Сумерки догорают

      Звон колокольчика. Последний луч солнца, ярко вспыхнув, скрылся за горизонтом.              Тычок в лоб двумя пальцами: средним и указательным – чуть-чуть щекотно.       Еще по-детски округлые щеки заиграли румянцем. Сарада чешет место соприкосновения прохладных и, совсем как у отца, огрубевших от рукояти меча пальцев, внутренней стороной ладони. Слегка, стараясь не убрать совсем эти приятные ощущения. С этим жестом она уже была знакома.       «в другой раз, да?»       Прощаться не хотелось…       «Духи нематериальны» – отмахивается она, думая что почудилось, а потому остается смотреть как приподнимаются в улыбке уголки чужих обветренных губ.       – Времени мало. – Тихий и спокойный голос, дарящий уют и умиротворение, раздался над макушкой. Хрипотца даёт знать о тяжёлой болезни, но если не зацикливаться на ней, можно не придать значение.       Он сидит рядом с ней на корточках, подперев щеку свободной рукой. Сарада резко вскидывает голову и смотрит прямо, как и подобает юной куноичи, встречаясь взглядом с глазами, что так похожи на неё.       – Ты и правда мой дядя? – Поверить в то, что перед ней находится давно покинувший этот мир человек сложно, но ребенку это куда проще сделать, чем взрослому. На Итачи-сане черный плащ с красными облаками: в такой же был облачен на фотографии отец вместе с тетей Карин и дядюшками Суйгецу и Джуго; бандана с перечеркнутым листом – символом Конохи является символикой нукенина, но перед встречей папа вкратце рассказал, что дядя долгое время работал под прикрытием, а потому многое в истории Итачи Учиха является не тем, чем может показаться на первый взгляд.       Сарада мало что знает о старшем брате папы: в их доме не принято вспоминать покойных. Есть Буцудан, есть Камидана – хочешь пообщаться с предками – иди и общайся с ними. В доме семьи Учиха под алтари выделена отдельная комната. Яркоокрашенное в различные цвета (синий, желтый, красный, фиолетовый) заката небо постепенно сереет. Ночь наступает на пятки, а вместе с тем их встреча близится к завершению.       Итачи улыбается так, как улыбаются новорожденным детям их родители. В глазах лучится счастье, любовь и еще что-то, чему ей, мелкой, в моменте не удается дать название. У Сарады на миг перехватывает дыхание. Щемит в груди. В уголках глаз выступают непрошенные слезы, которые та, впрочем, игнорирует. Не замечает их и Итачи.       «Духи нематериальны» – убеждает себя девчушка, с силой сжимая пальцы в кулачки. Соленая капля с отражением сумерек слетает с нижних ресничек, катится вниз по щеке, спадает с подбородка оставив после себя влажный след на повязанном вокруг шеи желтом платке. Очень скоро за ней следует и вторая. Вовремя смахнуть их мешают очки. Неудобно.       – О, так ты уже пробудила шаринган… – он хмурится. Переживает за нее.       Видимо она слегка перенервничала, раз активировала его.       – Ничего страшного… я очень отца увидеть хотела… – спешит заверить, касаясь затылка руками.       – Хорошо. Я рад, что ничего серьезного не случилось.       – Д-да. – кивок. Снова поймать взгляд.       Вид у Итачи болезненный, но даже в таком Сарада чувствует тот внутренний стержень, который позволил дяде прожить на одной лишь силе воли ровно столько, насколько тот рассчитывал.       «Духи нематериальны»       – Сарада.       – Д-да!       Внезапные объятья заставляют расшириться глаза в удивлении. Медленно кладя на укрытую плащом спину чуть подрагивающие ладони, Сарада закрывает глаза и рыдает в голос. Почему Итачи-сан не может остаться навсегда с ними?       – Ты выросла прекрасной куноичи. Я рад, что смог это увидеть.       – О-остаться… п..прошу! – сжав ткань до побеления костяшек, уткнувшись в ворот, просит, но слышит только тяжелый вздох. – Пож-жа-луйста.       Ее руки медленно сползают вниз. Сумерки догорают в тишине, прерываемые редкими детскими всхлипами.       Сарада боится не успеть сказать самое главное.       – Я буду скучать…       – Рад был познакомиться.       Катаварэ-доки закончились.       – Слишком мало времени, чтобы поговорить, – уставившись взглядом в то место, где мгновенье назад согнув ноги в коленях и держась на носочках сидел Итачи, шепотом произносит Сарада, опуская по швам свои руки.       – Ты всегда сможешь это сделать в своем сердце, – нащупав маленькую, по сравнению со своей ладонь дочери, спокойно сообщает Саске, вселяя ее душу уверенность, – пойдем. Боруто поди нас уже заждался.        – Угум. – Кивнув себе, Сарада твердо решила посещать комнату с алтарями чаще. Теперь она точно знает, с которой из фото она будет общаться.       Спускаясь вниз, все дальше отдаляясь от кратера давно потухшего вулкана, Учиха разгадывает загадку, что именно читалось во взгляде ее дяди при виде на нее.       Надежда. Сарада была их с папой надеждой.