступил с главной героиней! Если он не главный герой, это ещё не значит, что он настолько гнусная личность! — С этого дня, — заговорил принц, оглядывая всех слуг в комнате, — леди Ша будет жить в моём дворце. Любые её просьбы и приказы воспринимайте как мои собственные. Кроме того, её присутствие здесь должно держаться в тайне от остальных членов императорского дворца. Любой, кто выдаст эту информацию, будет обвинён в заговоре против императорской семьи и казнён на месте вместе со всей семьёй. — Ты, — затем позвал Мобэй Цзюнь, негромко и властно, встретившись глазами с Шан Цинхуа. Шан Цинхуа невольно выпрямился; по его лбу стекла капля пота, а сердце застучало вдвое быстрее обычного. — Моей леди потребуется личный слуга, пока она не поправится. Этот пост займёшь ты, всё понял? Шан Цинхуа быстро закивал. — Да, мой принц! — ответил он, чувствуя, как сердце подпрыгнуло в груди. Как странно, он не помнил, чтобы в его сне у Ша Хуалин был личный слуга, но, может, эта деталь просто стёрлась из его памяти. Тем не менее, если он станет её повсюду сопровождать, то сможет своими глазами увидеть, как сильная главная героиня расправляется со своими врагами! Как захватывающе! А ещё он знал, что Ша Хуалин стоит горой за тех, кто ей верен, а принц Мобэй Цзюнь и пальцем не тронет тех, кого она защищает, потому что очень любит её. Это как раз тот шанс, что Шан Цинхуа ждал! Из всех эпизодических персонажей на свете он, несомненно, самый удачливый! В конце концов, не всем эпизодическим персонажам выпадает шанс напрямую взаимодействовать с главными героями столько же, сколько ему. Должно быть, небеса послали ему своё благословение. — Бедный Шан Цинхуа, — прошептал слуга рядом с ним. — Из-за того, что он глазел на леди Ша, принц назначил его личным слугой леди, чтобы не спускать с него глаз. — Но с чего бы принцу назначать его личным слугой? — не согласился другой. — Если Шан Цинхуа глядел на неё с похотью, зачем принцу подпускать его к леди? — Дурак! — одёрнул его третий. — Как ты смеешь ставить под сомнение решения принца? Шан Цинхуа назначили на эту должность, чтобы принц мог наблюдать за каждым его шагом и защищать леди Ша ещё лучше. — А может, леди Ша заинтересовалась им, и принц решил держать его поблизости, чтобы пресекать все поползновения на корню, — вклинился четвёртый. — Говорят ведь, мол, держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Другие слуги закивали, соглашаясь с последней репликой. В этом был смысл. Их принц настоящий гений, и кто они, слуги, такие, чтобы сомневаться в его уме? Им только и оставалось, что молча принять решения принца и наблюдать за развитием событий. — Приготовь леди Ша комнату. Та, что рядом с моими покоями, сойдёт. Не забудь и про предметы первой необходимости, — добавил принц, снова взглянув на Шан Цинхуа, который тут же позабыл про предыдущие мысли. — Ты, как тебя зовут? — спросил он, сложив руки на мускулистой груди и направившись к Шан Цинхуа. — Ша-Шан Цинхуа, мой лорд! — тут же ответил он, поклонившись. По мере приближения принца температура в комнате стремительно падала. По его спине пробежал холодок, когда он почувствовал на себе изучающий взгляд. «А-а, мой принц! Не пачкайте свой взор, глядя на ничтожного меня, смотрите вон лучше на леди Ша!» — Ваше высочество, — кротко позвала Ша Хуалин, сжав тонкими бледными пальцами покрывало. На счастье Шан Цинхуа, принц Мобэй Цзюнь отвёл взгляд от него и посмотрел на девушку. — Я очень благодарна за вашу помощь, но, молю, не возвращайте меня моей семье. Его высочество может бросить меня в лес, окружающий королевство, если он того пожелает, но, прошу, не отводите меня семье. Мобэй Цзюнь сел у её кровати, ласково положив ладонь поверх её рук. Он нежно посмотрел на девушку. — Леди Ша, ни о чём не тревожьтесь, — сказал он. — Уверяю, я не отправлю вас обратно к родичам. Более того, вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Я утратил бы всякий сон, если бы вернул вас вашей ужасающей семье. «Ух ты, какие устаревшие выражения… Я думал, автор этого мира — девушка лет двадцати, а не монах на смертном одре какой-то, ну да не мне судить. Я бы, наверное, тоже сделал их фразы слащавыми». Шан Цинхуа с интересом наблюдал за взаимодействием между двумя главными героями. Начиная с этого момента, их любовь начнёт расцветать. Ах, ещё чуть-чуть — и можно будет разглядеть окружающие их сердечки и цветочки! Хотя, если они продолжат в том же духе, к моменту их свадьбы во всех щелях дворца заведутся муравьи. Сколько сладости! У него уже ныли зубы. — Шан Цинхуа, — позвал Мобэй Цзюнь, и Шан Цинхуа в который раз вынырнул из своих мыслей, — ты будешь служить леди Ша. Любую её просьбу ты должен выполнять как можно лучше. Кроме того, ты постоянно будешь рядом с ней, чтобы обеспечивать её безопасность. «Только не это! — взвыл про себя Шан Цинхуа. Этой обязанности личного слуги он боялся больше всего. — Мой принц, я и за себя-то постоять не могу. Ну и как прикажете защищать саму главную героиню, когда неприятности начнут преследовать её 24/7?» — Да, мой принц, — с поклоном ответил Шан Цинхуа. — Этот скромный слуга защитит леди Ша даже ценой собственной жизни. Принц лишь кивнул и жестом велел ему уходить. — Собери свои вещи. Теперь ты будешь жить рядом с леди Ша, чтобы немедленно явиться к ней, если возникнет такая нужда. Шан Цинхуа знал, что в любом другом мире к девушке благородных кровей приставили бы слугу-мужчину только в том случае, если приказы ему передавала бы фрейлина, однако кто он такой, чтобы отказываться от повышения? И потом, должность сопровождающего леди Ша сулила большие преимущества в будущем, если хранить ей верность до конца. — Ваше высочество, моя леди, если вам больше ничего не нужно, этот скромный слуга просит дозволения уйти собирать вещи, — сказал Шан Цинхуа, поклонившись принцу Мобэй Цзюню. После он поклонился и Ша Хуалин, как бы признавая её власть над ним. Принц взглянул на Ша Хуалин, но та покачала головой. — Можешь идти, — сказал он, махнув рукой. — Нам нужно побеседовать. Шан Цинхуа поклонился ещё раз, пряча улыбку. История наконец-то началась, и скоро между главными героями расцветёт любовь. Ему осталось лишь плыть по течению и прожить достаточно долго, чтобы увидеть завершение истории. Он горел желанием увидеть, как Ша Хуалин отомстит своим обидчикам, а ещё он ждал легендарную битву за престол между принцем Мобэй Цзюнем и его дядей, генералом Линьгуан Цзюнем. Спеша обратно в комнату слуг, чтобы сложить вещи, он напевал себе под нос и благодарил всех богов, которых только мог вспомнить, за то, что они послали ему такой волшебный сон. Ну а что, для эпизодического персонажа вроде него это было просто пособие по выживанию! А также первый шаг к становлению не просто эпизодическим, а второстепенным персонажем. Другие герои вроде него могут подавиться собственным ужином, потому что его уже никто не сможет побить. Больше — никто!

***

— У слуг сегодня много дел, — заметила Ша Хуалин, наслаждаясь завтраком в скрытой от чужих глаз беседке в императорских садах за дворцом принца Мобэй Цзюня. Попасть в императорские сады можно было только через дворец. Император даровал эти сады своей жене после брака. Покойная императрица когда-то была драгоценной супругой генерала Лингуан Цзюня, но, пока тот воевал на западной границе, император Мобэй похитил её. Дворец принца Мобэя когда-то принадлежал ей, но она скончалась вскоре после родов. Мальчик рос в замке отца, но по достижении совершеннолетия изъявил желание перебраться в материнский дворец. Он объяснил это тем, что хочет узнать побольше о матери, которая умерла, чтобы он мог жить. Ну конечно, у главного героя была трагичная предыстория. Куда без этого! — Да, моя леди, — ответил Шан Цинхуа, стоящий рядом с ней. — Приближается ежегодный фестиваль фонариков. Слуги украшают дворец, чтобы придать ему ту же атмосферу, что царит в императорском замке. — Неужели… — протянула она, глядя на тарелку с едой. — А что же принц? Он тоже занят? Шан Цинхуа навострил уши, услышав слова Ша Хуалин. — Конечно, моя леди. «А! Наверное, ей грустно, что она будет видеться с ним реже, чем раньше. Надо её утешить!» — Но не волнуйтесь, моя леди. Принц найдёт для вас время. Ша Хуалин кивнула, положив палочки. — Разумеется. Он ни перед чем не остановится, когда речь заходит о дорогих ему людях, — ответила она, улыбнувшись своим же словам. Со дня её прибытия прошло некоторое время, и Ша Хуалин уже пообвыклась. Естественно, Шан Цинхуа вносил свою посильную лепту, но в целом он списывал это на то, что она была главной героиней. Она может делать всё, что ей заблагорассудится, и никто и глазом не моргнёт. — О, только погляди. Вот и он, — вдруг добавила Ша Хуалин, поглядев на ведущую к беседке дорожку, вымощенную камнем. По ней шёл принц со своими личными слугами. Сегодня принц, как обычно, выглядел исключительно привлекательно. В его голубых глазах сияла уверенность и сила, и смотрел он по большей части в направлении Ша Хуалин. Сегодня на нём был синий наряд, а сверху — чёрные верхние одежды с меховой опушкой. Воротник был вышит шёлковыми нитями, которые ярко сверкали на солнце, выглядывающем между ветвей деревьев по обе стороны дорожки. — Ваше высочество, — поприветствовала его Ша Хуалин, поднявшись со своего места и поклонившись. Шан Цинхуа последовал её примеру. — Как чудесно, что вы почтили нас своим присутствием этим утром. — Разумеется, леди Ша, — ответил Мобэй Цзюнь, жестом показав, что она может сесть. — Прошу прощения, что лишь сейчас выкроил время навестить вас. Шан Цинхуа это показалось странным. Со дня прибытия Ша Хуалин принц множество раз подходил к нему, чтобы спросить его мнения о самых разных вещах. Естественно, Шан Цинхуа с готовностью отвечал на все вопросы, ни на миг не забывая о леди Ша. В конце концов, теперь он её личный слуга. Вероятно, принц Мобэй Цзюнь стесняется спросить у неё то, что может пригодиться, чтобы добиться её расположения. Какой страстный герой! Леди Ша крупно повезло иметь такого будущего мужа! — Шан Цинхуа, оставь нас ненадолго, — попросила Ша Хуалин, с улыбкой взглянув на него. Боже, главная героиня только что ему улыбнулась! Чудо! Сегодня не день, а просто чудо! Его лицо, должно быть, приняло неуместное выражение, потому что вокруг резко похолодало. Шан Цинхуа пришёл в себя и заметил, что принц со слугами глядят на него. Но чего ему бояться? Ему улыбнулась главная героиня! Она впервые кому-то улыбнулась с того дня, как попала во дворец. Конечно, ему есть чем похвастаться! Поклонившись принцу и своей леди, Шан Цинхуа оставил дворян вести свои беседы. Он заметил, что за ним увязались слуги принца, но не стал возражать. Должно быть, их тоже выставили из беседки, чтобы два главных героя могли побыть наедине и узнать друг друга получше. Ему было жаль этих эпизодических персонажей, которые просто выполняли свою работу, но даже в этом им было отказано, потому что так задумывалось по сюжету. — Эй, не грусти, что принц тебя прогнал, братец Лу, — обратился Шан Цинхуа к старшему слуге принца. — Его высочество сможет защитить и себя, и леди Ша, к тому же мы будем поблизости, так что сразу сможем прийти на выручку, если что. Спокойствие на лице братца Лу, да и на лицах остальных, на долю секунды сменилось недоумением, но Шан Цинхуа, присевший в теньке яблони, этого не заметил. Приближалась осень, и листья потихоньку одевались в багрянец, напомнивший ему о метке на лбу Ша Хуалин. Если он правильно помнил, во время грядущего фестиваля фонариков главная героиня решит оставить свои беды в прошлом и начнёт путь к становлению сильной женщиной, которая ни перед кем не склоняет голову! Шан Цинхуа пришёл в такой восторг, что забыл элементарные правила этикета и махнул братцу Лу и остальным, чтобы они присели рядом с ним и отдохнули. — Братец Лу, друзья, садитесь рядом, — пригласил он, похлопав по траве рядом с ним. — Давайте отдохнём и поговорим, пока наши хозяева узнают друг друга получше. Относиться к священным императорским садам как к месту для пикника! Шан Цинхуа, наверное, жить надоело! Но братец Лу и остальные слуги только и могли, что вздохнуть и покачать головой, садясь рядом с Шан Цинхуа. Если бы не приказ их любимого принца, как бы они посмели вести себя в таком священном месте как в каком-нибудь доме отдыха? Братцу Лу только и оставалось, что сокрушаться про себя, пока Шан Цинхуа и остальные беседовали о том, как хорошо подходят друг другу леди Ша и их принц. Он мученически взглянул на Шан Цинхуа и подумал: «Эх, какой же он жалкий. Он такой тугодум, что забывает даже очевидные вещи, например, что императорский сад ему не склон у речки. Он даже не заметил, что принц смотрел на него, а не на леди Ша… Да, он всё же ужасно жалкий».

***

Шан Цинхуа уже видел сон о том, как устраивает для всех пикник в императорских садах, как вдруг его разбудил громкие удары в дверь. Он тут же сел на кровати, не успев до конца проснуться, но решив, что дело срочное и не терпит задержки. Хотя перед глазами ещё мелькали картины из сна, ему удалось нацепить приличную одежду и собрать волосы в неряшливый пучок, и только тогда он открыл дверь. То, что он увидел, тут же прогнало всякий сон. За дверью стояла Ша Хуалин в тёмных одеждах с меховой оторочкой и плотном плаще. Она поставила руки на бёдра и глядела на него с нетерпением. — Хвала небесам, ты наконец-то соизволил проснуться! — воскликнула она. — Я уже думала, что подниму на ноги целый дворец, а ты так и будешь спать. Шан Цинхуа склонился в поклоне, извиняясь. — Простите, моя леди. Такого больше не повторится. — Всё в порядке, я не сержусь, — ответила она, помахав рукой. — Но я пришла сюда не за этим, — добавила она, кинув ему плотный тёмный плащ. — Надевай скорей. Мы идём на фестиваль. Шан Цинхуа поспешно накинул плащ. — А принц об этом знает, моя леди? Не в упрёк вам будет сказано, но мы не можем испытывать терпение принца. «Нет, она может испытывать терпение принца сколько хочет, он-то в ней души не чает в оригинальной истории, но я себе позволить такую роскошь не могу!» — О чём ты? — Ша Хуалин подняла брови. — Принц отправится с нами, разумеется! — добавила она, схватив его за руку и потянув во двор, где ждали принц, несколько избранных человек из его личной охраны и его личный слуга, братец Лу. Ша Хуалин поклонилась им. — Мой принц, прошу меня простить за опоздание, — извинилась она. — Несмотря на ваше плотное расписание, вы выкроили время на моё эгоистичное желание, —продолжила она, зыркнув на Шан Цинхуа, который притворился, что ничего не заметил, и тоже поклонился. Принц Мобэй Цзюнь лишь покачал головой и улыбнулся ей. — Не страшно. Я ждал недолго, — сказал он, протянув ей руку. — Пойдёмте, моя леди? Единственная девушка среди них улыбнулась и кивнула. Может, на дворе и стояла ночь, но от её улыбки вокруг словно посветлело, как будто на горизонте вставало солнце. Шан Цинхуа списал это на её роль главной героини — они же вечно что-то такое проделывают. Особенно в романтических новеллах, как эта. Такой приём всегда помогал растопить сердца ледяных принцев вроде того, что был перед ней. Шан Цинхуа посмотрел на принца, который глядел на неё с нежностью. Совершенно очевидно, что принц начинал проникаться к ней симпатией. Вскоре он влюбится в неё, они поженятся — и тогда начнётся месть врагам! Шан Цинхуа потёр про себя руки и улыбнулся. Он совершенно не заметил утомлённый взгляд, который братец Лу бросил сначала на принца, а потом на Шан Цинхуа. За пределами дворца их ждал конный экипаж. Карета, хоть и принадлежащая императорской семье, была относительно простой, чтобы не привлекать к её ездокам особого внимания. Она была достаточно просторной, чтобы вместить нескольких людей. Из-за холода ночи Шан Цинхуа с нетерпением ждал тёплых, романтических сцен, которые могут случиться в карете. Может, главные герои даже возьмутся за руки или обнимутся! Возможностей было бесчисленное множество! Но не в духе принца было набрасываться на беззащитную женщину. Он был не таким, как все эти мерзкие типчики! Как вы только могли допустить такую вещь? Принц — достойный мужчина! А если вы думаете иначе, Шан Цинхуа вас выследит. Принц помог Ша Хуалин забраться в карету — зрелище вышло невероятно романтичным. Он был так ласков и добр к ней, ну просто идеальный главный герой! Как предписывали обычаи, Шан Цинхуа направился было к остальным слугам, сопровождающим принца и леди пешком, но его вдруг окликнул братец Лу, который исполнял обязанность кучера. — Эй! Шан Цинхуа! Тащи свой зад сюда и поехали! — крикнул он. — Не заставляй принца и леди Ша ждать. Изумлённый Шан Цинхуа тут же повернул к карете и увидел, что принц, ещё не зашедший внутрь, смотрит на него. Его что, молча отчитывали за то, что он оставил свою леди одну? Но этот скромный слуга всего лишь проявлял учтивость, позволив им окунуться в атмосферу расцветающего романа! Да и кому хочется быть третьим лишним рядом с этими двумя?! Ему точно не хочется! — Мой принц? — робко позвал он, медленно подходя к принцу. Лицо Мобэй Цзюня оставалось спокойным, но Шан Цинхуа мог поклясться, что увидел, как у того дёрнулся глаз. Дурной знак. — Поторопись, — сказал принц, протягивая ему руку. — Не то мы пропустим фонарики. Какое-то время он никак не мог сообразить, чего Мобэй Цзюнь от него хочет. До него дошло только тогда, когда братец Лу, потянувшись, схватил его за запястье и вложил в руку принца. Несмотря на его титул, рука Мобэй Цзюня не походила на руку принца — на этой большой, холодной ладони прощупывались мозоли. Шан Цинхуа знал, что то были плоды труда принца. Доказательства его силы. — Ваше высочество, — с поклоном сказал Шан Цинхуа, — этот скромный слуга поможет вам сесть в карету. Внезапно где-то рядом раздался раздражённый вздох. Он повернулся к братцу Лу и спросил, всё ли в порядке, но братец Лу лишь улыбнулся. В последнее время все вели себя странно, особенно братец Лу. Может, заварить ему травок, у Шан Цинхуа как раз завалялись? Если присмотреться, то заметно, что вид у него нездоровый! Бедняга братец Лу! Видно, нелегко быть личным слугой принца. Принц кивнул Шан Цинхуа и забрался в карету. Может, Мобэй Цзюнь ждал именно этого? Чтобы Шан Цинхуа сопроводил его в карету? Шан Цинхуа сам виноват, что не заметил, что его принц в чём-то нуждается. Ну и какой он слуга после этого? Тем не менее, даже опустившись на сиденье напротив Ша Хуалин, принц не выпустил руку Шан Цинхуа и глядел на него, как будто просил присоединиться к ним в карете. «О нет, я же третий лишний!» Он сел рядом с принцем, поскольку, согласно обычаям, считалось непристойным, если незамужняя женщина сидит рядом с мужчинами. Вообще, считалось ещё более непристойным, если незамужняя женщина ехала в одной карете с мужчинами. Шан Цинхуа прикинул, что это можно объяснить тем, что им нужно было проехать незаметно, поэтому они не могли позволить себе две кареты. А может, автор просто хотела прописать романтическую сцену между главными героями, поэтому элементарные правила приличия были позабыты. Но какие уж тут романтические сцены, когда им мешает Шан Цинхуа. Его леди так жестока к его принцу. Шан Цинхуа лишь надеялся, что принцу ещё представится шанс побыть с ней наедине, когда они прибудут в город. Шан Цинхуа настолько погрузился в свои мысли, думая, как ему устроить романтическую сцену для главных героев, что не заметил выражений лиц этих самых главных героев. У одного из них на лице был триумф, а у другого — откровенная усталость. У кого было какое выражение, так и останется загадкой, потому что Шан Цинхуа не обратил на это внимания. Вскоре Шан Цинхуа вынырнул из своих мыслей, почувствовав, как на колени ему опустилось что-то мягкое. Он поднял глаза и увидел, что Мобэй Цзюнь смотрит на него, положив руки на другой конец тёплого одеяла. От внезапного осознания он вспыхнул ярким румянцем. — Мой принц! — вскричал Шан Цинхуа, немедленно вскинув руки поверх ткани и случайно легонько задев Мобэй Цзюня. — Мой принц, вот. Позвольте я поправлю одеяло, — сказал он, схватив одеяло и положив его на колени Мобэй Цзюню. Со стороны Ша Хуалин донёсся смешок, но Шан Цинхуа не обратил на это внимания — убедиться, что принцу тепло и удобно, было куда важнее. — Мой принц, в следующий раз будьте осторожнее, — добавил он, подоткнув одеяло. — Если вы простудитесь, кто будет защищать королевство от врагов? Вы всегда должны хорошо заботиться о себе, мой принц. Пару секунд Мобэй Цзюнь просто молча на него глядел, а потом чуть улыбнулся и издал едва слышный смешок. — Конечно, Цинхуа. Спасибо за заботу. Шан Цинхуа улыбнулся в ответ. — Этот слуга лишь выполняет его работу, мой принц, — ответил он, усаживаясь обратно. Где-то на задворках его памяти появилось странное ощущение, будто он упустил нечто очень важное. Ну да ладно, не такое это что-то и важное, раз он позабыл. Благодаря какому-то странному ухищрению сценария они прибыли в город быстро, хоть и ехали более длинной дорогой, чтобы не привлекать внимания. Шан Цинхуа тут же выбрался из кареты и помог спуститься Мобэй Цзюню, а после и своей леди. Ша Хуалин немедленно натянула капюшон и лишь после этого взглянула на представшую перед ней картину. Поскольку благодаря своему странному сну Шан Цинхуа знал, что было и что будет, он тут же понял, почему Ша Хуалин так радуется возможности побывать в городе. За всю жизнь она ни разу не выходила на улицу, поскольку её отец и мачеха держали её взаперти. Слухи, очернившие репутацию её матери, повлияли и на неё, в результате чего её отец, для которого репутация была важнее всего, не хотел, чтобы его видели в городе рядом с Ша Хуалин, опасаясь, что его тоже осудят. Следовательно, в город он брал с собой только личных слуг, вторую жену и падчерицу. — Моя леди, здесь найдётся на что посмотреть! — с энтузиазмом сказал Шан Цинхуа, привлекая её внимание. Её большие глаза, отражающие свет фонариков над дорогой, сверкнули в благоговении. Её улыбка согрела всех, кто был рядом, несмотря на холодную ночь. Ша Хуалин выглядела совсем как ребёнок, которому вручили сладость в награду, такой она была чистой и невинной. Кто мог бы подумать, что после сегодняшнего дня она превратится в жестокую и беспощадную женщину, идущую по головам своих врагов. Торговцы за небольшими прилавками продавали самую разную еду и игрушки, а владельцы лавок с одеждой, украшениями и всяческими безделицами снизили цены в честь фестиваля. Шан Цинхуа вырос в маленькой деревушке, их фестивали были и вполовину не такими оживлёнными, как этот. Он тоже ощутил восторг, как, впрочем, и все рядом с ним. Ша Хуалин повернулась к Мобэй Цзюню. — Ваше высочество, давайте… — Моя леди, не стоит называть меня так, — прервал её Мобэй Цзюнь. — По крайней мере, пока мы в городе, пожалуйста, зовите меня супругом, — продолжил он, выдавив последнее слово со страдальческой миной. «Господи, мой принц!!!!! — завопил Шан Цинхуа про себя, чуть не прослезившись. — Вы такой милый, мой принц! Уже готовите себя к женитьбе, хотя сюжет к ней ещё не подошёл, вы лучший! Лучший принц на свете!!! Другие главные герои могут просто идти домой и плакаться мамочке!» — Ты тоже, Цинхуа, — обратился к нему Мобэй Цзюнь, глядя серьёзно и с надеждой. — Зови меня Бэйбэй. «С чего бы? Я с вами даже заговаривать не смею, учитывая, кем я работаю». — Конечно! — сказал Шан Цинхуа вслух. — Бэйбэй… — в его исполнении это прозвучало ужасно странно. Принц кивнул, а затем положил ладонь ему на голову и улыбнулся. — Хорошо, — сказал он и повернулся к Ша Хуалин. — Куда вы хотите пойти сначала? Праздник будет продолжаться до утра, у нас есть всё время мира. Ша Хуалин отправилась куда глаза глядят. Остальные её компаньоны последовали за ней; впрочем, скоро от всей компании остались только Шан Цинхуа и Мобэй Цзюнь, а остальные отстали, смешавшись с толпой и наблюдая издали. Она переходила от одного прилавка к другому, с любопытством разглядывая всё то, что видела впервые. Принц предложил остановиться у лавки, где продавались аксессуары, как для женщин, так и для мужчин. Шан Цинхуа ахнул, увидев великолепные украшения на прилавке. Мысленно он примерил каждое из них на главную героиню и вскоре пришёл к выводу, что ей подошло бы любое из них. Его взгляд привлекла серебряная заколка в виде побега бамбука. Между веточкой и стеблем сверкал маленький синий камушек. Заколка была простой и стоила какую-то сотню бронзовых монет. Из неё вышел бы чудесный подарок младшему брату Шан Цинхуа, который, как оказалось, в феврале сдаёт императорские экзамены. Пусть их семья была далека от зажиточной, Шан Цинхуа хотел, чтобы его брат выглядел достойно перед богатыми юными господами, которых непременно встретит на экзамене. Шан Цинхуа потянулся было в карман, чтобы купить заколку, но вдруг вспомнил, что в спешке забыл взять кошелёк. Пока принц и его леди рассматривали заколки и другие украшения, Шан Цинхуа подозвал работника лавки и что-то ему прошептал. — Конечно, господин, — работник кивнул и осторожно взял серебряную заколку, после чего удалился. Пока главные герои общались, он решил осмотреться и подыскать ещё какие-нибудь подарки семье, но ничто не привлекло его внимания. — Цинхуа, — позвал его принц. Шан Цинхуа, как верный слуга, подошёл к нему и увидел, что Мобэй Цзюнь держит две заколки. — Какая тебе больше нравится? Шан Цинхуа поглядел на украшения в ладонях принца. Первая заколка представляла собой золотую веточку с золотыми же листьями и цветами, выложенными красными камнями. На конце веточки сидела небольшая птица. Вторая заколка оказалась куда проще — она была деревянной, раздвоенной, с вырезанной из нефрита птицей на конце. Несмотря на его стойкое убеждение, что главной героине всё к лицу, он не мог представить Ша Хуалин с этими заколками. Они вообще не слишком походили на женские украшения. Тем не менее, он дал ответ, основываясь на том, что, как ему казалось, больше понравится его леди. Разумеется, принц выбирает подарок для Ша Хуалин! Шан Цинхуа сделает всё, чтобы они пришли к заслуженному счастливому концу! — Вот эта, мой принц, — ответил он, указывая на первую заколку. Красный был коронным цветом главной героини, разумеется, это надо учитывать! На лице Мобэй Цзюня появилась гордость. — Конечно, — ответил он, сжимая пальцы вокруг золотой заколки. Убедившись, что его работа здесь завершена, Шан Цинхуа порадовался про себя и подошёл к работникам лавки. Погружённый в свои фантазии, он не заметил, как принц вернулся к главной героине, и они о чём-то зашептались. — Я ведь говорил, что ему больше понравится та, что выбрал я, — похвастался Мобэй Цзюнь, надувшись от гордости и задрав нос. Ша Хуалин только хмыкнула, одарив его снисходительным взглядом. — Чушь! — ответила она. — Ты просто не знаешь, о чём он думает. Он выбирает из расчёта на то, понравится мне или нет. А значит, что бы ты ни попросил его выбрать, он будет выбирать для меня. Следовательно, тот вариант, что он отверг, и будет тем, что нравится ему самому. И угадай, что он отверг? С каждым её словом лицо Мобэй Цзюня мрачнело, и его прежняя гордость тускнела, пока не исчезла вовсе. Судя по его наблюдениям за Шан Цинхуа, она говорила чистую правду. Она и впрямь выбрала нефритовую заколку, а принц — роскошную золотую, и Шан Цинхуа остановил свой выбор на золотой, но ведь он решил, что это подарок для Ша Хуалин, а не для него. Ша Хуалин мягко похлопала его по спине. — Этот раунд за мной, Бэйбэй, — прошептала она ему на ухо, захихикав. Очевидно, что для него страдания, то для неё — веселье. В глазах Шан Цинхуа и всех остальных в лавке они выглядели влюблённой парой. Вот и правильно! В итоге они поженятся и станут правителями этого королевства! Шан Цинхуа внезапно захотелось похвастаться тем, как ему повезло, что он был их верным слугой, чтобы всем, кто его услышит, только и оставалось, что пить уксус¹. Видя улыбку на лице Ша Хуалин, он решил, что не ошибся в выборе заколки. Его догадку только подтвердило то, что его леди взяла какой-то предмет из руки принца и, подозвав продавца, подала ему. Покончив с покупками, они вышли из лавки бок о бок. Шан Цинхуа держался позади. Ша Хуалин постоянно что-то говорила принцу, а тот внимательно слушал с ласковым выражением на лице. Братец Лу, до этого охранявший лавку снаружи вместе с другими стражниками, присоединился к ним. Шан Цинхуа поделился с ним всем, что случилось в лавке, подчеркнув, что между их господами начинает возникать симпатия. Братец Лу хотел было что-то сказать, но тут же передумал, словив на себе холодный взгляд. Набравшись мужества, он посмотрел в сторону принца и леди впереди них. На лице Мобэй Цзюня застыло зверское выражение, а Ша Хуалин была очень довольна. Ищи мужчина смерти, он буркнул бы себе под нос: «красавица и чудовище», но ему ещё хотелось пожить, и потому он оставил свои сравнения при себе. Гуляя по городу, они часто останавливались у самых разных прилавков. И возле каждого из них Ша Хуалин и Мобэй Цзюнь становились близко друг к дружке и шептались, после чего девушка смеялась, и они возобновляли своё путешествие. Остановившись у очередного прилавка, Ша Хуалин бросила мимолётный взгляд на Шан Цинхуа и, улыбнувшись, что-то прошептала на ухо принцу. Затем она подошла к своему личному слуге, который оставался внешне спокойным, чтобы не вызвать подозрений. — Цинхуа, ты не мог бы помочь? — спросила она, умоляюще взглянув на него своим глазами кроткой лани. — Я хочу купить принцу подарок, чтобы выразить благодарность за то, что он приютил меня, но, боюсь, у него появятся подозрения, если я вдруг возьму и исчезну. Ты не мог бы отвлечь его, пока мы с братцем Лу не отойдём? — Разумеется, моя леди, — тут же отозвался Шан Цинхуа. — Но я не понимаю, почему отвлекать принца нужно мне. Вам не кажется, что братец Лу лучше справится с этой задачей? Он ведь знает принца дольше. Ша Хуалин рассмеялась и положила ладонь на предплечье Шан Цинхуа. — Ты ведь сам сказал — братец Лу знает принца дольше, чем мы оба, поэтому он сообразит, какой подарок придётся ему по душе. К тому же, если ты будешь рядом, принц не заметит моего исчезновения. — Но, моя леди! — заволновался Шан Цинхуа. — Я ваш личный слуга. Принц приказал мне не отходить от вас. — А ещё он сказал тебе слушаться моих приказов, верно? Несмотря ни на что, ты должен относиться к моим приказам как к его собственным. Таковы его слова, — парировала его леди. Она поставила руки на бёдра и надула губки. — Шан Цинхуа, ну пожалуйста, ради меня, — умоляла она, подойдя ближе и взяв Шан Цинхуа за руки. Её глаза наполнились слезами, красные губы приоткрылись, и она выжидающе посмотрела на него. Хоть её капюшон и закрывал пол-лица, угол обзора Шан Цинхуа позволял видеть его полностью благодаря её способностям главной героини. Какая мощь. Он вздохнул и покачал головой, сдавшись. Как мог он, эпизодический персонаж, помешать главной героине заниматься её делами? Она всё равно поступит так, как хочет. — Хорошо, — буркнул он, опустив плечи. — Однако, моя леди, если принц всё-таки спросит о том, куда вы пропали, и я проболтаюсь, скажите, пожалуйста, что я пытался вас отговорить. — Конечно, конечно! — согласилась Ша Хуалин, похлопав его по спине. — Если принц рассердится, в чём я сомневаюсь, я возьму на себя вину за нас обоих, хорошо? В ответ на её слова Шан Цинхуа лишь закатил глаза, ласково улыбнувшись, а затем направился к принцу, который с любопытством изучал лоток со сладостями. — Мой принц, что-нибудь привлекло ваше внимание? — негромко спросил он. Мобэй Цзюнь вдруг повернулся к нему и сказал: — Бэйбэй. — Прошу прощения? — Я ведь попросил называть меня Бэйбэем, — ответил принц, серьёзно глядя на него. — Неважно, я притворюсь, что не расслышал. Кстати о сладостях: какие из этих засахаренных фруктов тебе больше нравятся? — Моей леди наверняка захочется засахаренной клубники, — ответил он. — А вам, Бэйбэй? — имя ложилось на язык так непривычно, что он решил использовать его как можно реже. — Апельсины. Это странно? — он наклонил голову и улыбнулся Шан Цинхуа. — А что насчёт тебя? Что нравится тебе? — Хурма. Она напоминает мне о родном городе. Наш дом стоит недалеко от большой горы, и рядом с ней растёт множество фруктовых деревьев, — отозвался Шан Цинхуа. — Чтобы сэкономить на еде и немножко подзаработать, мы с братьями и сёстрами часто ходили в горы, пока наши родители работали в поле. И, поскольку деревья были дикими, у них были огромные плоды! Мы как-то нашли яблоко больше, чем ладонь моего младшего брата! Пока он рассказывал, принц купил несколько палочек с засахаренными фруктами и отдал Шан Цинхуа его долю, а остальные завернул в пакет, чтобы позже поделиться с остальными их компаньонами. Шан Цинхуа принял засахаренную хурму с благодарностью и продолжил предаваться воспоминаниям о своей семье и их деревне. Его глаза зажглись светом, когда он рассказывал о младших братьях и сёстрах, по которым так скучал, и он даже пустил слезу, вспомнив, через что ему пришлось пройти, чтобы обеспечить им достойную жизнь. Он и не заметил, как они остановились передохнуть на тихой улочке с редкими прохожими. — …В следующем году мой брат будет сдавать императорские экзамены. Если у него получится, он станет первым учёным в нашей семье и даже во всей деревне! — похвастался Шан Цинхуа, хотя принцу вряд ли было понятно, чем тут можно хвастаться. — Мы с родителями многим пожертвовали, чтобы он мог учиться, и мы даже обеспечили его всем необходимым для учёбы, чтобы он ни в чём не уступал богатым молодым господам, которые тоже будут сдавать экзамен. И… Ой, что-то я совсем заболтался, да? — охнул он, поймав себя на полуслове. Он повернулся к Мобэй Цзюню, которого такой резкий переход от рассказа к извинениям явно застал врасплох. — Простите меня, мой принц, — повинился Шан Цинхуа. — Я не хотел столько болтать. Моя леди, наверное, уже нас обыскалась! Мобэй Цзюнь коснулся его руки и покачал головой. — Леди Ша сопровождает слуга Лу, верно? Значит, за неё можно не переживать. К тому же, я приказал своим стражникам не спускать с неё глаз, — заверил он. — Да и потом, если они ищут нас, нам лучше никуда не уходить. Так что давай побудем здесь. Мне нравится слушать рассказы о твоей семье. В первый раз за ночь Шан Цинхуа представился шанс взглянуть на главного героя под тёплым светом фонариков. Волосы Мобэй Цзюнь убрал в обычную причёску — у виска была небольшая коса, на затылке — пучок, а остальные пряди волнами струились по его широкой спине. Его обычно бледной коже свет фонариков вокруг них придал тёплый оттенок, а на его губах играла лёгкая улыбка, адресованная ему. В его вечно холодных кристально-чистых голубых глазах появилась глубокая нежность, хоть в его зрачках и отражался Шан Цинхуа в его жёлтых одеждах и с небрежным пучком. Он бы солгал, сказав, что его сердце не пропустило удар. — Мой принц, моя семья не такая уж и интересная. Уверен, у вас есть куда более увлекательные истории! — воскликнул Шан Цинхуа, чувствуя, как вспыхнули щёки. — Разумеется, этот скромный слуга не заставляет вас их рассказывать. Мне хотелось бы их послушать, но я ни к чему вас не принуждаю! — он заёрзал, стараясь успокоиться. Он подпрыгнул от удивления, когда услышал рядом с собой смешок. Большой палец Мобэй Цзюня вычерчивал на тыльной стороне его ладони маленькие круги. — Я даже и не знаю, что тебе рассказать, — ответил он, не переставая улыбаться. — Очевидно, что моё детство было не таким весёлым, как у тебя, и в замке не было других детей, с которыми я мог бы поиграть, поэтому мне было одиноко, — серьёзно добавил он. — Я предпочёл бы послушать истории о твоём детстве. — Но, мой принц, у вас же остались хоть какие-нибудь хорошие воспоминания о детстве, правда? — спросил Шан Цинхуа. — Быть может, расскажете мне о них? — Что ж, я любил ютиться у жаровни, когда ночи становились холодными, — начал Мобэй Цзюнь. — Один старый слуга всегда давал мне тёплый суп. Я знал, что выходить поздно ночью на холод плохо для его здоровья, но он всё равно приходил, чтобы убедиться, что мне тепло и уютно в кровати, — затем улыбка сошла с его лица. — Но на самом деле тот слуга работал на повстанцев. Они надеялись, что смогут нанести удар по моему отцу или дяде через меня. А может, по обоим. Когда всю группу повстанцев схватили и казнили, тот слуга тоже был среди них. После этого я специально просыпался среди ночи и ждал, когда он придёт и подоткнёт мне одеяло, хоть и знал, что этого никогда уже не случится. Его лицо приняло виноватое выражение, когда он поглядел на Шан Цинхуа. — Прости, — повинился он. — Знаю, ты попросил меня рассказать о хороших воспоминаниях, а я заговорил о грустных. Кажется, даже у самых лучших моих воспоминаний есть оттенок печали. — Всё хорошо! — ответил Шан Цинхуа, положив руку на ладонь Мобэй Цзюня. — Не расстраивайтесь. Не ваша вина, что всё так обернулось, — конечно, это не его вина. Виновата автор, это она написала ему такую трагичную предысторию! У Шан Цинхуа просто руки чесались потолковать с автором и высказать всё, что он думает по поводу детства принца. — Это мне нужно извиняться. Я не должен был спрашивать. Мобэй Цзюнь поглядел на их руки, касающиеся друг друга, и улыбнулся. — Не страшно, — ответил он. — Это ведь ты. Погрузившись в собственный мир, парочка не заметила, как за ними следит небольшая группа весьма довольных людей.

***

— Идеальный момент для поцелуя! — прошептала Ша Хуалин, комкая свою одежду в раздражении. — Что этот кусок льда творит?! Братец Лу тоже глядел на них с нетерпением, но всё же встал на защиту своего господина. — Моя леди, может, принц всего лишь ждёт подходящей возможности, — сказал он, хотя стороннему наблюдателю было очевидно, что его обуревают точно такие же чувства, что и Ша Хуалин. — Подходящей возможности? — возопил один из стражников. — Братец Лу, ты что, сам не видишь? Вот она, подходящая возможность. Самое время поддаться атмосфере! — Глядите, глядите! — привлёк их внимание другой стражник, указывая в направлении пары. Ша Хуалин, братец Лу и стражники тут же повернули головы, ожидая, как же развернутся события.

***

— Кстати говоря, — вдруг произнёс Мобэй Цзюнь, вынимая из рукава деревянную коробочку. — Я купил это для тебя. Он передал коробочку Шан Цинхуа. Внутри оказалась заколка, которую тот попросил продавца лавки приберечь, чтобы позже купить в подарок брату. — Я видел, что она тебе приглянулась, когда мы были в лавке. Она для твоего брата, верно? Я хочу, чтобы ты принял её и подарил ему, как и было задумано. — Мой принц, зачем? — спросил Шан Цинхуа, смутившись. — Вам не стоило тратить деньги на что-то подобное. Я мог бы и сам её купить, только кошелёк захватил бы. Мой принц, вам и правда не стоило. Принц покачал головой. — Я купил её для тебя. Воспринимай её как мою благодарность за то, что ты принял на себя обязанности личного слуги леди Ша, — произнёс он. — Я ведь не выразил ещё свою признательность, верно? Шан Цинхуа хотел было ответить, как вдруг повернул голову и громко чихнул. Мобэй Цзюнь вздрогнул, но быстро восстановил самообладание, не выдав своего удивления. Он расстегнул свой плащ и укрыл им мужчину, несмотря на то, что на плечах того был его собственный плащ. — Мой принц? — позвал Шан Цинхуа, широко распахнув глаза в удивлении. Волосы цвета карамели выбились из небрежного пучка, обрамив его круглое лицо. — Вы же замёрзнете! — ахнул он, стремительно поднимая руки к плащу принца, чтобы снять его. — Не снимай, — попросил Мобэй Цзюнь, осторожно отводя руки Шан Цинхуа от плаща и поправляя его, чтобы не сполз. — Сегодня ночью прохладно, так что тебе нужно оставаться в тепле. — Но как же вы, мой принц? — спросил Шан Цинхуа. — Это вам нужно оставаться в тепле. Если вы простудитесь… — Всё хорошо, — уверил Мобэй Цзюнь, положив руку на голову Шан Цинхуа и тепло улыбнувшись. — Те, в ком течёт королевская кровь, устойчивы к холоду. Улыбка на лице Шан Цинхуа вдруг застыла. Он опустил взгляд под ноги и ответил: — К-конечно. Спасибо, мой принц. Мобэй Цзюнь удовлетворённо кивнул и поднял глаза, ощутив взгляды, которые преследовали их уже довольно долго. Он увидел Ша Хуалин и, заметив её ухмылку, прищурился. Чтоб её, теперь он должен ей ещё одну услугу. — Моя леди! — крикнул Шан Цинхуа, увидев свою госпожу, выглядывающую из-за угла. Он поднялся, поправив плащ принца на плечах, и направился к ней. Понизив голос, он спросил: — Вы нашли подарок для принца? Ша Хуалин игриво ему улыбнулась. — М-гм, нашла, — она подцепила Шан Цинхуа за локоть. — Уверена, принцу понравилось… в смысле, понравится мой подарок, — добавила она, оглянувшись на мужчину, который сверлил их мрачным взглядом. Глупый принц, она не показывалась Шан Цинхуа нарочно. Она же не виновата, что у её слуги такой острый глаз. Когда праздник начал подходить к концу, группа отправилась по освещённым фонариками улицам к карете у черты города. Ша Хуалин всю дорогу молчала, глядя вперёд и вцепившись в руку Шан Цинхуа. Мужчина чувствовал холодный взгляд, направленный на них, и молча вознёс молитву о прощении. Он вовсе не хотел перетянуть на себя внимание будущей супруги главного героя. — Я хочу стать сильнее, — наконец заговорила Ша Хуалин, когда они возвращались во дворец. В её глазах сияла решимость, которую главные герои обретали, когда проходили переломный момент своей жизни. — Я хочу отомстить людям, которые жестоко со мной обошлись, и обрести силу, чтобы защищать тех, кто мне дорог. Она поглядела прямо на Шан Цинхуа и Мобэй Цзюня. Мобэй Цзюнь рядом с Шан Цинхуа издал смешок. Он улыбнулся девушке; его глаза тоже лучились силой. — Разумеется, — ответил он. — Я буду рядом и поддержу вас на каждом этапе вашего пути, моя леди. — И я, моя леди! — добавил Шан Цинхуа, покивав головой. — Я ваш верный слуга, и поэтому я тоже поддержу вас всеми доступными способами. Ша Хуалин изумлённо поглядела на него, и на секунду Шан Цинхуа решил, что испортил момент. Однако она и принц вдруг рассмеялись и улыбнулись ему. — Благодарю, Цинхуа, — ответила она. — Я с радостью приму твою помощь. На лице Шан Цинхуа появилось горделивое выражение. — Моя леди, как ваш личный слуга, я обязан беспрекословно следовать любому вашему приказу. Разве не это сказал принц, когда назначил меня на эту должность? — добавил он, улыбаясь мужчине подле себя. В ответ принц накрыл его ладонь своей и согласно хмыкнул, кивнув головой. — Уверен, у вас всё получится, — произнес он, глядя на них обоих. — Если у вас возникнет нужда в чём-нибудь, поставьте меня или слугу Лу в известие, и ваше пожелание будет исполнено. Шан Цинхуа не мог не признать, что его охватило радостное возбуждение. Этого мгновения он ждал всю свою жизнь. История начинается здесь и сейчас, с рождения плана мести семье Ша, которая жестоко ошиблась, ополчившись против Ша Хуалин, будущей императрицы Северного королевства… Грудь Шан Цинхуа вдруг кольнуло болью, которая начала быстро нарастать. С чего бы? Он не знал. Его компаньоны были вне себя от радости при мысли о мести обидчикам Ша Хуалин, однако Шан Цинхуа не мог заставить себя разделить их ликование. — Что вы намерены исполнить сначала, моя леди? — спросил Мобэй Цзюнь, не выпуская руки Шан Цинхуа. Он прямо лучился довольством, и Ша Хуалин отлично понимала, почему. — И кому вы хотите отомстить в первую очередь? — Моему бывшему любовнику, — ответила она, помрачнев. — Этот сукин сын с самого начала сговорился с моей сестрой и забавлялся с другими женщинами у меня за спиной, а мною же он вертел, как хотел, — она сжала кулаки; каждое её слово сочилось обидой. — Его я хочу помучить в первую очередь, в качестве предупреждения моим родственникам. После этого можно будет приступить к остальным. Даже когда они падут ниц и будут умолять, мы не остановимся. Лицо Шан Цинхуа просветлело от неожиданной мысли. — Моя леди, — позвал он, — быть может, кастрируем его? Это будет и предупреждением вашей семье, и наказанием ему за неверность. Да и потом, вы только окажете всем услугу, если кастрируете такого мерзавца! Ша Хуалин с энтузиазмом закивала. — Да, да! Отличная идея, Цинхуа! — ответила она. — Так это ничтожество не сможет обзавестись потомством, и его семье придётся отречься от него! — Моя леди, одно ваше слово — и я лично этим займусь, — пообещал он. В его глазах сверкала решимость.

***

Впрочем, несмотря на эти слова, начать вершить месть оказалось не так уж и просто. Особенно если учесть, что у него практически не было связей, которые могли бы помочь с этим делом. Впрочем, ему очень помогли принц и братец Лу. Именно благодаря их знакомствам Шан Цинхуа вышел на наёмную убийцу, которая согласилась сыграть роль продажной девицы в старом грязном борделе, поджидая бывшего любовника главной героини. Все входы и выходы были перекрыты, а людям, живущим неподалёку, заплатили, чтобы те держались подальше в день, когда месть наконец свершится. Во время подготовки к этому действу Мобэй Цзюнь каждый день навещал его, принося что-нибудь перекусить, и тихо сидел рядом, время от времени давая советы. Может, дело было в неотъемлемых способностях принца как главного героя, но Шан Цинхуа всегда чувствовал себя свободно рядом с ним, несмотря на их заметную разницу в социальных статусах. Пока Ша Хуалин постигала боевые искусства под началом капитана секретной стражи Мобэй Цзюня, принц чаще проводил время в библиотеке с Шан Цинхуа, а не на тренировочной площадке. Примерно в это время главные герои должны были начать учиться друг у друга и развивать свои отношения, но как это произойдёт, когда один из них всё время проводит с каким-то эпизодическим персонажем вроде него? В ответ на его тревоги принц постоянно уверял его, что он немного отдохнёт и сразу же вернётся к тренировкам, хотя он так ни разу и не отправился посмотреть, как там справляется Ша Хуалин. Впрочем, Шан Цинхуа наверняка зря себя накручивал. Если он правильно помнил, планирование тайной свадьбы начнётся после кастрации мерзкого бывшего любовника. Какая-то часть его умоляла подождать с исполнением их плана, но он не находил для этого причины, поэтому просто не обращал внимания на этот голос в своей голове. Да и потом, это было бы глупо. Они с принцем не для того не спали ночами, чтобы он взял и пустил все их усилия коту под хвост из-за минутной слабости. Той ночью Шан Цинхуа в энный раз взглянул на карту местности, желая трижды проверить, всё ли в порядке, прежде чем начать. Его веки казались свинцовыми от усталости, поэтому слова и рисунки начали расплываться перед глазами. Может, ему стоит вздремнуть, прежде чем проверять всё от начала до конца… Мобэй Цзюнь проснулся посреди ночи и бродил по дворцу, патрулируя окрестности — привычка, которой он обзавёлся, когда вместе с дядей защищал западную границу. Освещая себе путь фонарём, он прошёлся мимо крыла, где жила Ша Хуалин и все её слуги. Его шаги отдавались эхом в пустых коридорах, и он обнаружил, что идёт в определённом направлении. Ноги привели его в библиотеку. В её глубинах горел слабый свет. На его лице появилась улыбка при мысли о невысоком мужчине, склонившимся за библиотечным столом. Негромко постучавшись, Мобэй Цзюнь приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его сердце ускорило свой бег при виде Шан Цинхуа, положившего голову на стол среди свитков и бумаг. Рядом с ним стоял фонарь, излучающий слабый подрагивающий свет. Он поставил собственный фонарь на пол и мягко тронул Шан Цинхуа за плечо. — Цинхуа? Ты спишь? — спросил он. Ответа не последовало, и Мобэй Цзюнь аккуратно поднял мужчину на руки. На краткий миг он остановил взгляд на лице спящего Шан Цинхуа и почувствовал, как сердце затрепетало в груди. Он поискал глазами место, куда можно было уложить Шан Цинхуа, и обнаружил диван. Устроив Шан Цинхуа и положив ему под голову подушку для удобства, Мобэй Цзюнь снял верхние одежды и накрыл ими спящего. Одежды были достаточно велики, чтобы укрыть всю его фигуру и не дать ему замёрзнуть. Он не знал, что делать дальше, и потому какое-то время просто смотрел на лицо Шан Цинхуа, а потом набрался смелости и запечатлел лёгкий поцелуй на его лбу. — Я рад, что ты так увлечён работой, — тихо произнёс он, — но не переутомляйся. Не забывай подумать и о себе, мой Цинхуа. Перед уходом он задул едва горящую свечу в фонаре и снова поглядел на спящего мужчину. Он тихо закрыл дверь, чтобы не разбудить его, и отправился в свои покои. Сердце его никак не могло успокоиться после того, что он сделал. Ему было ужасно стыдно, ведь он поцеловал Шан Цинхуа в лоб, ещё даже не начав за ним ухаживать. Ша Хуалин точно высмеет его за такую спешку, но он хотя бы чего-то добился! В последнее время ему всё лучше и лучше удавалось выражать свои чувства, а это явный прогресс! Как только дверь в библиотеку закрылась, Шан Цинхуа распахнул глаза и перевернулся на бок, спиной к двери, чтобы спрятать лицо. Оно просто полыхало, а сердце бешено билось в груди. Он до сих пор ощущал прикосновение губ принца на своём лбу, а тот факт, что он был укрыт его верхними одеждами, только подливал масла в огонь. Но он никак не мог собраться с духом и сбросить их, а потому укутался ещё плотнее, закрыл глаза и попытался снова уснуть. «И что это значит? — спросил он сам себя. — Я ведь даже не главный герой…»

***

На следующий день Мобэй Цзюнь поспешил к Ша Хуалин, которая завтракала в обеденном зале. Увидев, что Шан Цинхуа нет рядом с ней, он почувствовал облегчение. — Если ищешь Цинхуа, я отправила его на кухню, чтобы он тоже позавтракал, — сообщила Ша Хуалин, как только Мобэй Цзюнь подошел достаточно близко, чтобы услышать её. Принц бесцеремонно сел напротив и выложил ей всё, что случилось прошлой ночью. Даже если он кое-что самую малость и приукрасил, об этом история умалчивает. К концу рассказа на его лице заиграла самодовольная улыбка, а Ша Хуалин выглядела такой усталой, словно целую ночь работала, а не сладко спала. — И? — спросила Ша Хуалин, поднося чашку к губам. — Что — и? — поднял бровь Мобэй Цзюнь. Она что, не слушала его? Может, стоит рассказать всё заново? Она подавила стон и пояснила: — И зачем ты мне это рассказываешь? Чего ты от меня-то ждёшь? — Ты что, вообще меня не слушала? — поражённо спросил принц, явно задетый её ответом. — Прошлой ночью я отправился на патруль, потому что не мог уснуть, и… — Да-да, я поняла, но зачем ты мне это рассказываешь? Мобэй Цзюнь скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — А затем, что в наших отношениях наметился прогресс. — Ни черта у вас не наметилось, — ответила девушка с ещё более усталым видом. Мобэй Цзюнь явно оскорбился. — Да что бы ты понимала, прогресс есть прогресс. Вскоре он ответит на мои ухаживания, и тогда я наконец смогу сделать предложение и жениться на нём. — Стоп-стоп-стоп, ты же ещё даже ухаживать не начал. Какое жениться?! — повысила голос Ша Хуалин, со стуком поставив чашку на стол. — Я больше не хочу ждать, А-Лин, — ответил он, положив свою ладонь на её в попытке успокоить. — Я хочу обнимать его и говорить: «Я хочу провести рядом с тобой всю жизнь» всякий раз, когда представится шанс. Не успела Ша Хуалин ответить, как откуда-то со стороны послышались хлопки. Они обернулись на звук и побледнели при виде Шан Цинхуа в компании братца Лу и ещё нескольких личных слуг Мобэй Цзюня. У всех них на лице застыл ужас, и только Шан Цинхуа хлопал. — Мой принц, моя леди, этот скромный слуга вас поздравляет! — сказал Шан Цинхуа, прекратив наконец аплодировать. Заметив, что другие даже и не начинали этого делать, он тут же стал призывать их к действию, жестом показывая поклониться паре в качестве поздравления. На помолвленных он не смотрел. Так было куда легче прятать боль, отразившуюся на его лице. Его грудь раздирали смешанные чувства, когда он думал о поцелуе прошлой ночью. Принц должен был достаться Ша Хуалин, потому что так гласил сюжет, но он был сбит с толку. Заколка, плащ, поцелуй… Зачем тогда это всё? Слов его леди он тоже не понимал. В прошлом она вечно твердила что-то такое насчёт того, что принц чувствует к нему, но он не верил. И, видимо, правильно делал. В конце концов, что в нём может нравиться? У него же нет ни знатного происхождения, ни привлекательной внешности, он — обычный эпизодический персонаж. Он не заслуживает такого же счастья, как у главных героев. Ему бы сказать спасибо, что он до сих пор участвует в сюжете. Не надо требовать слишком многого. Шан Цинхуа выпрямил спину и подошёл к Ша Хуалин. — Моя леди, стоит начать готовиться к свадьбе как можно скорее. Я поищу предсказателя, чтобы узнать благоприятную дату для торжества, и… — болтал он, не обращая внимания на взгляды в его сторону. Они что, волновались, что он потеряет работу, когда леди Ша выйдет за принца Мобэй Цзюня? Но ведь он не давал повода усомниться в своей преданности, верно? Он полагал, что если его и выставят, то хотя бы позволят как-нибудь сохранить лицо. — Цинхуа, Цинхуа… — пыталась достучаться до него Ша Хуалин, высвободив ладонь из-под руки Мобэй Цзюня и взяв Шан Цинхуа за плечи. — Цинхуа! — крикнула она, заставив мужчину вздрогнуть и прекратить нести чушь о приготовлениях к свадьбе. — Ты плачешь… — тихо сказала она, потянувшись к его лицу и вытерев ему слёзы. Шан Цинхуа провёл собственными руками по лицу, стирая влагу. Он повернулся к женщине спиной и извинился: — Прошу прощения, моя леди, — сказал он. — Я просто очень рад новостям! Вы с принцем чудесная пара. Этот скромный слуга желает вам обоим всего… — Что ты несёшь? — вдруг встрял братец Лу, не дав ему договорить. С сердитым выражением лица он указал на Шан Цинхуа. — Слушай, Шан Цинхуа, как можно быть таким слепым, а?! Что ты себе вечно фантазируешь?! Буквально все кроме тебя видят, что принцу нужен ты и только ты! Что ты вечно твердишь, будто принц женится на леди Ша?! Если его высочество и женится, то его супругом скорее всего станешь ты! — Братец Лу, и ты туда же… — Шан Цинхуа покачал головой, ошеломлённо уставившись на него. — Братец Лу, принцу предназначена моя леди, и только она. Это неправильно, всё должно быть не так! — его голос дрожал, и он упрямо отводил взгляд. Он всего лишь говорит правду, ну почему они так на него смотрят? Он повернулся к Ша Хуалин. — Моя леди, вы должны выйти замуж за принца и привести королевство к процветанию после того, как отомстите своей семье, — он повернулся к принцу и продолжил: — Мой принц, вы должны холить и лелеять главную героиню и во всём её поддерживать. Такова ваша роль как главного героя! А я всего лишь какой-то там эпизодический персонаж, я не могу… Мобэй Цзюнь бросился вперёд и обхватил лицо Шан Цинхуа руками, большими пальцами вытирая его слёзы. Его взгляд был полон тревоги и боли, когда он глядел в заплаканные глаза слуги. — Цинхуа, я не понимаю, о чём ты говоришь, — произнёс он. — Не понимаю, почему ты говоришь об этом мире так, словно мы в какой-нибудь книге сказок, но даже если наш мир для кого-то — лишь история, для нас он — реальность. — Но я видел во сне, что… Семья Ша и… — Мой Цинхуа, что бы ты ни увидел во сне, это ещё может произойти. Мы отомстим семье Ша за леди Ша, а я приведу королевство к процветанию, — сказал Мобэй Цзюнь, прижимаясь лбом ко лбу Шан Цинхуа. — Только, в отличие от твоего сна, я хочу, чтобы рядом был ты, чтобы ты помог мне добиться расцвета этого королевства, как в твоём сне. — Мой принц, но всё-таки… Как я вообще могу вам нравиться? — прошептал Шан Цинхуа. — Я из бедной семьи, я не красив, как леди Ша, и я странный. — И что со всем этим не так? — спросил принц, глядя на Шан Цинхуа так, будто тот был для него целым миром. — Меня не заботит твоё происхождение, и в моих глазах ты всегда будешь самым красивым… Что до твоих причуд, почему они должны быть чем-то плохим? Их я люблю в тебе больше всего, — сказал он, целуя Шан Цинхуа в лоб, совсем как прошлой ночью. — Я всё ещё не совсем понимаю, о чём ты говорил до этого, но даже эпизодический персонаж может обрести счастье, — Мобэй Цзюнь запечатлел поцелуй между бровей Шан Цинхуа. — Я лишь надеюсь, что этот эпизодический персонаж захочет обрести счастье со мной? Мобэй Цзюнь отстранился от невысокого мужчины, вынул из рукава (где помещалось, кажется, что угодно, спасибо сюжетной задумке) деревянную шкатулку и тут же продемонстрировал её содержимое. Там лежала деревянная заколка, которую выбрала Ша Хуалин, когда они все выбрались в город. Мобэй Цзюнь купил украшение специально для этого дня. Его руки подрагивали, когда он объяснил: — Когда мой отец ухаживал за моей матерью, он подарил ей заколку, которую она носила в волосах каждый день вплоть до самой кончины. Он осторожно вложил заколку в ладони Шан Цинхуа. — Эта заколка — мой тебе подарок, символ моей любви к тебе, — его голос дрогнул. Это могло быть идеальное признание в любви, если бы собственный голос его не подвёл. Шан Цинхуа видел искренние чувства в глазах принца, слышал эмоции в его голосе. Его привлекательное лицо было ярко-красным, как и его уши. Его губы дрожали, пока он ждал ответа. Только сейчас Шан Цинхуа понял, что принц боится. Мобэй Цзюнь боится потерять его, просто потому, что слишком сильно его любит. Так сильно, что Шан Цинхуа пришлось признать правду. Шан Цинхуа нежно улыбнулся в ответ, но всё же вернул заколку Мобэй Цзюню. — Благодарю, мой принц, — тихо, на грани слышимости прошептал он. — Но я не могу её принять. Краем глаза он увидел, что окружающие их люди сделали шаг вперёд, намереваясь возразить, но лишь качнул головой. — Мой принц, разве традиции не предписывают дарить заколку невесте или жениху перед свадьбой? — сказал Шан Цинхуа, мягко улыбаясь принцу. — До этого дня пусть заколка будет у вас. А когда мы поженимся, вы сможете вернуть мне её. От радости Мобэй Цзюнь тут же заключил Шан Цинхуа в объятия, и тот почувствовал, как быстро бьётся сердце принца. Он обнял принца в ответ, желая показать свои чувства, и Мобэй Цзюнь обхватил его крепче. Их сердца бились в унисон, и только они двое об этом и знали. За пределами их маленького мира началось ликование. Братец Лу, который, видимо, натерпелся больше всех, радостно подскакивал вокруг них, плача и хлопая одновременно. Ша Хуалин подошла к паре, когда они отстранились друг от друга, и хлопнула Мобэй Цзюня по спине. — Ты погляди на себя, уже делаешь предложение, хотя даже ухаживать ещё не начал, — засмеялась она. Её сияющий взгляд обратился на Шан Цинхуа, и она ухмыльнулась, — Цинхуа, если он тебя обидит, одно твоё слово — и я научу его уму-разуму! Пока я жива, ни один мой слуга, особенно ты, не будет страдать! — заявила она, показательно закатывая рукава. — Спасибо, моя леди, — ответил он, поклонившись в знак благодарности. — Если такое когда-нибудь произойдёт, я сразу же прибегу к вам за помощью, — добавил он, нахально поглядывая на Мобэй Цзюня и сжимая руку, которая накрывала его собственную. Мобэй Цзюнь лишь фыркнул, выпятив нижнюю губу. — Смело с твоей стороны полагать, что я когда-нибудь обижу Цинхуа, — ответил он, опалив Ша Хуалин взглядом. — А вот о тебе я не могу сказать того же. — Ха! Всему, что ты знаешь, научила тебя я, Мобэй Цзюнь! Ты вообще должен мне спасибо сказать! — парировала она, складывая руки на груди и самодовольно ухмыльнувшись ему. — Да что ты… — Э-э, мой принц, моя леди! — воскликнул братец Лу, вклинившись между ними. — Давайте не будем ссориться, ладно? У нас ведь такое событие, его нужно отпраздновать. Пожалуйста, не ссорьтесь… Шан Цинхуа закивал. — Да, давайте послушаем братца Лу, мой принц, моя леди, — сказал он, — положив руку братцу Лу на плечо. — Не стоит нам ссориться. Мобэй Цзюнь задержал на нём взгляд на пару мгновений, а после отвёл глаза, вспыхнув румянцем. — Ты прав, Цинхуа, — признал он, прочистив горло и сделав вид, будто это не он только что был готов разругаться с Ша Хуалин. — И в самом деле, нужно отпраздновать, — добавил он, кивнув братцу Лу, который перевёл дух, довольный, что ссоры не будет. Принц оттеснил братца Лу в сторону и, схватив Шан Цинхуа за руку, подвёл его к столу, чтобы они могли устроиться рядом. Хотя он не признается в этом до их свадебной ночи, Шан Цинхуа уже обдумывал будущее. Он ясно видел сильную женщину в красных одеяниях, берущую власть над своей семьёй в свои руки и идущую по головам тех людей, что жестоко обошлись с ней прошлом. Может, рядом с ней будет тот, кто искренне её любит. Он видел, как Мобэй Цзюнь уверенно принимает от отца титул императора и ведёт королевство к процветанию. А рядом с ним… стоит Шан Цинхуа, улыбаясь, когда его царственный супруг берёт его руку в свою и оставляет нежный поцелуй на тыльной её стороне, обращаясь к нему: — Моя единственная любовь, моё сердце, мой Шан Цинхуа.