Прощай, мой маленький Санта-Клаус

Минхо бродит по заснеженной улице, под ногами лёд, а с неба падает белый снежок. В голове у парня тоже метель, но только из мыслей. Он ходит по улице уже около двух часов. Он все не может решиться. Уже третий раз проходит мимо этого дома, так и не решаясь зайти, ведь, зайдя, он уже вряд ли сможет выйти оттуда. Думать сложно, особенно, когда вопрос касается жизни или смерти. Карманы уже не спасают до жути замерзшие руки, щеки красные, а волосы уже сырые из-за кучки снега на них. На улице абсолютно нет людей, поэтому Минхо может почувствовать себя более свободно и снять чёртову маску, что он вынужден носить. Поток мыслей почти сбивает с ног, голова кружится, подташнивает. Вот-вот и Минхо упадёт. Решение принято. Он идёт. Открывая дверь в подъезд, в голову сразу же ударяют воспоминания. Тут, под лестницей, я раньше прятался, чтобы побыть одному. Удивительно, но мне с самого детства нужно было личное пространство, чтобы побыть в одиночестве. А тут, на пятой ступеньке, я с Джисоном смотрел какие-то совсем странные журналы. Здесь я впервые почувствовал, как бьется мое сердце из-за накатившей любви. Все это было так давно. Даже начинает казаться, что это все неправда, сон, выдумка, да что угодно, но никак не реальная жизнь. Как же сложно поверить, что я превратился в это... Поднимаясь по лестнице на такой родной третий этаж, он рассматривает стены подъезда. Я помню, как я и Джисон помогали Миссис Ким расписывать стены этого подъезда. Эту черепашку нарисовал Джисон, а этого жирафа рисовал я, а вот и дерево, на котором висят качели с двумя маленькими парнишками, что так счастливы вместе. Минхо невольно грустно улыбается, замечая в углу небольшую надпись "навсегда вместе". Больно. Так больно, что хочется свернуться в комочек и закричать. Он слабыми, трясущимися руками достаёт из кармана обычных спортивных штанов ключ. А вот и дверь, на которой все так же красуется число "33". У Минхо ещё есть возможность уйти, но он этого не делает, ведь принял окончательное решение. Попадая в замочную скважину с пятой попытки, он все-таки отворяет дверь. Тут же открывается обзор на темную, давно забытую квартиру, что раньше была такой родной. Минхо не хотел уезжать отсюда, а сейчас не может переступить порог, все также смотря в пустоту. Он делает шаг. Шаг в пропасть. В квартире прохладно, как обычно. Включая свет, Минхо подмечает, что ничего не поменялось. Совсем ничего. Только стало пусто и одиноко. Уже не чувствуется родного тепла, не слышится шорох на кухне, потому что мама уже не готовит любимый горячий шоколад Минхо, зная, что тот пришёл с прогулки и, наверное, сильно замёрз. Не слышится даже телевизор, что почти всегда был включён. Папа уже не рассказывает, как прошёл день на работе. На глазах появляются слезы. Все это такое родное, но уже давно в прошлом. Он проходит дальше, оставляя рюкзак в прихожей. Он заходит в спальню. Раньше здесь было уютно, но теперь так пусто, ведь все вещи сейчас в другой квартире. В памяти всплывает картина того, как она выглядела раньше. Много коллекционных фигурок машин, много книг, скейтборд, на котором они с Джисоном учились кататься ещё в 3 классе. Мама всегда ругалась на Минхо за то, что тот калечит Джисона, а они в ответ на это лишь смеялись. На тумбочке стоял аудиопроигрыватель, который они так любили включать, чтобы потанцевать под какие-то иностранные треки. На полу все также лежит любимый ковёр, на котором осталось пятно от краски, которую они с Джисоном выпросили у миссис Ким, чтобы оставить небольшое послание. Послание. Под обоями за кроватью их маленькое послание. Минхо отодвигает кровать и сдирает кусочек обоев. А вот и оно... "19.11.2011. Хен, давай останемся вместе навсегда. Я дорожу тобой. Если спустя года ты увидишь это, скажи, мы все ещё дружим?" Ответ прост. Нет, Джисон. Знал бы ты, зачем я сюда пришёл, то дал бы мне подзатыльник. По телу разлилось тепло, а в глазах все также стоят слезы. Нужно идти дальше. Кухня. Тут я всегда помогал маме готовить. Однажды я пришёл к маме с просьбой приготовить любимые печеньки Джисона к его дню рождения. Мы провозились с ними целый день, те получились очень вкусными, по словам Джисона. Младший был так счастлив. Я раньше любил, сидя за столом, попивать горячий шоколад и рассказывать маме о событиях дня, а та всегда внимательно слушала. Папа часто здесь готовил, обучая этому делу меня. Как хочется отмотать время и вернуться в те года. Ванная. Здесь я и Джисон отмывали лица друг друга от зеленки, которой мы решили разукрасить друг друга. Только вот она не смывалась, поэтому мы целую неделю ходили с зелёными лицами. Мои родители и родители Хана тогда даже фото сделали, чтобы сохранить это воспоминание. Интересно, где оно Так забавно. А вот и зал. Родной зал. Минхо даже не смотрит. Просто забирает рюкзак из прихожей и молча делает все необходимое. В голове нет мыслей кроме... В 5 лет мы праздновали новый год вместе. Тогда я встал на табуретку, чтобы рассказать стишок про Санту-Клауса. Я до сих пор помню, как Джисон тогда хлопал мне. Когда я спустился с неё, он подбежал ко мне, чмокнул в щёчку и мы вместе побежали открывать наши подарки. Сегодня я тоже буду рассказывать стишок стоя на табуретке. Свой прощальный стишок. И не стих это вовсе. Это исповедь. Моя исповедь тебе, Джисон. Я любил тебя до дрожи в ногах, до мурашек по коже, до такой степени, что забывал как дышать. Моя привязанность душила меня. Знаешь, сегодня я снова привяжусь, но уже не к тебе, ни к кому-то другому, а к этой старой гардине, что не внушает и капли доверия. Она тоже заставит меня перестать дышать, убьёт весь воздух в моих лёгких, как это было, когда ты находился рядом. Я помню, как Джисон, когда нам было 6, помогал мне спуститься с той же самой табуретки, на которой я сейчас стою. Он вежливо подал мне руку, чтобы я не упал. Не переживай, Джисон, сейчас я стою крепко на ногах, кажется я уже и не боюсь этой высоты, что ещё 16 лет назад казалась мне такой пугающей. Я не боюсь упасть, ведь я не упаду, на моей шее петля, а за руку меня держишь ты. Твой прекрасный образ. Даже перед смертью я представляю тебя. Затягивая петлю на шее сильнее, я вспоминаю, как твои тёплые руки лежали на ней в то время, как ты зацеловывал мои щеки. Я скучаю по твоим тёплым, нежным рукам. Верёвка не такая, она грубая, не такая, как ты. Ты ведь разочаруешься, да? Как тогда, когда я сломал твою любимую игрушку. Ты же не разговаривал со мной 2 дня, но я же тогда подарил тебе новую. Где она сейчас, Джисон? Правильно, ты сломал её. Сломал так, что её так и не удалось починить или заменить. Твоей игрушкой было моё сердце, Джисон. Один шаг и стул падает, а на грубой верёвке в тёмной квартире, где были проведены самые счастливые времена жизни Минхо, уже висит тело. Прямо там, где раньше стояла елка. Прямо там, где раньше семья Ли и Хан праздновала новый год. Прямо там, где они были счастливы. Боли больше нет. Счастья нет. Минхо нет. Лишь холодное тело, по лицу которого стекает одинокая слеза. Такая же одинокая, как и Минхо. Известный актёр Ли Минхо был найден мертвым в квартире родителей, в которой молодой человек прожил до 16 лет, пока его родители не погибли в автокатастрофе. Сейчас по этому дело ведётся следствие. Пока не ясно, был ли молодой человек насильно повешен или это самоубийство Джисон слышит эти слова по новостям утром следующего дня. Он не может поверить в это. Неужели Минхо правда был способен на такое. Неужели Джисон так сильно сломал Минхо. Хан знал, что это не убийство. Минхо сам. Он знал. Джи думал, что своим уходом сделает жизнь Минхо лучше. Зачем Хан нужен такому, как Минхо. Джисон ошибался. Жизнь Минхо стала адом после того, как младший ушёл. Уже ничего не поменять. У Джисона лишь навсегда останется фотография, что стоит на прикроватной тумбочке, где Минхо в костюме Санта-Клауса рассказывает стишок, а Джисон, одетый в костюм олененка, держит его за руку. В голове лишь навсегда останется чувство вины и последние слова, что сказал он Минхо, стоя перед его гробом и утирая рукавом пиджака слезы. Прощай, мой маленький Санта Клаус. Прости за все