Ultraviolet (Ультрафиолет)

Никто не удивился, когда Убежищу потребовался ремонт. Даже БАЛЕКС, этот похабноязыкий, задом прикрёпленный к консоли неопрятный плюшевый мишка не ожидал, что один из основных двигателей выйдет из строя. К счастью, при учёте космического путешествия и поддерживающих гравитационных систем корабля, пассажиров не болтало, да и массивный корпус не кренило. Так было до тех пор, пока командование не изменило курс и не нацелилось на ближайшее небесное тело, планету, получившее прозвище Мус-8. Главным образом в честь главенствующей там культуры мусорщиков, настоящее же название было невозможно произнести иноземцам. Когда же Убежище прорвалось сквозь атмосферу, и появилось сопротивление воздуха и трение, всё пошло наперекосяк. Несмотря на нахождение в плюшевой игрушке, БАЛЕКС умело занимался навигацией — о чём он неоднократно и с оскорблениями напоминал всем слушающим. ИИ был намного предсказуемее ТР3Пла, хотя это мало о чём говорило, и управлял штурмалом лучше любого человека. Благодаря ему дом для алых Налётчиков остался в значительной степени нетронутым, оставалось исправить только дополнительные повреждения корпуса, прежде чем вернуться к прежнему маршруту. Вот так искатели Хранилищ оказались там, на болотистой планете, получив приказ с мостика принять меры безопасности. Хорошо вооружившись, они приготовились защищать судно любыми средствами во время ремонта на предполагаемой враждебной местности. Как бы то ни было, защитные системы Убежища III были в лучшем случае минимальны. Настоящие бои в открытом космосе проходили довольно редко, а корабль вообще построили в спешке, чтобы забрать пассажиров с Пандоры. У него была базовая система щитов, но даже её исчерпали, направив доступную мощность в инструменты Элли. Насколько понимала Амара, несмотря на в общем-то безразличие к технологиям, ракетные ускорители в значительной степени отвечали за выработку основного источника энергии для щита. Кое-что об источниках топлива и реакциях сгорания кратко осветили на встрече, но она была слишком занята подготовкой кулаков для боя. Пока она, Брик и Мордекай не сводили глаз с горизонта, Зейн, этот страстный поклонник техники, последовал за крепким телом Элли до повреждённых силовых установок. Его сопровождал FL4K, приспособленный для подъёма тяжестей, в то время как Моуз с извинениями осталась заправлять баки Железного Медведя целиком. Несколько местных подбежали к космическому кораблю, а их очевидная враждебность подтвердила подозрения Алых. Крича и насвистывая сложные мелодии они открыли огонь не по судну, а по людям снаружи. Амаре стало очевидно, что нападавшие сосредоточенным огнём на ней и других старались не повредить Убежище. Вместе трое искателей справились своими силами. Брик действовал грубо: отбрасывал на врагов взрывчатку и сталкивал вместе, как малое чадо свои игрушки. Он даже взял — портативную для его размеров — станцию Тачкомата. Под прикрытием точной стрельбы Мордекая человек-гора разложил металлическую площадку и возвёл командный модуль, а затем нацифростроил тяжеловооружённую машину «Тактик». Он запрыгнул на неё и стал улюлюкать и вопить, когда сбивал тела и разрезал огнём из турелей. Амара в свою очередь делала то, что у неё получалось лучше всего — пользовалась силами сирены. Сияющими кулаками и потрескивающими разрядами электричества она ударяла по толпе. Свирепость и скорость толкали её использовать фазовый захват и бить нападающих многочисленными руками, подобных которым здешние явно ещё не видели. Они бежали от неё с воплем до тех пор, пока она не догоняла их и не сокрушала своими внутренними силами. К своему разочарованию, сирена с Партали сочла их недостойными драки. Их раздавили так же легко, как алюминиевые пивные банки, которые Брик обычно сплющивал лбом. Конечно, основной костяк ещё был жив, но им больше нечего было им противопоставить. Никаких выдающихся навыков, вместо них они полагались на украденное оружие, пытались истощить её щит, пока она прихлопывала их словно громоздких комаров. Они точно так же скулили, когда она сковывала их в захвате, а затем измельчила астральными проекциями, разбрызгав дождём их останки. На самом деле, от них осталось бы больше, выхвати она оружие. И она выхватила, когда прибыла так называемая тяжёлая артиллерия, и мародёры ворвались грохочущей стеной на четвероногих покрытых мехом существ, напомнивших ей верблюдов с родины. Эти, однако, были намного крупнее, а благодаря третьему горбу на спинах они выглядели мощнее и перевозили, как она заметила, по три тяжеловооружённых всадника. Она серьёзно нахмурилась. По возможности она воздерживалась от причинения вреда животным. Понимала, что они представали жертвами всадников или действовали исходя из инстинкта выживания. Будет несправедливо по отношению к ним, хотя даже она не отрицала неизбежность гибели некоторых. Она определённо не решалась пощадить их ценой своих боевых товарищей или Убежища, поэтому свои расчётливые атаки направила на управляющих поводьями. Она надеялась, тщательно прицеливаясь и нажимая на спусковой крючок, что гигантские создания сбегут, как освободятся от всадников. Надеялась, пока одно из существ не откинуло длинную шею и не отхаркнуло едкую слюну, которую Амара выругала и пересмотрела свои взгляды. Как раз тогда Мордекай связался с ней через ЭХО и запросил поддержки. За годы космических путешествий Амара видела огромное число животных и подвергалась нападению многих зверей, но извергающий кислоту инопланетный верблюд? Ново и неожиданно. Вскоре, казалось, каким-то образом каждый житель богатой ресурсами планеты втянулся в массовое стремление претендовать на Убежище. В этот момент даже она бы подавила свою гордость и вызвала подкрепление. Хотя она и трое ближайших к ней искателей в своё время прорывались сквозь тысячи радикалов, нынешнее положение было другим, так как требовалось защищать большую область. Они не могли позволить себе потерять корабль, ибо недавняя покупка Зейна имела максимальную вместимость около дюжины человек. Излишне говорить, что они взаправду не оставят Алых Налётчиков враждебным местным. Кстати о Зейне, она бы с радостью узнала по ЭХО о его местоположении, будь у неё свободная минутка. Как вдруг аэродинамической формы беспилотник взмыл в воздух, светясь стабилизаторами и двигателями, что стало достаточным доказательством присутствия рядом Зейна. Подобно яростно защищающемуся шершню, часовой никогда не улетал далеко от хозяина. Ей бы хотелось выделить время и поглядеть, как он обстреливает цели быстрым пулемётным огнём и отправляет ракету с грохотом в бушующее море алчных тел. Череда громких выстрелов и взрывов растворило её чувства, поглотив ее с той вольностью, которую она находила почти утешительной. Стало ясно, что при таком количестве умелых искателей Хранилищ у противников не было ни шанса, несмотря на их значительное превосходство. Тем не менее, Амара сражалась не менее храбро. Ей тоже нужно было убивать — обозначить свои пределы, чтобы хватать, разбивать и размазывать по земле как можно больше врагов. В конце концов, она жила каждой возможностью потренироваться и прославить своё имя. Она заставила жадных ублюдков понять, почему сирены выступают силой, с которой стоит считаться. Она била и вдавливала кулаками сколько душе угодно и останавливалась, чтобы порычать в готовности и оглянуться в поисках очередной жертвы. К её ужасу, они отдалились от неё. Их трусливость доказала, что они не заслуживали и шанса добраться до корабля или, что хуже, до её друзей. Поэтому она подняла пистолет-пулемет Maliwan, прищурилась в прицел и начала сносить головы. Вдалеке она видела, как Экстон и Брик управляют «Тактиком». Когда массивное тело бойца разместилось перед турелью, Тигрица с Партали заметила, как машина довольно осторожно качалась и маневрировала. Она знала, что бедняга Брик предпочёл бы выбивать дух из врагов руками. Она понимала его. Повторяющаяся монотонность прицеливания и стрельбы оставили без забот её остальные кулаки. Палец на спусковом крючке болел от чрезмерного напряжения, и это о чем-то говорило. Несмотря на всяческую поддержку Элли, ни один из новых искателей не питал оптимизма относительно сроков ремонта для Убежища. Они действительно не понимали, зачем ожидать иного. Зейн ведь засунул голову в двигательные реакторы и уверенно заявил, что они на какое-то время основательно застрянут за масштабным ремонтом. Они провели весь день, отбивая нападение за нападением на космический корабль, часто требуя защищаться с порога полным составом от будто бы целого населения планеты ублюдков. Казалось, в ту секунду, когда они надеялись на отдых, приходили те мерзавцы и втягивали в свой фестиваль дерьма, что, должно быть, и было их стратегией. Количество боеприпасов для их масштабного оборонительного предприятия требовало, чтобы пара бойцов оставалась в «Тактике», чей единственной целью было извлекать пули из груды тел, а затем срочно доставлять тем, у кого пустеют магазины. Во многих отношениях это было значительно более разочаровывающим, чем пробираться через десятки тысяч последователей Калипсо, потому что, по крайней мере, те были равномерно разбросаны по разным местам. — Бож, — в её ЭХО выдохнул преувеличенно раздражённый тон Зейна. — Посмарите на этих чёртовых идиотов. Нам правд` стоит `щё с ним возиться? — С «ним» это с совершившим аварийную посадку кораблём, естественно. — Довольно парковать наши заднитцы на этом острове или на чём-то вроде него и тратить весь день на то, чтоб отмахиваться от них, как от мух с лошадиной заднитцы? В эфир врезался глубокий резонансный голос FL4Ка: — Подтверждаю. Элли убеждена, что нынешнее состояние корабля неприемлемо для взлёта. Пока мы должны охотиться. — Проклятье, — поворчал Мордекай. — Я не против стрелять в засранцев, но не тогда, когда они прут без конца! Каждый в знак согласия поворчал через ЭХО. Не прошло много времени, прежде чем Зейн выдвинул ещё одно предложение: — Разве мья девочка не способна поместить всех в фазовый захват? — с надеждой спросил он, взволнованный такой перспективой. — Иль гигантскими кулаками выбить из них дух? От его странной формулировки у неё защемило в груди, прежде чем она в пренебрежении закатила глаза. Так неожиданно, что Зейн флиртует. Он приударит и за бургер-ботом, если заподозрит его в том, что тот поглядывал на него. Вероятно, уже приударивал. Фактически она в этом не сомневалась. — Во-первых, это не так работает, Зейн. Во-вторых, что, по-твоему, я делаю? — фыркнула она. Хотела бы она справиться самостоятельно. Однако оперативника, насмотревшегося её способностей поболее прочих, она подразнила в ответ: — У тебя разве нет выдвижного щита, который бы прикрыл весь корабль? Нет? Так и думала. После небольшой паузы Мордекай маниакально засмеялся. Она не ожидала этого и конечно не предполагала что он себе надумал, но почему-то ясно представила, что Зейн и Мордекай потратили секунду глядя друг на друга, прежде чем раздался хриплый лай по радиоволнам. — Чувак, — удивлённо и недоверчиво кашлянул охотник. — Она что, только что оскорбила твой член? — Нет! — поспешно вмешалась она, желая врезать ему по яйкам. Она не любила, когда её по-детски неправильно истолковывали. — Я не это имела в виду! Боже, ребята! Она не хотела думать о вышеупомянутом члене Зейна и о том, на что он способен — особенно с ней. Сейчас определённо не время. И кроме того, обход этой конкретной темы заставил её казаться больше похожей на себя, прежде чем она начала роман с наёмником, не так ли? Она признала, что была немного чопорной в прошлом. На заднем плане двое зрелых мужчин весело проводили время, неизбежно оповещая всех по ЭХО сети. Они явно заскучали. — Ничего не могу поделать с девчулей, сомневающейся в Зейне-младшем. Ему нравится, когда его недооценивают, поэтому он может показать им, кто главный. — Некоторые люди точно подумают, что ты компенсируешь что-то всеми своими устройствами, мужик. Головокружительный смех Зейна вытеснялся только его пылкостью. — Терь у мня появилась идея, парниша! Над раздобыть для елды собственных двойника и часового! Их никада не заметят, пока те не приблизятся! В эфир даже BALEX вмешался, предположительно до сего момента занятый на других каналах. Голос ИИ — буквально — невозможно было пропустить. — Что я слышу, не безумные ли бредни Зейна? Блин, вы, люди, должны знать, что все слушают ЭХО сеть. Вы все кучка сумасшедших суканов. Я люблю вас. Ладно, определённо пора менять тему. Неужели они забыли, что на линии предположительно находились подростки? — Всё, прекратите упоминать причиндалы Зейна, — резко сказала Амара, отчётливо покачав головой. — Я знаю, что вам, ребята, больше нечего делать, но прошу вас. — Нет ничо лучше моего члена! — вставил Зейн почти одновременно со следующей репликой. — Ты первая начала, — обвинил Мордекай, и Амара чуть не выплюнула то, насколько он ошибался. Жизнерадостность Зейна как и всегда напирала: — Нет, д`вайте подбодрим его, как он того заслуживает! Он любит внимание! Так и начались полчаса шуток «Зейнов член такой большой» между двумя пожилыми детьми. — Мой член такой большой, у него есть собственный подъёмник и приёмная! — Член Зейна такой большой, что прямо сейчас он готовит нам напитки у Мокси. — Чёрт возьми, если бы! Он должен выучить новый трюк! Мой член такой большой, что ты стоишь на нем. Все, должно быть, посмотрели на Убежище и представили одно и то же. Или он имел в виду всю планету? — Проклятье, Зейн, у тебя трудный день? Всего-то миллион человек? — Ты ж знаешь! Мой член такой большой, что я уже кого-то шлёпаю завтра. — Прекрати, — попросила Амара вопреки своему желанию. — Член Зейна такой большой, что у него есть свой член. И даже член его члена больше твоего члена. Член больше не сказался словом, переутпотреблённый и вымученный. — Мой член такой большой, что я б надел его как галстук, если бы не боялся убить себя стояком! Амара сомневалась, что её глаза когда-либо закатывались так далеко. Она задалась вопросом, сколько времени на это уйдёт. Вероятно, она пропустила реплику Мордекая. Вероятно, так как энтузиазм Зейна преобладал над ним. — Мой член такой большой, что у него есть агент. Люди мьего члена позвонят твоим людям. Давай пообедаем с мьим членом! Он угощает! — О, боже, обед, — сказала она, протискиваясь в эфир с тем, что она знала — или надеялась, — станет идеальным отвлечением внимания. Если только кто-то из них не принёс с собой закуску, они вряд ли ели после завтрака. Она не ела, и её живот урчал как напоминание. — Может, приступим? Мордекай ответил согласием: — Должно быть, член Зейна голоден, и мы не можем заставлять его ждать. — Всегда ожидает и всегда голоден, эт страстный парниша. Никада не перестаёт расти! — Дерьмо, — выдохнула Моуз, наконец вмешавшись, — всё, что нам нужно, так это Крошка Тина, которая прыгает и болтает о пицце. У меня месячные, ребят, если я ещё что-нибудь услышу о еде, я кого-нибудь съем. Большинство мужчин по-детски издали звуки отвращения. Зейн от природы весёлый душевно рассмеялся. — Лучше послушаем её, парниши! Как насчет лимерика, чтоб забыть о её нечестивом кровотечении? «О боже», подумала Амара, но не смогла сдержать улыбки, растянула губы. К настоящему моменту она слышала многие, учитывая сколько Зейн тратил времени в баре на них. Чем больше людей включались и подстрекали его, тем хуже становилось. Некоторые из них — ах, забудьте, большинство — были просто смешны. Амара поспорила бы на большую часть денег, что Зейн уже встал в фирменную позу с гордо надутой грудью, как он всегда делал, и, будем надеяться, поднятым призрачным напитком. — Правдивая история, ребятки! — в голос Зейна вернулось ярко выраженная интонация. — «Иногда я схожу с ума и аж прыгаю. Злость же сосуды мои лопает. Я кричу и ругаюсь. Матерюсь и швыряюсь, но мья жена поступает всех хуже: вещами закупаясь!» По ЭХО донеслись далёкие улюлюканья и хлопки. — Давай тот, что ты вспоминал вчера вечером, — посоветовал Мордекай, фыркнув. — Я ненавижу этих ублюдков. Хм. Очевидно, она вместо этого штудировала книгу с Авой. Она нахмурилась при мысли обо всех зейновых выходках и остроумных историях, которые она вероятно упустила. Её обучение, значимое и полезное, временами сказывалось на её общении, но она никогда не жаловалась. Она правильно расставила приоритеты. — Я понял, Бу-бу Чоко-ду. «Жил-был из Эссера старик, чьи знания упирались в тупик, в конце концов их стало так мало, что ничего уж не знал он. Теперь он ВУЗа профессор!» Она похихикала наравне с другими, и случайно прозвучавший выстрел никак не прервал игру слов. — Признателен, Удачливый Обаяшка, ты, чёртов безумец, вот почему ты стал искателем Хранилищ, — с признательностью сказал Мордекай. — Новый позывной? — Амара хихикнула. О, они понятия не имели. — Давай пошлый, — попросил Брик, полный неожиданного для Амары восторга. — Божечки, — начал Зейн, слегка посмеиваясь, когда листал страницы своего мозга. — Хорошочки! Один для сидящих с кровотечением, как и просили! Пошлый, но не шибко, — добавил он. — Надеюсь, он будет уместен. «Жил-был мужик из Спрокета, кто гарцевал на ракете. Но ракета крякнула. Его яйца звякнули. И нашел он член свой в кармане!» — Этот отличный, — заметила Моуз, похихикав. Все мужчины единогласно возразили, симулируя стоны страдания. — Тебе п`нравится этот, Стрелок, у мня есть ещё. Один из любимых, но он с расчленёнкой. Забавный такой. «Бейтс, младой морячок, на коньках танцевал казачок. Он упал на свой ножик, лишившись яичек. Став почти бесполезным в свиданках». В здравом уме Алых можно было и засомневаться, поскольку они радостно заулюлюкали. Если бы местные с помощью каких-нибудь средств подслушивали и переводили, они без сомнения чесали бы в затылке или как-то иначе показательно не воспринимали их всерьёз. Покамест же они пополняли кучи тел своими. Зейн первым взял себя в руки и заговорил язвительным властным тоном: — Хорошечки, ребят! Веселуха окончена! Втягивайте свои заднитцы в работу! С поднятым боевым духом Искатели наконец собрались. Вместе они отбили мародёров и значительно уменьшили их численность. Только брызги так называемой «опасной рвоты», прозванной так Моуз, достигли цели. И это хорошо, если бы едкая кашица не зашипела, не запузырилась и не прожгла в корабле сквозные дыры. Это подкинуло для Элли и её команды новые заботы. Вдалеке Амара разглядела, как цифровой двойник Зейна вспыхивал, то появляясь, то исчезая. Его голосвечение было трудно не заметить. Какими бы продвинутым и самодостаточным его искусственный интеллект ни был, он ограничивался временем работы в сочетании с привязкой к местоположению. Это конечно предполагало, что его пользователь не поменяется с ним местами, что она до сих пор наблюдала не раз. Короткие переглядки с её седым партнёром забавляли, хотя мысль о проверке её состояния была смешной. Она надеялась, что это не было его намерением. Ей это не нужно. Или, может, его целью было напомнить ей о своём присутствии: показать, что он неподалёку и способен оказать помощь при необходимости. Она улыбнулась при мысли о том, как далеко оперативник кинул модуль, чтобы просто увидеть её на эти две короткие минуты. Если и был кто-то, обладающий индивидуальностью в достатке для разделения надвое, так это Зейн Флинт. Не считая оперативника и всех его прыжков и взмахов — и даже воздушного поцелуя — она почти не замечала других. Иногда Тактик проносился вдали, поднимая за собой следы пыли и оставляя взрывы. Мистер Кусь, послушный скаг З4ЛПа, со слюнявой пастью и размахивая языком дважды натыкался на неё. Дружелюбное существо потёрлось о неё, коротким хвостом-шишкой сделав несколько круговых движений, прежде чем оттолкнулось от земли, с пылкостью преследуя человека, который кричал оскорбления и сверкал оружием. Это же самое оружие мистер Кусь позже принес ей вместе с рукой и прочим на ней. Оное почти отвлекло её от знакомого вида пятнадцатитонного механоида, какой с сотрясающим землю бегом догонял приличного числа банду неудачников. Сверкнув огнемётом, Железный Медведь вырвал из них крики. Амара знала, что она не одна надеялась на то, что появление Моуз вместе с устроенной ею резнёй отпугнёт всех пришедших со злым умыслом. Или, по крайней мере, им потребуется больше времени на перегруппировку. Она не могла решить, хочет ли, чтобы они отвалили, пока Элли не закончит ремонт, или вернутся с более интересной тактикой. В общем и целом, стрелять в пехоту было куда лучше, чем застрять без дела в открытом космосе. Амара с интересом слушала подшучивания и прочую болтовню её напарников по ЭХО, но с большим интересом наблюдала, как Экстон и Брик в Тактике поднимали пыль и давили тела, и как интенсивно тряслись при резких поворотах и увеличении скорости. В конце концов, куча умоляющих о смерти мародёров поредела. Искатели больше не требовались. С ожидаемой вероятностью возмездия местных их команда решила организовать действенное круглосуточное дежурство. Их подход заключался в том, чтобы разделить судно на четыре квадранта и поставить по одному ответственному человеку. Амара ещё не утомилась от возложенной на себя ответственности, как и Мордекай, меткий стрелок, всегда стремившийся дать Когтю возможность полетать. Брик предпочёл играть на саксофоне у Мокси, что, вероятно, было тем необходимым для большей части команды после их жёсткого атмосферного возвращения и последовавшей за этим угрозы. Зейн вызвался третьим — и четвёртым — Искателем стоять на страже. — Нет проблем, выполняю двойную работу, — как всегда покладисто сказал он, небрежно пожав плечами. — Дадим кому-нибудь из наших парней насладиться представлением. Я сёдня и так много выпил. — Обратите внимание на слово: много. Не достаточно, — сухо прокомментировал Мордекай, прежде чем свистнул своему крылатому товарищу. Остальным оставалось только догадываться о том, что он передал своему пернатому партнеру. — Никогда не достаточно, — без усилий парировал Зейн, прозвучав так, будто тосковал по пинте. А когда он вообще воздерживался? Оснащенный технологиями чёрного рынка, оперативник обладал способностью наблюдать за своим сектором. Его встроенный глаз напрямую связывался как с цифровым двойником, так и с оптическими датчиками часового СТР4Ж, какой находил оптимальный путь и набирал высоту, выгодную для обзора. Амара ничего не сказала о Зейне и его излюбленных часто упоминаемых «пинтах». Она ни секунды не сомневалась, что он когда-нибудь сократит потребление или перестанет пить, как только они сядут в челнок. Для этого человека традиция выпивать была сравнима с религией, он делал это часто и неукоснительно. Её тревожила его тяга к алкоголю в течение некоторого времени, прежде чем привыкла. Даже признание принятия казалось неправильным, но теперь её в первую очередь тревожило сомнительное состояние его печени. Зейн несерьёзно напивался — на самом деле, каждый раз, натолкнувшись на него в состоянии опьянения от впечатляющего числа бутылок, он оставался приятным. Если так можно сказать, в пьяном виде его характер казался обаятельнее. По крайней мере, он оставался в меру трезвым на заданиях, даже если опрокидывал в себя пару стаканов. Она пыталась соотнести возможный алкоголизм Зейна со снятием умственной нагрузки и потребностью расслабиться. Этот человек усиленно жёг энергию на постоянной основе, и если ему нужно напиться до одури-тире-восстановиться, то не ей судить. Они не знали что происходило в его голове, и, судя по предостережениям Зейна, вероятно не хотели… раз он сохраняет работоспособность, зачем приставать? Выпивка стала частью его обаяния. Для него это также выступало общением, хотя она знала, что он был самым замкнутым экстравертом в мире. Этот мужчина расцветал в шутках и рассказах выразительных историй, развлекался за счёт других. В прошлом он явно любил покупать напитки другим наёмникам, и то был единственный способ расслабиться с профессионалами того же кроя без перестрелок — в большинстве случаев. — Я прост никак не вникну в вас, молодняк! Что плохого в том, чтобы тяпнуть пинту со своими ребятками? Почему вы как дети всегда болтаете в социальных сетях? — спросил он с насмешкой. — Ни у кого нет настоящих ребяток, потому что вы не встречаетесь! Оч тяжело, поскок ЭХО у каждого проклятого встречного! — Говорит человек, у которого одно прямо в голове, — категорично заметил Моуз. — И пользуется собственным двойником для компании, — сухо добавила Амара. Моуз кивнула, колыхнув короткими волосами. — Хорошо, Зейн, иди на свиданку с собой. Начни разговор в духе «Вот в мьи-то годы…» — Не то чтоб у мня был выбор, — усмехнулся Зейн, крайне бедно изобразив обиженного. — По меньшей мере, мья цифровая копия — не плоское изображение на каком-то мелком экране. Д`ладно, дамы, посмотрите-ка на это, — провёл он рукой от головы до груди; — кто обвинит мня в наслаждении своей красотой? Заметьте, трёхмерной! Каким бы ошеломительно красивым Зейн ей ни казался, а впоследствии и его цифровая копия, она предпочитала не столь голубоватого и, ну, не временного… даже если он был убойнее и тише. Ей нравились звуки, которые издавал её пожилой партнёр, находясь меж её ног, как жадно урчал при поцелуях, знающе кружился языком и гладил. Или когда находился позади, прерывисто и тяжело дыша над раковиной её уха, вжимаясь и пульсируя внутри неё. Интересно, думал ли он об их скоротечных встречах столько же, сколько и она, или он обладал большей сдержанностью. Раньше у Амары её было в избытке, но сейчас она не могла расслышать логику из-за кричащих внутри гормонов. Она полагала, что в свои годы седовласый давно научился с этим бороться. Вздохнув, Амара подняла прицел огнестрельного оружия, чтобы внимательно осмотреть окрестности. Затем устроилась на сидении скрестив ноги и упёрлась подбородком на свои руки. Она не могла говорить за прямолинейного Зейна. Пока не могла также с уверенностью сказать о причинах Зейна для сочетания их смен, но знала, что не станет игнорировать его. Никто кроме неё не подозревал о мотивах, кроющихся за его вмешательством, но даже она не всегда была в этом уверена. Они не собирались бросить свои посты и подурачиться, что уже не случалось несколько дней. "Слишком много дней", напомнило ей тело. Как бы сильно она ни сопротивлялась, она привыкла к прикосновениям своего партнера. Несмотря на их одинаковые изобретательность и мотивированность, они едва ли могли урвать хотя бы минуту наедине на борту Убежища. А быстрый секс, каким бы бодрящим и приятным ни был, не приносил желаемого обоим удовлетворения. Впрочем, раскрыв бы их отношения друг с другом, они получили бы свободу и новые возможности, но она всё ещё сомневалась по поводу огласки перед командой… Она не хотела, чтобы кто-либо вмешивался в её дела за исключением Зейна. Он, верный себе, плыл по течению, даже если она иногда чувствовала его сексуальное разочарование в ожидании окна возможностей. Во всяком случае, она удивилась, что остальные не уловили взглядов, которыми они обменивались, или не почувствовали практически ощутимого сексуального напряжения между ней и Зейном. Они довольствовались чем могли и так часто как могли, не вызывая подозрений. Одно это требовало усердия, в котором Зейн, возможно, преуспел лучше. Что же до неё, то ей нравилось жить на открытую ногу и на публике. Она не отличалась искусностью в скрытности.