Папа Стэйси

Занятия в начальной школе Южного Парка недавно окончились, все дети успели разбежаться по домам. Маккормик неторопливо и одиноко шёл в школьном коридоре, неся на левом плече чёрный рюкзак. Сегодня дома его никто не ждёт. Карен у подруги, что хорошо, а у Кевина смена в «City Wok». — Кенни-и-и! — кто-то окликнул мальчика. Он непонимающе повернулся на звук и увидел одноклассницу, бегущую на него. Девочка догнала его, заскользила и, чуть не упав, положила ему руку на плечо. — Кенни, хочешь зайти ко мне после школы? — чуть отдышавшись, она добавила: — Потусим! Парень непонятливо оглядел девочку и осознал, что это Стэйси Стотч. Бодрая девочка со светлыми волнистыми волосами до плеч и большими небесно-голубыми глазами. У неё была хорошая успеваемость, много подруг, к ней хорошо относились учителя, а ещё она часто рисовала на переменах. Маккормику казалось, что она смелее остальных девочек, всегда была готова постоять за подруг и за тех, кто слабее. Такие качества он ценил. А недавно у неё был день рождения — десять лет. Стэйси раздала всем одноклассникам и одноклассницам яблочные пирожные, которые, как она сказала, пекла со своим папой. Отдавая выпечку Кенни, девочка притормозила, но затем поспешила отойти от его парты. Тогда парень подумал, что ей некомфортно находиться рядом с ним, но сейчас она сама к нему подбежала и пригласила в гости. Маккормик был приятно удивлён — обычно дети, не считая его компании, не очень-то охотно с ним общались. Оно и понятно, ведь он — молчаливый оборванец из неблагополучной семьи, постоянно скрывающийся в своей оранжевой потёртой парке. — Ум, угум! — не высовываясь из своего любимого капюшона, Кенни активно закивал головой. Поход в гости был отличным шансом меньше находиться дома. Стэйси хихикнула, заправив прядь волнистых волос за ухо. — Хорошо, тогда пошли со мной! — она солнечно улыбнулась. — Меня папа из школы сегодня забирает на машине, потому что у него выходной, — взяв мальчика за руку, Стотч бойко повела его к выходу из школы. Выйдя на улицу, Маккормик заметил большую серую заведённую машину, стоящую возле ворот школы. Стэйси уверенно двинулась к ней, махая свободной рукой. Через пару мгновений дверь со стороны водителя открылась, и оттуда вышел высокий мужчина. Он присел на корточки, и Стэйси счастливо бросилась к нему в объятья. — Привет, папа-а-а! — ласково прижалась к отцу девочка. — Я не настолько низкая, чтобы приседать, пап, — она забавно надула розовые щёчки. — Привет, принцесса, — ответил он, пытаясь сдержать смех. Подойдя чуть ближе к ним, Кенни увидел отца одноклассницы получше. В голове на мгновение не осталось мыслей, кроме образа этого мужчины. Мальчик широко распахнул глаза и удивлённо раскрыл рот, чего не было заметно из-за его куртки. Светлый блондин в голубой водолазке и бежевых брюках нежно обнимал девочку крепкими руками. Выразительные глаза, — ещё более завораживающие, чем у дочери — как бы извиняясь за задержку, посмотрели на Маккормика. Тот мгновенно отвернулся, чувствуя себя виноватым за то, что пялился в такой личный момент. Переступив через неловкость, мальчик вернул любопытный взгляд на мужчину. Мелкая щетина выделялась на молочной коже, при этом делала Стотча ещё привлекательнее. Другие взрослые выглядели совсем не так. — Стэйси мне немного рассказала о тебе, Кенни, — мужчина, разомкнув объятья с дочкой, обратился к неловко стоящему Маккормику. — Меня зовут Леопольд Баттерс Стотч, — он радушно протянул свою большую ладонь, ослепительно улыбаясь, из-за чего морщинки вокруг его глаз стали чуть заметнее. — Баттерсом его друзья зовут! — пояснила Стэйси, выглядывая из-за спины папы. Вблизи от него пахло не каким-то дорогим парфюмом или алкоголем, как обычно пахли взрослые, а так, как пахнет в светлых и уютных пекарнях. Кенни осторожно задержал дыхание и робко протянул руку, до сих пор боясь сказать хоть слово, но уже заинтересованно вылезая из огромного капюшона. Мужчина, всё ещё сидя на корточках, пожал руку юноше, поднимая и опуская её три раза. Его рука была тёплой и почти в два раза больше мальчишеской. Парень воодушевлённо смотрел на их руки, скреплённые вместе, его — худую и слабую и мистера Стотча — жилистую и сильную. Но счастливый момент был прерван самим Стотчем. Он улыбнулся напоследок тупо стоящему Кенни, встал, открыл заднюю дверь машины и сказал детям садиться. Мальчик ещё мгновение смотрел в удаляющуюся мужскую спину, а потом застенчиво прошёл к машине. Он сел на заднее сиденье справа от Стэйси, которая туда села, наверное, только для того, чтобы он не чувствовал себя одиноко. — Пристегнитесь, — скомандовав, Стотч пристегнулся сам, вставил ключ в замок зажигания, двинул рычаг и повернул ключ, чтобы завести машину. Он поправил зеркало заднего вида, на котором висело игрушечное зелёное яблоко, так, что теперь Кенни мог видеть его лицо, и машина двинулась от школы. По пути до дома Леопольд спрашивал у дочери о том, как прошёл её день, что давали в школе на обед, какие оценки она получила и какие интересные вещи происходили. Стэйси выгнулась вперёд, рукой держась за переднее кресло, и увлечённо отвечала на вопросы отца. Кенни внимательно смотрел за ними, бегая глазами то в одну сторону, то в другую. — А у тебя как день прошёл, Кенни? — Стотч взглянул на мальчика через зеркало и повернул руль направо. Маккормик, снова чувствуя себя так, будто его поймали с поличным, выровнялся по струнке и поспешно ответил: — Фсе хорофо! Отец и дочь по-доброму рассмеялись от такой реакции. От смущения он сильнее спрятался в капюшоне, затянув шнурки. Машина остановилась, все расстегнули ремни безопасности и вышли на улицу. Они подошли к серому двухэтажному дому, такому же, как и у всех его друзей, и зашли в него. — Чувствуй себя как дома! Да, пап? — ожидая подтверждений своих слов, она схватила отца за руку. — Да, конечно! — обворожительно улыбаясь, подтвердил он. — Вы пока идите наверх, в комнату Стэйси, а я подогрею обед, если хотите — поедите. — Ты голодный, Кенни? — Стотч заинтересованно взглянула на юношу. По закону подлости у него должен был заурчать живот, но этого не произошло, и парень, радуясь, что у него спросили про обед, утвердительно кивнул. Мистер Стотч улыбнулся и открыл холодильник. Дети быстро поднялись по лестнице на второй этаж, повернули направо и оказались в комнате девочки. — Вот моя комната! — широко раскинув руки, она покружилась и плюхнулась на кровать с огромным количеством плюшевых игрушек. — Садись, Кенни, — девочка похлопала ладонью по месту рядом с собой. Маккормик сел, осматривая светлую комнату. На окнах были пурпурные шторы, над столом были полки с книжками и учебниками, вся мебель была из белого дерева, а на нежно-жёлтых стенах висели её многочисленные рисунки. Карен тоже любила рисовать. Иногда они с Кевином садились рисовать втроём. Стэйси заметила, как он внимательно смотрит на рисунки, и сказала: — Хочешь, покажу? — Угум! Кенни искренне хотелось найти общий язык со Стотч. Он никогда раньше не общался с девочками близко. Одноклассница встала и повернулась лицом к стене, гость сделал также. — Оке-е-ей, так, это рисунок Эпплджек с кучкой яблок, может, ты знаешь она их очень любит! Я тоже. — Стэйси тараторила, рассказывая, а Кенни внимательно слушал. Она переключилась на другой рисунок. — Это Хеллоу Китти, Мелоди, Синнаморолл и Куроми — мои любимые персонажи «Sanrio». Это такая японская компания. Она притормозила, наткнувшись взглядом на третий рисунок. — Э, вот это Мерида из мультика «Храбрая сердцем», она, знаешь… Она классная, — восхищённо посмотрев, она забавно помотала головой и продолжила. — Так, это просто две девочки, — будто по пути вспоминая, рассказывала девочка. — О! Хочешь, я и тебя нарисую?! У тебя веснушки, как у Мериды и Эпплджек! Я бы хотела веснушки. — Мф… — он задумался, приложив ладонь к воротнику куртки. — Дафай. — Ура-а-а! Нарисую на выходных, в понедельник принесу тебе, — она продолжила. — Так, а это рисунок хомячка, — Стэйси указала пальцем на рисунок с коричнево-белым зверьком. — Точно такой же был и у папы в детстве, я рисовала по фото. О, хочешь, покажу? Там папа примерно такой, как мы, это забавно, — она улыбнулась, обнажая зубы с брекетами, закреплёнными розовыми резиночками, и взглянула в ожидании ответа. Маккормику стало безумно интересно посмотреть на маленького мистера Стотча, он в нетерпении придвинулся к лицу девочки и активно закивал. — Отлично! Вижу, ты тоже любишь смотреть детские фото. Вообще-то у Кенни их особо не было, но он снова закивал. Стэйси встала на стул возле стола и достала с полки большой коричневый альбом с какими-то цветами. — Тут много моих детских фото, но сейчас я постараюсь найти папины. Дети сели на кровать напротив друг друга. Стотч листала страницы, внимательно рассматривая каждую на наличие фотографий с отцом, а Маккормик в нетерпении стучал пальцами друг о друга. — Нашла! Мальчик подпрыгнул от неожиданности, а одноклассница пододвинула альбом к гостю, чтобы он смог лучше рассмотреть фотографии. На том самом снимке с хомячком был мальчик лет одиннадцати, такой же, как они сейчас. Он мило улыбался Кенни, держа в маленьких ручках забавное создание. Что-то странное скрутило живот Маккормику. Его заразил мальчик на фото, и он тепло улыбнулся. А вот зверёк выглядел испуганно, как и все хомяки. Вот будь он хомячком на руках у такого хорошего мальчика, точно бы не боялся. Юноша взял альбом в руки и начал просматривать его дальше. Ниже была фотография, сделанная от третьего лица: Мистер Стотч сидит на красно-белом пледе в клеточку и играет с яблоками? Кенни выгнул бровь, посмотрел на Стэйси и ткнул пальцем в непонятное для него изображение. — А-а-а, это папа поёт свою любимую песенку про яблоки. Юноша снова развернул альбом к себе, надеясь успеть просмотреть как можно больше фотографий. Следующий снимок, за который зацепился его взгляд — мальчик в плаще и в шлеме из фольги величественно стоит на горке из подушек. Его грозный вид был слегка комичен, ведь в подчинённых у него были лишь мягкие игрушки в таких же «железных» костюмах. Кенни хихикнул. Четвёртое изображение вызвало у юноши небольшой наплыв смущения. Более взрослый Мистер Стотч в слегка маленьком ему костюме коричневого мишки и с раскрасневшимися от стыда щеками выдавливает улыбку, а на переднем плане какая-то блондинка смеётся, прикрывая рот ладошкой. Наверное, мама. Смотря на эти фотографии, в груди разливалось тепло. Когда-то все взрослые были такими же, как они — невинными детьми. Маккормику стало грустно, что родители не запечатлели моменты из его детства и детства брата и сестрёнки. Он попросит у Кевина сделать парочку совместных фотографий, как только придёт домой. — На самом деле, папа говорил мне, что его часто наказывали. — Стэйси легла на кровать, свесив ноги, и продолжила задумчиво говорить. — А по фотографиям кажется, что детство у него было счастливое, — сверля взглядом потолок, грустно сообщила девочка. — Он говорит, что детей не надо наказывать, надо просто с ними говорить о важных вещах. А тебя, Кенни, часто наказывают? — девочка обеспокоенно взглянула в спину гостя в ожидании ответа. Кенни замялся, анализируя сказанное. Родителям по-большому счёту было всё равно. Не было домашних арестов, взиманий личных вещей, принудительных установок в угол. Они скорее не следили за ними. Бывало отец по пьяни из-за чего-то заводился, непонятно кричал, а потом вырубался на диване с бутылкой пива. — Мф… Не фасто. — Ох, это отлично! — облегчённо выдохнув, она приподнялась, чтобы видеть лицо мальчика. — Надеюсь, тебя каждый день обнимают родители? Папа говорит, это важно, и старается обнимать меня каждый день! Кенни ссутулился и непроизвольно вздохнул. Его глаза непрошено наполнились печалью. От её слов, наполненных искренней радостью, он повесил нос и задумался. А когда они обнимали его в последний раз? — Боже мой, Кенни, ты чего? — девочка испугалась, что её слова расстроили одноклассника. — Погоди… Тебя что, не обнимают родители? — Она дотронулась до его плеча. — Посмотри на меня. Маккормик застыл, не смея двигаться или сказать что-то. Он тупо уставился перед собой, теребя края куртки. Ему стало безумно неловко, что он замолчал, но слова никак не хотели выходить из горла. — Ох, прости, мне не стоило этого спрашивать, — девочка без промедления обняла одноклассника, успокаивающе поглаживая его по спине. Кенни нерешительно обхватил её руку своими ладонями, как бы обнимая её в ответ. — Так, пошли за мной, — она решительно посмотрела на юношу, положив руки на его плечи. По-солдатски встав, девочка повела его в сторону двери. Парень не успел ответить или воспротивиться и покорно пошёл вслед за ней. Держась за руки, они спустились на первый этаж. Леопольд стоял к ним спиной, накрывая на стол. Услышав шаги, он повернулся к детям и с довольным видом начал говорить: — О дети, садите… — Папа, обними Кенни, — со всей серьёзностью заявила дочь. — Что… — он непонимающе взглянул на дочь, но переведя взгляд на Кенни, замолк. Стэйси всё ещё держала запястье гостя в руке, а тот дёргал её за руку, как бы намекая, что им стоит подняться обратно. Сейчас ему было безумно стыдно, что его раскисшее состояние видел ещё и мистер Стотч. Ему просто стоило заверить одноклассницу, что всё в порядке. Почему он позволил вести себя как какая-то размазня? Надо было скрывать своё состояние, ему не в новинку, но нет, он дал волю ненужным эмоциям. Как ему теперь смотреть в их лица? Мужчина подошёл ближе к детям и обеспокоенно посмотрел на Маккормика. Юноша стыдливо глядел вниз, механически сжимая челюсти. — Только если ты хочешь, Кенни, — он сел на корточки, открывая руки для объятий. Кенни удивлённо поднял взгляд на мистера Стотча. Он вгляделся в его лицо, ища в нём намёк то ли на враждебность, то ли на усмешку. Мальчик сам не знал, что боялся там увидеть, однако разглядел только встревоженность. Хотя неловкость никуда не ушла, ему стало гораздо спокойнее. Решив что-то внутри, Маккормик резко прижался к мужчине. Стэйси отчего-то радостно выдохнула, а её отец почувствовал облегчение. Кенни осознал, что по лицу расползлась лёгкая улыбка. Недовольные складки на лбу разгладились, а голова освободилась от неприятных переживаний. Он крепче сжал спину мужчины. Отец Стэйси ответил тем же и стал успокаивающе гладить его по лопаткам. Поглаживания и в самом деле успокаивали, будто вводя в транс. От нахлынувшей на него неги, Маккормик ненарочно глубоко вдохнул и вновь почувствовал приятный запах, что исходил от Мистера Стотча. В мгновение ему стало ещё более неловко, чем было до этого. Он представил, как странно это выглядит со стороны. Вдобавок ему стало совестно ощущать такие приятные чувства. Это ведь всего лишь поддержка взрослого. Пускай и очень заботливого и красивого… Леопольд отстранился, смотря в глаза ребёнка. Его вид заметно улучшился, это разливало тепло по его сердцу. Кенни ненароком зыркнул в ответ и понял, что Мистер Стотч был очень близко. Сердце предательски забилось чаще. — Давайте поедим? — поднимаясь, задал вопрос мужчина. — Пока ещё горячее! — Хорошо, папа! — Стотч снова взяла Кенни за руку и повела за собой. — Мы руки помоем и придём. Маккормик отметил, что пока он держался с одноклассницей за руку, его сердце не начинало биться чаще, ему не казалось это неловким, а ладошки не начинали усиленно потеть. Да и девочка делала это легко, даже не задумываясь. А действительно, зачем она это делала? Скорее всего, в знак поддержки, и как бы говоря — я с тобой. Должно быть, ей казалось, что Маккормик нуждается в этом, и она была права. В любом случае, было просто приятно, без какого-то подтекста. Стотч могла бы стать отличной подругой, умеющей поддержать, а ещё её было интересно слушать. Наверно, они отлично сочетались в этом плане: Стэйси говорит — Кенни слушает. Мальчик подумал, что было бы хорошо познакомить её с Карен и Кевином немного позже. Они зашли в ванную, и девочка тщательно вымыла руки с банановым мылом. После того как юноша халтурно обмочил руки водой, считая, что они теперь чистые, однокласснице пришлось заставить его старательно мыть руки с мылом. В попытке взбодрить одноклассника она, светло улыбаясь, брызнула в него каплями воды. Парень поморщился так, будто его заставили съесть лимон. Стэйси, наблюдая такое выражение лица, беззлобно захохотала. Маккормик, пользуясь случаем потери её бдительности, играючи отомстил ей её же грязным трюком. Стотч на мгновение прекратила смеяться, а затем разразилась смехом сильнее прежнего, а парень подхватил за ней, хихикая в капюшон. Они просушили свои лица и руки белым махровым полотенцем и спустились на первый этаж. Леопольд сидел за круглым стеклянным столом в ожидании. Он с гордостью посмотрел на дочь, которая довольно вела за собой мальчика. Стэйси заметила взгляд отца и захихикала, Кенни лишь непонимающе смотрел на них. Присутствие Мистера Стотча всё ещё почему-то волновало его. Не хотелось показывать себя невежей в гостях. Мышцы будто стали тяжелее в несколько раз — парень сделался немного деревянным. — Папа, мы с Кенни теперь вкусно пахнем! — Стотч торжественно показала руки с поднятыми большими пальцами и села за стол ближе к отцу. — Я думаю, вы и до этого пахли неплохо, но молодцы! — мужчина в ответ продемонстрировал тот же жест. — Это любимое блюдо Стэйси — паста с курицей, надеюсь, ты ешь такое, Кенни? — учтиво поинтересовался Леопольд у мальчика, что скромно уселся рядом с его дочерью. — Я фсё ем! — как-то испуганно и поспешно ответил гость. — Не переживай ты так, — мужчина любезно улыбнулся, понимая, что ребёнку просто нужно адаптироваться к новой среде и новым людям. — Приятного аппетита всем! — решив не смущать его, он начал есть. — Спасибо, папа! — Фпафибо, — скромно взяв в руки вилку, он припустил капюшон и попробовал еду. Теперь он не был уверен, что сможет прилично доесть её. Макароны были в каком-то нежном соусе с чесноком, курица была поджарена до золотистой корочки, а Кенни был очень голоден. Стэйси без стеснения довольно замычала, а Леопольд, смотря на неё, счастливо улыбнулся. Его улыбка врезалась в сознание Маккормика. Парень, собрав всю свою эмоциональность и смелость в кулак, впервые за день отчётливо выпалил: — Очень вкусно, Мистер Стотч! — услышав свой голос, его щёки тут же запылали. Отец и дочь, приоткрыв рты, удивлённо уставились на него, невольно заставляя краснеть его сильнее. Юноша редко говорил, ещё реже он показывался без капюшона и почти никогда не говорил без него на людях. Отойдя от лёгкого шока, мужчина сказал: — Спасибо, Кенни, мне очень приятно, — Леопольд продемонстрировал признательную улыбку, стараясь вложить в неё как можно больше теплоты. Маккормик, встретившись с ним взглядом, вмиг уткнулся в тарелку. В животе запорхали бабочки. Он почувствовал какой-то детский восторг всего лишь от улыбки? Он постарается запомнить её. — Кенни, как доедим, предлагаю поиграть в приставку, пока тебе домой не пора. Выберешь, во что ты больше хочешь поиграть, ты же всё-таки гость! — она закинула последний кусочек курицы. — Блин, я уже доела. Парень хихикнул и согласно кивнул, счастливо улыбаясь. Сегодня он понял одно: Стотчи — прекрасные люди.