Зажечь звезды

      Молнии искрятся повсюду: в небе, на земле, вокруг Тэнсюкаку, вокруг… него.       Такого маленького, хрупкого перед лицом всемогущего божества, но очень смелого и отчаянного. В тот момент время словно замирает, растягиваясь в целую вечность, и лишь оседающая на землю пыль да гул грома тихо напоминают, что невозможно остановить ход пылающей битвы.       Молнии везде. Кажется, их даже больше, чем сегун может сотворить, и когда облако пыли рассеивается, Горо пораженно видит, как сопротивляется Кадзуха. В его руках лежит катана, за спиной сияют два Глаза Бога, и сам он едва держится на ногах под смертоносным ударом Мусо но хитотати.       Дух самурая не сломить — Горо верит в него.       Но он один против Архонта молний и вечности — Горо просто не может не бояться за своего близкого человека.       Генерал поднимает глаза, и внутри все замирает, скованное ледяными цепями. В тот миг взгляд сегуна безучастный, пока она держит свой меч — свою божественную кару — поперек катаны Кадзухи. Хочется закричать, хочется ринуться вперед, помочь, но…       Горо слышал о смельчаке, что отважился бросить вызов непоколебимой вечности сегуна Райдэн. В тот день, кажется, эта новость облетела всю Инадзуму: во имя свободы и справедливости простой паренек не побоялся бросить вызов всем охотникам на Глаза Бога, выйти на дворцовую дуэль и, проиграв, с достоинством принять свое наказание. Он и армия сопротивления всегда были за одно, и жертва его никогда не будет напрасной.       А еще Горо знал, что тот парень — хороший друг Кадзухи. Все, что осталось от него, — пуская оболочка Глаза Бога, что обожгла ладонь сбежавшего ронина. Видел Мусо но хитотати собственными глазами, но не успел спасти близкого человека, а что теперь?! Теперь кидается под молнии сам, а у Горо сердце разрывается на части, когда чужие колени подкашиваются, не выдерживая могущества Архонта.       …но Глаза Бога вспыхивают ярче, и искрящийся молниями ветер проносится перед Тэнсюкаку. Секундное смятение на лице божества — и Кадзуху отбрасывает назад сильнейшим ударом меча. В ту секунду Горо плохо осознает самого себя: он просто бросается вперед, невзирая ни на что, и сжимает напряженные плечи ронина, проверяя, что с ним все в порядке. Облегчение накатывает расслабляющей волной, но лишь на короткий миг, ведь битва все еще не окончена. Если бы сегун сломала катану Кадзухи, сокрушила его дух, волю и стремления, то… Горо даже страшно думать об этом. В войне за надежды простых людей он потерял многих, кого знал лично, но потеря Кадзухи для него была бы равносильна смерти.