Терпишь?

Лиза была обычной, тихой и несущественной. Она была, и в тот же момент, ее не существовало. Девушку не замечал никто. Ни мать-алкоголичка, ни бабуля с шизофренией, даже одноклассникам было вовсе плевать на тихоню. Разве что, любила к ней придираться одна девушка. Были это ещё совсем школьные времена. Каждый день проходил пусто, без эмоций, и только Она вносила каплю интереса в жизнь. Она— Кристина Захарова. Ее брат был «Главой Района», отец общался с ментовкой на Ты, а мать была слабовольной, и не перечила мужу. Поэтому и Крис выросла такой же, как ее предки. Учиться, собственно, и не училась. Драки, алкоголь, курение. Что ещё может человек, выросший по Понятиям? Лиза перевелась к ним в конце восьмого класса. И началась неразбериха. Девушка сразу же не понравилась классу, только вот большая часть никак на нее не реагировала, и сама Андрющенко была очень даже рада этому. Но Захарова заметила свою жертву, скалясь и загоняя в давно нерабочий туалет. Удобная хватка за шиворот потрепанного худи, черного. Оно скрывало надпись на шее — Индиго. — Что, Сидела ? — Слог Захаровой был агрессивным. Давящим. Татуировки были запрещены по их Понятиям. Носили их только зеки. Молчание со стороны Андрющенко только напрягло ситуацию. — Ну, чё молчишь? Не получала никогда? — Нет,— тихо прозвучало со стороны Лизы. — Так ты, типа, ну, с этих, да? — Кристина хмыкнула. С нескрываемым омерзением резко отпустила девушку, бросая на пол. Отряхнув руки от Мерзости, она с удовольствием нажала ботинком на бедро Лизы, скалясь. — С этих?..— Андрющенко попробовала подняться. Что ж, без вариантов. Ботинок больно давил, и лежащая на полу понимала, что останется синяк. — Каких, Этих?.. —Ну, типа, малая, не въезжаешь? Волосы твои, татушки, ты ж лесбуха, да?— Кристина присела на корточки, поднимая кофту Лизы. Ага, ещё две татуировки. Шрамы. — Тут таких не уважают. Честно, ебать, ты пиздец не такая. Мы говно не любим. Андрющенко сжалась. В голове одно— лишь бы убежать. А бежать было некуда. Да и не хотелось, если быть честной. Раньше ее никто не замечал. И не хотел замечать. А тут ничего, ничего, и внимание. Больно, правда.. Многообещающее молчание со стороны Лизы было принято за согласие. После этого у Захаровой будто крышу сорвало. Так и произошла их первая встреча. Первая драка. Андрющенко харкает кровью. Пытается подняться на локтях — не получается. Ребра ломит, руки трясутся, и, кажется, температура. Избиение одногодкой у нее впервые. Родители это одно, а вот одноклассница, тем более.. Девушка. Что бы девушка так сильно била? Да где это видано? Было больно. Она пытается подняться, опираясь на подоконник. Лиза не дура, поэтому поняла, что будет много вопросов у учителей и присутствующих в классе. «Одноклассниками»— она называть их не собирается. Тем более уж.. Друзьями. Кто вообще такие друзья? У безвольного тела Андрющенко таких людей никогда не было. Таких, что бы прижали к себе, успокоили. Ее умели только бить, сильно бить, жизнь девочки не стоила даже маникюра Подруг. Ничего нового, что ее избили. Лиза накинула капюшон, вытирая кровь. Четвертый урок. Можно и свалить, сказав учительнице что все, пиздец, заболела. Так и случилось. Она пытается открыть двери квартиры. Заклинило замок, либо же она намеренно закрыта. Удивление не успело проскочить на лице девушки, а кто-то сзади прокашлялся. — Лизонька, оплаты нет уже неделю. Ты прости, но мы тебя выселяем,— ласковый голос арендодательницы прозвучал как гром посреди ясного неба. Выселяют? Что? То есть, мама так и не оплатила ей аренду? Куда же теперь идти? — Как это.. Выселяют? — Андрющенко медленно развернулась, смотря на пожилую женщину. Вариантов не оставалось. — Лизонька, собери вещи, хорошо? Ну, вернёшься в квартиру, когда появятся денюжки. А пока что, тебе нужно съехать.. Она зашла в неведении в квартиру. Лиза прожила здесь большую часть своей самостоятельной жизни. Иногда платила сама, иногда на столике появлялись заметные пять тысяч и грубый парфюм матери. Так она помогала платить и напоминала о себе. Нотка кардамона и чего-то приторно сладкого, со спиртом. Да, запах мартини и шампанского. А ведь Андрющенко алкоголь ненавидела. И сигареты матери ненавидела. Вообще она не любила зависимости. Только слабый человек поддается таким чувствам. Чувствам привязанности и зависимости от чего-то. И любовь казалась чуждой для холодной Лизы, она ведь даже не понимала, что это. Тот же принцип, что и с друзьями. Не знаю, не буду, не хочу, бессмысленно. Все ее вещи уместились в две сумки, мелочи. Пара худи, джинсы, курточка, учебники. Подарок.. Первый и последний от матери. Платье. Тёмно-синего цвета, с разрезом на спине и ноге. Открытая шея, будто сделанная специально под татуировку Лизы. Индиго. И правда, она Индиго. Не такая как все, будто не от мира сего. Да и фигура девушки явно бы красиво смотрелась в платье. Тонкие изгибы талии из-за отсутствия нормального питания и частых занятий спортом, небольшая, округлая грудь, тонкие кисти, ключицы, бедра.. Лиза выросла красивой девушкой. Только вот признать это не хватало силы. Достаточно было надеть свои любимые, широкие джинсы, огромное худи и кроссовки — и комфортно, и удобно, и красиво. Да, Андрющенко боялась быть красивой, потому что так обратит на себя внимание. А внимание она не любила. Вещи собраны. Она присаживаться на подоконник, смотря на небольшую царапину. Это сделала пьяная мать, когда оставалась ночевать в квартире. Ей не понравилось, как Лиза сказала какое-то слово, и намеревалась кинуться ножем, только вот промазала. М-да, не веселы воспоминания. Ну, хоть какие-то, на том спасибо. Обструсив джинсы, пришлось встать, выходя с квартиры и видя грустное лицо хозяйки. Она была достаточно милой, меланхоличной — женщина не знала, что происходит у Андрющенко в так называемой "Семье", но это удивительное качество добродушных людей «Видеть душу» по праву сыграло роль. Неловко попрощавшись, она покинула подъезд, без церемоний присев на бордюр. Что ж, выход один. Позвонить матери. Денег то у Лизы мало, хватит на половину трущоб, а ведь питаться чем-то надо. Про отца и говорить не хочется. Даже вспоминать. Гребанный зек-насильник. Весь район тогда поговаривал, как он.. Андрющенко вздрогнула. Не время про такое думать, и пальцы быстро наклацали знакомый номер. Долгий гудок, и только на третий звонок кто-то поднял трубку. — М-да? — видимо, мать не узнала ее номер. Хриплый голос женщины явно был расценен как перепой. — Мам, это я. Тут денег на квартиру нет, ты не могла бы.. — Лиза замолчала. Она боялась, что это не проканает. Ах, нет, она знала, что это не проканает, но, попытка не пытка, верно? — А ты что, о мамке думаешь, только когда шиши нужны? — Женщина икнула, и на фоне послышался какой-то шум. — И че, сколько тебе надо? — Мам, да тут, хотя бы немного.. Я что-то придумаю. Устроюсь на подработку. Мне ведь недавно 14 исполнилось, удостоверение есть, я подделаю, устроюсь.. — Лиза с надеждой сжала телефон, понимая, что нужно быть осторожной. Синяк под ребром заболел, напоминая о Захаровой. Как же, сука, вовремя. — Пожалуйста.. — Тыщи три тебе перекину. Трубка скинута. Ну, три, уже неплохо. И у Лизы есть пять. Как-раз на самую дешёвую коммуналку достаточно. Осталось найти, а где? Пришлось зайти в интернет. Полное нихуя, не удивительно, все от двадцати пяти в месяц. На улице моросило, пришлось зайти в левую подворотню. Проходя мимо различных оглашений, взгляд будто сам зацепился. Сдается Квартира. Девять тысяч в месяц. Район XXX. Однушка. « Господи, да это же сама судьба распорядилась увидеть! Хотелось надеятся, что да, все ещё не занято! Только, Райончик не лучший.. Да и хрен с ним. Сейчас хоть бы куда-то. И тыщи не хватает.. Договорюсь. Сегодня же найду где-то. Продам что-то. »— думалось Лизе, набирая нужный номер с небольшой приклеенной к кирпичу бумажке. Какого же счастье было, когда оказалось свободно. И на уступок согласились. В случае, если Лиза занесет все через неделю, конечно-же.