Его имя

У него не было имени. Нет, может быть, когда-нибудь оно у него и было, данное богом, дьяволом или человеком, но это было так давно, что он уже и не помнил. Не помнил не только собственное имя, но и сам факт того, было оно у него или нет. Как не помнил и тех, кто мог бы знать его имя, если оно у него было. Если когда-нибудь у него были те, кто мог бы позвать его по имени, если оно у него было. Слишком много «если», но для того, кто живет несколько сотен лет, отсутствие имени не было проблемой. Какая разница было ли у него имя или нет? Были ли люди (или не люди), которые его знали? С каким чувством они его произносили – с любовью, с разочарованием, с облегчением, с тоской, с восторгом, с отчаяньем, со страхом, с мольбой, со страстью или ненавистью? Дар ли это небес или ада или его собственный выбор – забыть свое имя, если оно у него было? Какая разница? Каждый раз, заключая новый контракт, он предоставлял человеку право выбора имени, по которому он мог бы обращаться к нему. Человек мог выбрать для него любое имя, но в большинстве своем люди всегда были так предсказуемы. Они часто давали ему имена, которые что-то значили для них – имена родных, друзей, возлюбленных, кумиров. Сентиментально и смешно! Словно демон мог заменить им тех, кого они потеряли, кого не смогли добиться, к кому не смели приблизиться. Скучно! Но никогда и никому не приходило в голову назвать его в честь какого-то там пса! Что это? Насмешка?! Этот жалкий человечишка вообще понял, что заключил контракт с демоном?! Возможно, все же стоило солгать и нарисовать ему унижения и муки ада после поглощения его души демоном вместо забвения? Неужели он совсем не боится? Впрочем, так было даже интереснее. Без сомнения, в этот раз его ждало большое развлечение и шикарный ужин, вкусовые качества которого уже сейчас заставляли его давиться слюной. Если бы этот мальчишка не оказался настолько сообразительным для своего возраста, он сожрал бы его, не сходя с этого места, и не подавился бы. Все строго в рамках контракта, разумеется. Да, теперь у него были принципы и чувство прекрасного, и он мог позволить себе выбирать, с кем заключать контракт, а кого убить только за саму мысль вызвать демона и предложить ему свою душу. Да, теперь он был очень разборчив в выборе блюда. Но так было далеко не всегда. В начале своей долгой жизни, когда голод сводил его с ума, он вел себя ничуть не лучше продажной девки, заключая контракты со всеми подряд, соглашаясь на немыслимые условия и подчас обманом пожирая душу своего хозяина до исполнения своих обязательств. Оглядываясь назад, демон понимал, что был жалок и отвратителен, но это было неизбежно, как превращение уродливой гусеницы в прекрасную бабочку. Хотя если говорить о процессе становления демона, здесь больше подошло бы сравнение со стрекозой: по истине, нет более прожорливой твари! Кстати, то обстоятельство, что он заключает контракт с ребенком, ни в коей мере не противоречило его принципам. Мальчик, давший ему собачью кличку, тоже не имел имени. Вернее, он отказался от него, данного ему при рождении родителями, чтобы стать другим человеком – более сильным, более смелым, более умным. Он отбросил свое старое имя, словно старое платье, и облачился в новое, сделав его своим. Он так вжился в роль, что невозможно было поверить, что когда-то его звали иначе. Интересно, а он помнит еще свое настоящее имя? Или забыл его, как и его демон? Имя, полученное от человека, в отчаянье протянувшему ему руку, для демона никогда ничего не значило. По завершении контракта он избавлялся от него, как он ненужной вещи, не представлявшей для него никакой ценности. Он был уверен, что и в этот раз все повторится. Но это «имя» ему неожиданно понравилось. А если быть совсем откровенным – то, с какими чувствами люди вокруг произносили его. Особенно – его маленький господин. О-о, как он иногда ненавидел, что ему приходилось все время обращаться за помощью к демону и полагаться на него во многом! Словно, каждый раз произнося его имя, он тем самым признавал свою слабость, свою зависимость от него. Ведь не смотря на то, как нестандартно он мыслил для человека в принципе, тем более – для человека его возраста, он оставался всего лишь ребенком, который все еще не мог обойтись без посторонней помощи. Для такого гордого человека, как он, это было настоящим унижением. Он злился на себя – что зовет, на демона – что он блестяще справляется с каждым порученным ему делом, и вообще бесит до чертиков! А демон в ответ испытывал мстительное удовольствие. Его имя в исполнении юного господина было равносильно крику маленького ребенка, коим он и являлся: «Ты мне нужен! Приди и спаси меня! Без тебя я ничего не могу!» Хоть и звучал он с вызовом, а не с мольбой и слезами в голосе, что больше бы соответствовало ситуациям, в которых он раз за разом оказывался из-за собственной самонадеянности. Его господин был на редкость скуп в проявлении эмоций, и на то были свои причины. Во-первых: он старался выглядеть старше своих лет, что само по себе было весьма забавно. А во-вторых: за его плечом всегда стоял демон, только и ждавший, когда он продемонстрирует ему что-то новенькое, кроме своего отвратительного характера. Для этого исчадия ада юный граф был чем-то вроде клоуна, а служба при его особе – бесплатным развлечением перед подачей основного блюда. Он смотрел на своего слишком юного господина оценивающе и не прощал ему ни малейшей ошибки. Конечно, больше всего на свете он хотел, чтобы мальчик честно признал свою никчемность как человека, свою зависимость. Словно не мог простить ему того раздражения и искреннего восхищения, которые он вызывал у демона. Почему бы не признаться в этом хотя бы самому себе? Ему все это чертовски нравилось! Это была только их игра – ставить друг перед другом и перед собой трудновыполнимые задачи и втайне надеяться насладиться падением своего противника, его унижением и бессильной яростью. Она неплохо разгоняла скуку.