Розы

Ночью легко. Холодный ветер забирает тебя в свои ледяные объятия, укутывая, как плед или ванна с горячей водой. Ростов выдыхает холодный пар, что ненароком напоминает об ашке, что курит школота. Алексей, как ребёнок, открывает рот и высовывает язык, надеясь, что снежинка попадёт на язычок. Но снег попадает только по носу и Ростов недовольно морщится, укутываясь в шарф, что подарила его жёнушка перед последним отъездом со словами: «Если ещё раз ты будешь ходить без шапки и шарфа я тебе такое всыплю, женишок» — и Женя нежно поцеловал казака в лоб, убрал кудрявую прядь за ухо и убежал на свой поезд, не забыв перед уходом в поезд помахать муженьку. Ростов-на-дону в свою очередь тоже помахав, не забыл спрятать одну руку в карман от холода. Забыл перчатки, которые Одесса уже не раз дарил парню. Донской заулыбался, вспоминая тёплые моменты. — А перчаток-то нет, — промямлил казак, запрятывая нос в шарф, а руки в карман пальто. Сейчас бы увидеть теплое и нежное солнышко под названием «Евгений Дунайский». Обнять в свою сильную хватку и никогда не отпускать. Донской радостно выдыхает, когда быстро заходит в подъезд после бабушки, что пришла быстрее, но долго копошилась в сумке и искала ключи. Ростов поздоровался соседкой, что так тепло улыбнулась и поздоровалась в ответ. — Что, — бабулечка показала пальцем на розы. — Дарите своей любимой розы? — Ростов заулыбался в ответ как мог: — Именно. Должна уже сегодня ночью приехать. Через час, — лифт пиликнул на четвёртом этаже, Наталья Степановна попрощалась и пошла открывать дверь своей квартиры. Прошла минута и лифт остановился на пятом этаже. Алексей прошёл к двери, что была открыта. Донской осторожно прошёл внутрь, как вдруг строгий, но нежный голос остановил его. — Ну что, Донской, — Одесса вышел из гостиной и прижался к стене около вешалки. — Даже продуктов у тебя нет, женишок, — Женя забрал протянутые цветы и пошёл на кухню, запретив казаку проходить дальше. Вернулся он быстро с листком бумаги. — Иди беги в круглосуточный магазин, борщ тебе варить буду, муж, — Алексей расцвел, как подсолнух, улыбнулся и негромко, но четко произнёс: — Есть, жёнушка, будет выполнено в чистом виде, — и Одесса умильнулся, скрывая своë милое личико на кухне.