Midnight Rain

      Поднимающийся ветер создавал прохладу. Серые тучи закрывали собой солнце, по небу раздался звук грома, предупреждая о грядущем дожде. По каждым субботам друзья собирались на палубе Куффенов, проведя совместные времена. Кагами не могла вспомнить, как давно не приходила в это место. Место, когда-то являвшееся родным и весёлым, теперь чужой и далёкий.       Девушка села на скамейку у берега неподалеку от корабля Куффенов.       Со смерти Феликса прошло два года. Все дни казались до жути одинокими, словно высосали всю жизненную энергию. Девушка головой ушла на работу, погружая себя в дела компаний «Tsurugi Tech» и «Graham Films». Появление дочери на свет перевернуло жизнь семей Грэм де Ванили и Цуруги, в особенности оказало сильное влияние на молодую мать. Амели дала имя малышке – Элизабет. Больше всех радостной казалась Амели, проводя целые дни с внучкой, когда невестка приезжала с девочкой в Лондон. С рождением дочери пришла большая ответственность. Друзья радовались за подругу, выглядевшая более оживлённой. Никто не знал каким трудом ей приходилось бороться с собой, натягивая на себя маски радости и счастья ради ребёнка. Сил плакать больше не хватало.       В голове прошлись воспоминания из похорон мужа.       — Мы все собрались провести хорошего друга, — Зои всхлипывала, прижимаясь к Лука. Даже бессердечная Хлоя не могла скрывать своих слёз, водостойкая тушь девушки текла вместе с солёными слезами по щекам девушки. — Строгого начальника и коллегу, успешного и справедливого человека, — собравшиеся коллеги и сотрудники склонили головы вниз в дань уважения. — Любящего мужа и заботливого сына.       Амели сидела на кресле не в силах стоять, и коснулась гроба рядом. Лицо было хладнокровным, не показывая ни одного признака слёз. Женщина всегда имела худое тело, после утраты сына оно стало тоньше, выглядя совершенно хрупким. Будто одно касанье, и можно было сломать как фарфорую куклу. Кожа мадам Грэм де Ванили побледнело как у мертвеца.        Кагами стояла возле гроба, роняя горячие слёзы. В отличии от своей свекрови, ей не удавалось сдерживать своих сильных эмоций. Кто бы по ней сейчас сказал, что это та самая сильная дочь Томоэ Цуруги, обученная множество лет держаться безразличной на публике? Несколько дней с ухода мужа проходили однотипными: она как прибыла в поместье семьи Грэм де Ванили в Лондон, так и не выходила из комнаты, рыдая взахлёб с тяжёлым комом в горле и опухшим лицом, не находя никакие силы на что-либо. Хотелось только лежать и плакать с разбитым сердцем.       Персонал приносил еду в комнату, советуя набраться сил. Амели, несмотря и на своё состояние, которому оставалось желать лучшего, ставила невестке требования есть всю еду как положено для неё и их малыша.       Плоду было 18 недель. Отказываться кушать было бы совершенно эгоистично со стороны будущей матери. Приходилось переступать через себя, принимая трапезу, из всего она могла лишь съесть по несколько ложек, которые всё равно наводили на неё тошноту, заставляя сидеть у унитаза, то ли от токсикоза, то ли от сильного стресса провожаясь с лёгким головокружением и подкашиванием ног.       Собравшиеся люди, казалось, находились не здесь, а совершенно далеко.       Сидя на тот момент в похоронах, она ожидала проснуться из этого страшного сна на постели в объятиях мужа, слушая его ласковые слова, выпить успокаивающего чая и позже посмеяться от абсурдного рассказа. Наверное, она действительно сошла с ума.         — И благородный герой, — никому не являлось секретом личность Аргоса.       Герой. Слово раздалось на ушах эхом, кидая воспоминания того дня. Боль охватило живот, заставляя сжаться телом. Сердце колотилось в бешенном ритме, сопровождаясь удушьем, ноги затряслись словно в дрожжах. Тревога охватила её, казалось немного, и она отключится от мира, отправившись за мужем. Заметив состояние подруги, Маринетт поспешила к ней, кинувшись в объятия, говоря ей что. Мари крикнула что-то людям, и Адриан удалился из гостиной. Кагами не слышала ничего из этого. Ни того, чтобы подруга могла ей сказать, крикнуть другим, ни того, что люди шептались. Адриан вернулся со стаканом воды, протягивая вдове. Кагами приняла стакан, медленно глотая содержимое. Все смотрели на неё с жалостью.       Амели вышла на сцену, выступая речью. Придя немного в себя, Кагами освободилась от объятий, поблагодарив их за помощь. Чен отпустила её, но не отходила, готовая в любой момент подстраховать подругу.       Кто-то открыл окна, впуская свежий воздух для беременной женщины, словившаяся паническую атаку.       Мадам Грэм де Ванили держалась сильной с маской холодности, всё больше похожая на бывших сына и мужа. Нельзя показывать свою слабость народу. Этому её прививали с детства как Леди аристократке. Единственный сын, самый дорогой человек, причина всего её счастья за все годы появления на свет и главная опора в жизни покинул мир. Такая сильная, весёлая, светлая, независимая женщина разбилась на куски как стёкла, обливая кровью. Эти осколки добивали всех окончательно в этом зале.       Скоро должен был настать черёд миссис Цуруги-Фатом. Кто-то смотрел на неё с сожалением, кто-то смотрел ненавистно, а кто-то ехидствовал ею. Ей не требовалось их сочувствие и другие жалкие чувства людей. Она потомок отважных самураев. Она жена наследника британского аристократического рода. Встретившись с Феликсом, она нашла себя. Он помог ей понять свою значимость, подарив всю поддержку и любовь, ждавшую всю жизнь. Он заставил её сиять, а сейчас оставил потухать этому яркому свету.       Но большинство смотрели на Амели восхищением, на Кагами с интересом.       Её пухлые губы сомкнулись.       — Твоя очередь, дорогая, — сообщила свекровь, подойдя к ней. Женщина коснулась плеча невестки в успокаивающем тембре, призывая собраться духом.       Слёз не осталось. Феликс рядом с ней. Его дух жить в её разуме и сердце навеки.       — Феликс был великодушным человеком. Я бы хотела поблагодарить всех присутствующих за то, что они смогли прибыть в такой случай. Уверена, Феликс бы оценил ваше присутствие, особенно тех, кто не был на его дне рождениях, праздновании завладении компании, на нашей свадьбе, но прибыли на похороны в надежде на наследство. Спешу вас огорчить: все акции и его проекты подтвердены на нашу маму Амели и на меня, — надменно сообщила она, натягивая уголки губ в ухмылке, несмотря на резающую боль. Такова была судьба лидера и сильного человека. Скрывать все эмоции под замок. Никому не нужны твои проблемы. Многие коллеги и родственники возмущённо глядели на девушку возле гроба, выступающую речью. — Я знаю, что вы говорите о моей семье, обсуждая расистские темы, будто я не застану, как вы говорите это. Плачевно, для вас конечно. Отцовская линия Феликса — Фатомы явно не пример для подражания. Тему я поднимать не стану, думаю, слишком уж вы погнившие, готовые идти по головам друг друга. Вас здесь никто не приветствует, кто ожидал себе какую-нибудь долю. Касательно моего мужа, уверена, все знают о наших крепких отношениях. Феликс был очень светлым человеком, за холодностью скрывалась великая душа, за что мы все его и полюбили. Пусть миром он покоится со свободной душой.       Закончив речь, девушка вернулась на место. В ней смешались множество чувств. Вина: она не успела спасти его. Если бы Руюко ускорилась, могла предотвратить потерю близкого человека. Гнев: напарникам было всё равно, на то, что Аргос сражался с ней один. Вместо помощи другу, они стояли сложа руки. Великая героиня Парижа — Леди Баг стояла вкопанная. Желание Мести: убить предательницу-Росси, которую когда-то язык Кагами поворачивался называть подругой. Как же ей становилось противно от этого.                 — Кагами? — отозвалась Маринетт, рассматривая приближающийся силуэт, укутанный в коричневое пальто. — Привет!       — Привет, — поздоровалась Кагами.       — А что ты здесь делаешь? — спросил Адриан с лёгкой улыбкой на лице.       — Проходила мимо, — соврала она, переводя взгляд на Сену. Волны реки поднимались ветром. — Давно меня здесь не было, — хмыкнула девушка.       — Где Лиззи? — поинтересовался Адриан у подруги, не увидев с ней малышку.       — Оставила с няньками и мамой, — ответила спокойно Кагами.       Томоэ не любила сидеть с детьми, на дух не переносила их плач и шум, которые они создавали со своими истериками. Несмотря на это, она отозвалась контролировать работу нянь. Она хоть и была слепая, но имела отличное чутье благодаря слуху, никогда не пропуская мимо ушей. Женщина продолжала убеждать, что ещё не поздно найти нового жениха, который принёс бы пригодность для семьи Цуруги.       Девушка невольно вспомнила об одном из недавних разговоров с матерью.       — Не оставаться же тебе вдовой на всю жизнь, — фыркнула Томоэ.       — Ты ведь продолжаешь ей быть, — парировала Кагами, сделав острое замечание на выпад матери.       Маринетт сократила расстояние, укутав подругу в объятия. Застыв из-за сильного напора, Кагами похлопала по её плечу, призывая ослабить хватку, и обняла в ответ. Мари уткнулась в отросшие волосы средней длины Кагами, от них исходил приятный аромат ванили.       Появление на свет Элизабет поспособствовало на её проход в себя. Малышка имела чистые гены матери: тёмные волосы, узковатые карие глаза, азиатская кровь доминировала в ней больше всего. Элизабет передалась фамилия Грэм де Ванили-Цуруги, исключив из варианта «Фатом». Амели, давно не поддерживающая связь с родственниками бывшего мужа, поддержала Кагами с радостью в этой идеи.       Кагами помнилось, что Феликс собирался сделать тоже самое. Однажды, до свадьбы у них доходил разговор о наследных фамилиях их детям.       — Я не хочу давать своим детям фамилию человека, испортившего жизнь моей маме и мне, — сообщил Феликс, крутя в пальце прядь девушке.       Пара лежала на пледе посреди парка, устроив пикник.       — Почему ты не сменишь фамилию?       — Мне уже всё равно. Не хочу возиться с документами, — просто ответил Феликс.       Осенняя прохлада наводила чувство спокойствия. В стороне играл звук шелеста листьев на легком ветерке и тихим течением воды у Сены. Воздух был свежим и чистым, напоминая о недавнем дожде прошлой ночью.       По мере того как солнце продолжало садиться, Кагами испытывала чувство комфорта. Она была благодарна за свою дружбу, что помогало ей двигаться дальше. Друзья часто навещали её, помогая последить за девочкой, в особенности Адриан и Маринетт. Они не старались внушить, что ей пора двигаться дальше. Они просто были рядом, представляя опору. Совместные моменты напоминали ей о радостности и беззаботность жизни, которые поднимали настроение. 15 летней Кагами, 7 лет тому назад, вряд ли пришло в голову о крепкой и продолжительной дружбе спустя года. Ей, влюбленной когда-то в Адриана, вероятно, стало бы противно от одной мысли о отношениях с его заносчивым кузеном.       Друзья предложили войти к Луке, от чего она конечно же не отказалась. Взойдя на палубу, Лука уставился на недавно ушедших друзей с удивлением. Увидев Кагами, удивление перешло на веселье, принимая их с теплотой в гости. Брюнет принес чашку матча латте, приготовив его самостоятельно у себя на кухне. Все знали, что Лука прекрасно варил кофе, владея идеями и тонкостями готовки напитков.       Поблагодарив, Кагами приняла матча латте, преподнося к губам. Стакан был холодным за счёт добавленного льда. Друзья шутили, обсуждая последние новости и Маринетт запечатлела всех в снимок. Этот момент наводил гармонию спустя долгое время на душе Цуруги, так же, как и когда она помогала шить Маринетт, когда подростки из коллежа Франсуа Дюпен предложили стать её друзьями, и ночёвки с подругами.       — На самом деле, — начала Кагами, привлекая на себя внимание троих людей. Друзья смотрели на ней с улыбкой, показывая свою заинтересованность в её речи. — Я пришла сказать, что я переезжаю в Нью-Йорк.       Наступила минута молчания, пока ее друзья переваривали новость. Улыбки спали, лица становились недопонимающими решение темноволосой девушки. У каждого из них были свои мысли и чувства по поводу этого заявления, но все они знали, что в конечном счете вдова должна решить, что для нее лучше.       — Что? Но почему? — спросила Мари, коснувшись рукой её плеча.       — Я хочу начать новую жизнь. Не думаю, что моя депрессия пойдёт в пользу Элизабет и моей работы, — хмыкнула Кагами, выражая спокойное лицо. — Мы уезжаем через 3 часа. Утром уже будем в Нью-Йорке, и договорилась с риелторами о показе домов. Мама тоже уедет со мной, мы рассмотрели здания для нового офиса компании «Tsurugi Tech». Нью-Йорк – столица бизнеса, мы сможем успешно продвинуть нашу компанию на новый уровень.       Голос звучал спокойным, будто новость была совсем ничего. И в том, что она объявляла о своём уходе за 3 часа до рейса, казалось для неё ничем не страшным. Кагами не хотелось устраивать слезливую разлуку или прощальную вечеринку, которую бы устроили потрясённые друзья.       Она не могла оставаться в городе, где хранились множество воспоминаний с возлюбленным, создающие ужасные чувства в сердце.       — Если ты так решила, то мы не в праве останавливать тебя, — ответил Лука, глядя на неё с пониманием. — Жизнь полна красок. Нью-Йорк и в правду великолепный город с безмерными возможностями.       Кагами тепло улыбнулась, и кивнула, благодаря его за эмпатию.       — Это из-за Феликса? Из-за него ты хочешь уехать? — подал голос поражённый Адриан.       — Ради него, — поправила девушка, стараясь придать уравновешенности в тоне голоса.       Маринетт положила голову на плечо подруги, обхватив её за плечи.  Лука поднялся с места, обнимая девушек. Вслед за ними присоединился и Адриан, держа тишину.       Это была возможность роста и перемен для молодой вдовы, и друзьям оставалось принять её решение.       Феликс всегда хотел начать с ней жизнь там, в Нью-Йорке, считая этот город невероятным по-своему.