Гнездо Ночной Фурии ( Фем! Иккинг )

Зима на Олухе длится девять месяцев в году, она держит и не отпускает, замораживает сердца и без того черствых людей, живущих здесь. Одно спасение – домашние любимцы. Ну и что, что это драконы под два метра только в холке, зато теперь вся деревня не знает бед и забот. Кроме одной.   Каждый год, накануне большого праздника, названного Храпельником непонятно по какой причине, все драконы поднимаются в небо, чтобы попасть на теплый остров посреди Северного океана и вывести там потомство. Ну хорошо, почти все; как выяснилось, в прошлом году Беззубик скрывался пять дней подряд не ради прекрасной самочки и пары десятков яиц в гнезде, а ради шлема Иккель. Тем непонятнее было поведение ночной фурии сейчас – ведь шлем малышки викинг там, где и положено, на рыжей макушке, а дракон все равно вьется как заведенный у Южного мыса, тоскливо таращит огромные зеленые глаза в бесконечный горизонт и чуть не воет. - Что такое происходит с тобой, дружок? – ворчала Икки, оттаскивая так и норовившего спрыгнуть вниз Беззубика от края обрыва. – Если хочешь улететь, почему же не пользуешься новым хвостом?  Ночная фурия что-то глухо прорычала и крутанулась на месте, угрожающе поднимая в воздух хвостовые плавники. Иккель тут же бросилась этот самый хвост ловить: - Нет-нет-нет, не смей! Если ты ещё раз раздолбишь механизм, клянусь Одином, я запру тебя в сарае и не выпущу больше. Не то, чтобы Беззубик сильно испугался угрозы, но висящая на хвосте малышка викинг так уверенно тянула его вниз, что дракону пришлось хвост опустить. Ночная фурия примирительно заурчала, тыкаясь носом в шею хозяйки, а та, в свою очередь, потрепала её по морде. - Ладно, провокатор маленький, тащи седло, сегодня полетаем. Икки не успела договорить, как не в меру счастливой от такой новости фурии и след простыл. *** - Ну и что мы тут делаем, приятель? – рассеяно почесывая Беззубика по шее, Икки оглядывала скалы, равнины и бухту, берега которой были сплошь усеяны разномастными драконами. Тут были почти все, упомянутые в учебнике: разящие, грозящие, скрывающиеся, сезонные и таинственные. И… Зачем же Беззубик принес её именно сюда? Фурия, словно отвечая на вопрос, стала прыгать перед хозяйкой, радостно курлыкая и кивая мордой в сторону отдаленной скалы. Когда они подошли достаточно близко, то у её основания обнаружили полукруглое отверстие-вход в пещеру. В спину засомневавшееся Икки ободряюще ткнулась тупоносая голова дракона, и она, выдохнув, шагнула в темноту. В пещере было довольно жарко – по крайней мере, тело малышки викинг под несколькими слоями шкур тотчас же покрылось испариной – под каменными сводами тянулись цепочки самосветящихся сталактитов, а пол был устлан мягким столетним мхом. Полюбоваться древними красотами Иккель не дали: Ночная фурия лапой пихнула её на землю и, втянув зубы, попыталась пастью стащить с девушки штаны. Та вполне логично воспротивился: - Да что же ты делаешь, бестолковая рептилия? Если мне жарко, я и сама разденусь, а если и разденусь, то уж ни в коем случае не снизу. Беззубик тут же оставил в покое одежду и уставился на Икки. Полное недоумение на лице девушки пояснило дракону ситуацию лучше всяких слов; закатив на мгновение глаза, Ночная фурия шагнула к выходу из пещеры, кивком головы указывая куда-то вниз. Малышка Викинг тоже выглянула – прямо под ними, в лагуне, было гнездо громобоев, с двумя взрослыми особями и десятью яйцами забавной полосатой расцветки внутри. Беззубик кивнул на яйца, а затем потерся носом о худощавый живот девушки. Та непонимающе переводила взгляд с морды дракона на гнездо внизу до тех пор, пока от осенившей её догадки едва не подпрыгнула вверх: - Т-ты… Ты что, Беззубик, хочешь использовать меня как самку? Как инкубатор для яиц?! Дракон согласно муркнул, снова подталкивая малышку викинг внутрь пещеры, подальше от дневного света и поближе к теплой каменной стене, которую грела изнутри кипящая лава. - Подожди-подожди, Беззубик! Приятель, не знаю, как у вас, Ночных фурий, выводится потомство, но я тут точно не смогу тебе помочь. Да я даже не знаю… Икки так и продолжала бы заикаться, выискивая себе оправдания, но вдруг Беззубик припал на передние лапы и умоляюще поднял огромные глазищи на девушку. В черных зрачках рептилии светились такие мольбы, такая надежда, что не оправдать её было бы кощунством. - Ну ладно... Иккель обреченно прикрыла веки и, скинув меховой жилет, принялася развязывать шнуры на рубашке и штанах. Ночная фурия немедля зажала челюстями ткань и запрыгала вокруг, пытаясь как можно скорее освободить хозяйку из ненужных тряпок. Однако, стоило влажной от пота коже показаться из-под одежды, Беззубик бросил вообще какую бы то ни было помощь и, высунув язык, принялся вылизывать шею и грудь Иккель. Его манил запах. Сильный, притягивающий, плодородный запах самки дракона. Почему именно эта щуплая девчушка источала небесный аромат, знал, наверное, только Один Всеотец, но Ночную фурию это никак не волновало. Она понимала лишь зов собственных инстинктов. Юная викинг тоже слышала запах – только вот запах сырой рыбы вряд ли можно было назвать приятным. Впрочем, к такому Икки привыкла, ведь их деревня стояла на побережье, и рыба была основным продуктом питания. Девушка старалась тихонько лежать на мягкой подстилке и не думать вообще ни о чем, но гладкий язык Беззубика, периодически задевающий чувствительную кожу на шее, у ключиц и напрягшиеся соски, заставлял её подрагивать. Не от холода – ибо в пещере было жарко, и не от страха – своему дракону Иккель доверяла даже в такой ситуации; но от похоти и желания, молниями прошивающих худощавое тело. Когда язык прошелся по животу и ткнулся в промежность, девушка невольно застонала: Мокрое к тому моменту влагалище отозвалось на прикосновение вспышкой ощущений. Довольный эффектом Беззубик несколько раз с силой потерся о женскую промежность хозяйки, утробно урча что-то свое, драконье. Скользнув немного вниз, Ночная фурия нашла, наконец, то, что искала: маленькое отверстие, уже дрожащее от желания, и очень мокрое. Недолго думая, она сунула язык и туда – и была несказанно рада, что нашла правильное место, которое расходились в стороны. С применением силы дело пошло быстрее, но теперь Икки корчилася уже не от наслаждения, да и звуки из его рта вылетали совсем немелодичные. Пытаясь решить, в чем же дело, Беззубик несколько раз крутил языком, пока через время девушка не дернулась и не начала отзываться мелодичными стонами. Решив, что влагалище достаточно растянуто, дракон носом закинул ногу Икки, чтобы было легче заходить, и накрыл её своим телом, стараясь удержаться на своих конечностях. В мокрое влагалище легко скользнула его собственная плоть, которая, к счастью для юной викинг, не была покрыта чешуей. Беззубик взвыл, прядая от удовольствия ушами, и принялся размашисто двигаться, врываясь глубоко во внутренности девушки. Малышка викинг учащенно дышала и, в попытке удержаться на месте, сплетала пальцы с когтями Ночной фурии; её била крупная дрожь, все тело и особенно внутренности сводило от небывалого напряжения. Иккель задергалась, чувствуя, как в неё брызжет белесая жидкость; все тело сжалось от наслаждения, и по громогласному рыку над своим ухом девушка могла судить, что и дракон достиг своей цели. Ослабевшие руки не удержали девчушку в прежнем положении, и, опустив голову на пол, она какое-то время просто лежала, вдыхая горячий воздух и не придавая растущему в влагалище давлению никакого значения. Только когда это стало причинять боль, юная викинг испуганно выдохнула; до неё, наконец, дошло, что это. - Один всемогущий… - всхлипывала полузабытые молитвы Иккель, чувствуя, как во внутренности с трудом проталкивается крупное – не меньше трех дюймов в диаметре – яйцо. Судя по всему, яйца Ночной фурии были несколько меньше остальных драконьих, но гораздо больше птичьих. И сейчас одно такое норовило разодрать её матку и влагалища. Беззубик успокаивающе заурчал, вылизывая взмокшую макушку хозяйки. Ему тоже приходилось нелегко, но он даже представить себе боялся, насколько плохо Икки, ведь помимо яйца в ней ещё был яйцеклад, имеющий немаленькую толщину. У входа в пещеру давно уже сгущались сумерки, когда девчушка, повернув залитое потом и слезами лицо к дракону, зашептала еле слышно: - Остановись, я больше не могу... – в ней было уже около пяти или шести яиц – она сбился со счета где-то на третьем, – но Беззубик норовил протолкнуть внутрь неё ещё одно. Боли это уже не приносило, вся она переместилась на кишки и живот, который уже заметно выпирал из-под ребер. Икки суеверно боялась, что пупок, не выдержав давления, развяжется, и все отложенные Ночной фурией яйца покатятся по мху. Она боялась лишний раз пошевелиться – потому-то и не чувствовала, что снова возбуждена. Но тут дракон, напряжено рыкнув, выпустил до того спрятанные зубы и вцепился в плечо малышки викинг – ощутимо, но не больно. И Иккель, неожиданно для себя, снова передернулся дрожью удовольствия и со стоном, опять дошла до пика. Беззубик, словно только этого и добивался, выскользнул из тела девчушки и, удостоверившись, что яйца надежно скрыты внутри, а сама Икки не ранена, принялся вылизывать хозяйку. Та, как ни странно, уже не чувствовала запаха сырой рыбы, слюна рептилии пахла свежей водой. Полностью вычистив их обоих и гнездо, дракон счастливо выдохнул и вытянулся под боком юной викинг, прикрывая её крыльями от холодного ночного воздуха. Засыпая под сытое мурлыканье Беззубика, Иккель чувствовала, как яйца давят на желудок, и думал о том, что отсортировать новый материал для учебника по драконам будет ой как непросто.