Жестокость для жестокости

Две девушки сидели под деревом, оперевшись спинами о его ствол. Все в крови, синяках, ссадинах и царапинах, они глупо улыбались, курили и по очереди отпивали виски из бутылки. – Мы когда-то так поубиваем друг друга - положив голову на плечо блондинки проговорила она. – Возможно - холод, всё что сопровождало тон её голоса, не смотря на улыбку. – Прекрати, не люблю такое - заявила чёрноволосая и приподняла голову посмотрев девушке в лицо. – Оу, да ты что - протянула одна и посмотрела другой прямо в глаза немного опуская голову вниз, их лица были в считаных сантиметрах друг от друга - А такое любишь? Девушка впилась в губы грубым поцелуем, грубо придерживая подбородок своей спутницы пальцами. Другая девушка отреагировала мгновенно, откидывая потушенный ранее окурок в сторону, впиваясь своими острыми, длинными, чёрными ногтями в щёки, оставляя на них красные полосы и пересаживаясь блондинке на колени. Они целовались грубо, яростно, страстно, кусая друг друга и врываясь языками в рты друг друга, беспощадно. Металический привкус крови во рту, только распалял их желание и только сильная и острая нехватка кислорода, когда уже ни одна из них не могла терпеть, заставила остановиться их. Они тяжело дышали, отстранившись друг от друга всего лишь на несколько сантиметров, не отнимая рук от лиц одна одной, все так же сильно и грубо сжимая, в глазах обоих плескалась ярость в перемешку с весельем и удовольствием, как и всегда. – А теперь Андрющенко , ты расскажешь мне, какого хуя глазела на ту рыжую так, будто готова была оттрахать ёё прям за тем грёбаным столом, где она сидела - лилейнным тоном проговорила девушка, сильнее сжимая подбородок другой, заставляя смотреть её в глаза, впрочем она и не собиралась их отводить, слишком уж эти карие глаза наполнены яростью нравились ей. – Сразу после того, Медведева, как ты мне объяснишь какого хуя Чикина сидела на твоих коленях - холод, но теперь уже другой, пробирающий до самых костей, так как умела только она. – Неужели малышка Ри ревнует, м? - протянула старшаяя, ухмыляясь. – Я запретила тебе даже смотреть на неё - усиливая хватку на щеках, Беатрис склонила голову ещё больше сокращая расстояние между их губами. – А я тебе сказала, что мне похуй - выплюнула Кира, больно сжимая другой рукой талию девушки. - Но знаешь, по-моему я запретила тебе глазами пожирать всяких непонятных девиц - показалось... или Медведева действительно так сильно сжала руку что у Андрющенко хрустнули рёбра. – Сама то, не поскупилась раздеть Юличку глазами - грубо сжимает запястье, той руки что держит её подбородок. Завтра на нём будут синяки, так же как и на её рёбрах. Им всё равно. Ни одна из них больше не выдержала соблазна. Одновременно сокращая расстояние меж их губами, слились в очередном больном, до боли извращённом поцелуе, покусывая губы друг друга до крови, будто им её на теле и лицах мало, ведь много ран всё ещё кровоточили, сейчас уже с новой силой. – Ты выглядишь ужасно, кисуль - пропела блондинка наконец оторвавшись от девушки, перемещая обе руки на её задницу и больно сжимая её - Я говорила тебе что она восхитительна? – Примерно, дохуя тысяч раз - фыркнула чёрноволосая. – Ты садистка - буркнула Кира - Какого хуя ты била мне лицо, а у меня чертовски болят рёбра. – Больная - закатывает глаза, морщиться - Ты ещё легко отделалась, в этот раз, мышка. Беатрис сползла с коленей Киры возвращаясь в прежнее положение, отпила из бутылки и передала её девушке, достала из пачки сигарету, подкурила, передала и это. Медведева повернула голову в сторону своей девушки и усмехнулась. – Хуёво выглядишь, кисуль. Кто это тебя так? - с издёвкой, как обычно. – Да ебанутая какая-то, с психушки сбежала или под кайфом была, хер его знает - дерзко смотрит в карие глаза. - А с тобой что, мышка? Камаз переехал или грузовик? - Кира издаёт смешок. – Да нет, одна баба решила, что ей просто необходимо со мной попиздится , шизанутая наверно или просто белку словила. - теперь издаёт смешок уже Андрющенко. – О да, я с ней согласна тебя определённо надо отпиздить, что бы выёбывалась меньше - ядовито, с тенью веселья, как всегда. – На себя то посмотри, только и умеешь что пиздеть много - грубо, стенаю веселья, как всегда. – Ненавижу тебя, мышка. – Взаимно, кисуль. Это их игра и обе меняют её правила, крутят как захотят, но ни одна не выходит победителем, никогда. Они обе собственницы, обе грубы, обе решают проблемы силой, обе ненавидят всех, кто хотя бы раз взглянул на их спутницу, так как им не понравилось и обе целуясь грубо, отчаянно, беспощадно, до крови, до боли в легких, ставя друг на друге отметины, губами, ногтями, кулаками, избивая одна другую, до хрипа, трахаясь извращённо, до болезненного стона, создают свой собственный ад, из которого ни одна никогда не уйдёт. *** Андрющенко старшая стоит вместе с Захаровой, вдалеке, за деревьями, где их никто не увидит. Они наблюдают, просто наблюдают, как две девушки избивают друг друга и все. Они ничего не делают, стоят и смотрят, потому что так надо. Их бесполезно разнимать, ведь в конечном итоге они обе придут к себе домой и завершат начатое. – Посмотри на них - шепчет Лиза - Глаза как у сумашедших. – А улыбки как у самых счастливых людей на свете - в ответ ей шепчет Крис. – Я не могу смотреть на то, что она делает с собой! - вскрикнула брюнетка и помолчав, добавила - и с ней тоже... – Мне тоже больно смотреть на них, но ты только взгляни - блондинка повернула её голову в сторону девушек. Беа сидела на коленях у Киры, они грубо сжимали лица друг друг, видя там только ярость, веселье, удовольствие, но две другие девушки, уловили там ещё и любовь. Грязную извращённую, неправильную, но всё же любовь. Безграничную, вечную, крепкую. – Она моя сестра, Кира, моя лучшая подруга, я не могу спокойно смотреть на их страдания - всхлипывает Лиза. – Они не страдают, они любят, просто это их способ сказать «люблю» - шепчет ей Крис - Извращённый, грубый, но всё же способ. Они такие, ты их не переделаешь. Они любят причинять боль и любят когда причиняют боль им. Это их любовь. Андрющенко старшая смотрит ей в глаза и кивает, смотря на девушек. Она выдержит, стерпит всё, даже это, если только её сестра и подруга будет счастливы. *** Они переплетают пальцы рук и выдыхают клубы дыма. Сколько сигарет они выкурили и сколько алкоголя выпили за сегодняшний вечер сидя под этим деревом, им не сосчитать. – Мы жестоки, сколько мы так ещё выдержим, потому что я тебя отпускать не намерена, ты моя, глаза всем выцарапаю за тебя, а потом и тебе - проговаривает Беатрис, со злостью смотря куда-то вдаль. – Пока не убьём друг друга, раньше я тебя никуда не отпущу, ты моя - Кира выплёвывает это. – Жестокость для жестокости, ведь так? - усмехается Андрющенко. – Только так, только для нас - усмехается ей в ответ Медведева. Они сильнее сжимают переплетённые пальцы рук, даже это они делают грубо, со всей агрессивностью что у них ещё осталась. Ни тени нежности в обоих. Как и несколькими минутами, часами, днями, неделями и даже месяцами ранее. – Это наш собственный ад, мышонок - тихонько шепчет чёрноволосая. – И мы сгорим в нём вместе, кисуль - так же тихо шепчет блондинка. Обе смеются, хрипло, болезненно, но так искренне. Выкуривая сигарету за сигаретой, допивая алкоголь из бутылки. Так и не заметив, что за ними пристально наблюдают.