Просто репетитор

POV Кирилл Вот уже неделя, как мы с Женей любим друг друга. Историю я забросил вовсе, ведь встречаться для занятий в квартире Евгена было отнюдь не самым лучшим вариантом для подготовки к экзаменам. Я приходил к нему, и мы разговаривали на разные, касающиеся лично нас, темы, целовались, в конце концов, занимались любовью. Голова моя была забита отнюдь не великими полководцами и правителями стран, а только им. В какой-то момент я решил, что больше не могу не рассказать о своей любви кому-то. И рассказал. Как оказалось, зря. После занятий с Женей я пришел домой. Папа, как всегда, смотрел новости по телевизору, а мама готовила ужин. Я поприветствовал отца, переоделся и пришел на кухню. Я долго не мог усидеться на месте, ведь, во-первых, зад жутко болел, и новость о том, что я испытываю в данный момент, прямо-таки выпрыгивала из-за сомкнутых губ. Я всегда делился с мамой приятными событиями в моей жизни, никогда ничего не скрывая. Ну или почти ничего не скрывая. К папе я никогда не подходил и ничего не спрашивал, потому что, как я убедился сам, для него важнее гипнотическая коробка, чем собственный сын. - Мам, - тихо позвал я. Она оглянулась, - а как ты относишься в ЛГБТ? - Что за вопросы? – так же тихо ответила женщина, зная, что если муж услышит, то обязательно придет и спросит о теме диалога, иначе побьет. Абьюзированный зомби, что сказать. Я задумался, стоит ли продолжать. Но повторил вопрос. В ответ мама лишь повертела ладонью в воздухе, что означало "ни да, ни нет". Тогда я спросил: - А как бы ты отнеслась к тому, что с тобой бы дружил, скажем, мужчина нетрадиционной ориентации? Ты бы общалась с ним? - Наверное нет. Трудно принять, что, - мать перешла на шепот, - что этот самый друг кувыркается с другим мужиком в постели. - Да? - Ага, - женщина повернулась обратно к плите. Я немного подождал, выронив: - А я гей. - Что? – строже и громче спросила мама, но тут же осеклась, переспросив: - Что ты сказал? - Что ты услышала, то и сказал. На слишком громко заданный вопрос подоспел отец. - О чем спорите? – басистым голосом произнес он. - Ни о чем не спорим. Ты представляешь, оказывается наш сыночек-то нетрадиционал, гомосексуал, - начала тараторить мать. «Мне хана» - только и успел подумать я, как мужчина замахнулся, больно ударил меня по щеке, сверля взглядом. - Кто он?! – взревел отец. Я молча насупился. Еще один удар заставил меня опомниться. - Мужчина… - Имя, возраст, адрес! Я должен знать все о нем! Я выставлю его из города, а с тобой разберусь позже. - Нет! – я вскочил со стула. – Не надо! - А что ты предлагаешь сделать в этой ситуации? Может, тебя к нему отправить… Точно, неплохая идея, - начал мужчина. – Звони своему этому педику, пусть приезжает за своим ненаглядным. - Леш… - вмешалась мама. - Что Леша? Ты хочешь опозорить мою фамилию, нашу фамилию? Переведем его в другую школу на 11 класс, и пусть себе учится и как хочет сдает экзамены. Мне он больше не сын! Последняя фраза ввела меня в ступор. Я оцепенел и смотрел на стену впереди себя. Хотелось, словно летящая тарелка, удариться об нее и разбиться на осколки. В голове моей звенело, а на заднем плане были слышны крики матери, удары ее мужа и бесконечно захлопывающиеся дверцы шкафов. Верно, мать пыталась остановить его, но было слишком поздно. Что ж… Если он не принимает меня, то и я отрекусь от его фамилии. Уедем куда-нибудь в Европу, сыграем с Зейфером свадьбу, если будет возможность, и будем жить, а нет – так и в гражданском браке поживем. Я не заметил, как отец вложил в мою руку спортивную сумку с вещами и выставил за дверь. На улице было тепло. Я вышел из подъезда и долго глядел в ночное небо, прежде чем посмотреть его раз в сторону родного, но уже не своего дома, и двинуться по направлению к Жене. POV Евгений Сегодня я принял душ довольно рано, в 11 вечера. За окном загорались первые летние звезды. Я смотрел на них, открыв настежь окно в спальне и выглянув наружу. В стороне шоссе мелькали машины, словно стрекозы над озером. Фонари начали потихонечку загораться, сначала медленно, а затем постепенно усиляя свой свет. В домофон позвонили. Я снял трубку. Никто не отвечал. - Алло? – я разглядывал потолок. - Открой, - я узнал его голос, грустный, печальный, задумчивый. Я нажал кнопку на домофоне. Дверь подъезда открылась. Я же распахнул свою и стал ждать, прислушавшись. Неспешные шаги отдавались по этажам подъезда, сначала тихо, потом все яснее и яснее. По тени я узнал Кирюшу. Он все так же, не спеша, поднимался на мой второй, изучая стены подъезда. Наконец он подошел вплотную ко мне и посмотрел мне в глаза. Я же хотел задать вопрос, почему же Кирилл пришел, да еще и с сумкой ко мне, как парень спросил меня: - Пустишь? Или так и будем тут торчать? Без лишних слов я отшагнул в сторону. Кирилл прошел в квартиру, словно новый хозяин, впервые осматривающий помещение. Я закрыл за ним дверь. Будто привидение, парень прошел в спальню. Первое, что он сделал, это бросил сумку, набитую, похоже, вещами, на пол и подошел к окну. Там он задержался, опершись руками о подоконник. Кирюша закрыл окно и подошел ко мне, не поднимая глаз. Я положил свои руки на его, как мне показалось, холодные щеки и поднял его лицо вверх. В глазах красовались крупные капли слез. Парень взглянул на меня, поджал губы и прикрыл глаза. По щекам стекали слезы, которые не смогли усидеть на месте. Я молчал, боясь прервать тот немой рассказ, что произносило его тело. Я лишь обнял Кирилла за талию, а он, в свою очередь, уткнулся в мою футболку, намокнувшую очень скоро. Кирюша плакал, а я почему-то трусил спросить о причине. Я гладил его волосы, когда парень содрогался от беззвучного рыдания. Еще всхлипывая, Кирилл, вырвавшись из объятий, отошел от меня и отвернулся. - Что случилось? – спросил я. - Проболтался. - Кой черт тебя за язык тянул? – возмутился я. - Не знаю. Я… могу пожить у тебя? – спросил нерешительно парень. - Что за дурацкие вопросы, конечно да. Располагайся. Кирюша молча начал разбирать помявшиеся вещи из сумки. Видимо, тяжелый для него выдался денек. Без слов я подсунул Кириллу несколько свободных вешалок. Улыбка засияла на его лице. В эту ночь мы спали под одним одеялом, теснясь на моей постели. Но я не жалуюсь. Из-за такого досадного случая я стал счастливым. Большего, кажется, и не надо.