Просто репетитор

POV Кирилл Вчера мы все-таки попали к матери на работу. Она выслушала меня, с какой-то опаской взяла листок и написала заявление на домашнее обучение, кося глаза на Женю. Да, он зашел со мной. Когда же мы остались с ней наедине, она спросила: - Это тот самый? - Да, - тихо ответил я, смотря на Евгена. - И чем тебе девочки не нравятся, не понимаю. - Мама! – я немного повысил голос. Мужчина обернулся и перевел взгляд с меня на маму, потом обратно. - Молчу, молчу, - произнесла она. – Если будет что-то надо, приходите пока. - Хорошо. Он не выследит меня? - Он не настолько параноик, - проговорила мама с иронией в голосе. Мы попрощались и вышли из здания. В этот вечер у меня было совсем не то игривое настроение, что с утра. Хоть Женя и пытался пристать ко мне, я говорил, что болит голова. В итоге, когда я делал уроки, мужчина схватил меня за талию и, приподняв со стула, потащил на кровать. - Хэй, что ты делаешь? – я начал брыкаться. – Отпусти меня! Но он не слушал. Евген положил меня на постель и начал целовать в шею. Я прикрыл глаза от удовольствия, но тут же осекся. - Прекрати, кому сказал? – я взял любимого за плечи и легонько потряс. - Ну что не так? – забурчал он. – Отговорки по типу «что-то болит» уже не катят. - Ты разве не понимаешь, что я сейчас совсем не в том настроении, в котором должен прибывать для этого? Такое ощущение, что ничего сегодня такого сверхъестественного не происходило! Женя поджал губы и отвел взгляд в сторону. Потом он выпрямился и отошел назад. - Прости, по правде, думаю только о себе. Я приподнялся на кровати. Мой взгляд случайно упал ниже его ремня. - Это кто еще из нас эгоист, поломать голову надо, - я встал с кровати и, подойдя к мужчине, обнял его. – Прости, но я правда ничем не смогу помочь с этим тебе… - Ладно, забудь, - проговорил он, прижимая меня к себе. Стало больнее вдвойне. Мне хотелось разделить себя на части, чтобы одна жила для меня, а другая – для любимого человека. - Нет, ну, хочешь, мы можем, - начал я, возвращаясь на кровать. - Нет. Прости меня еще раз. Я первый полез со своим непониманием к тебе, совсем не думая, что может твориться у тебя в душе после сегодняшнего. Продолжай заниматься, я скоро приду. И Женя отправился в ванную комнату. Как же мне стало тяжело и больно. Как хотелось больше не вести себя так, не хотелось огорчать. Чтобы не делать этого, рациональнее всего скинуться с дома в 10 этажей! Тогда я огорчу кого-то еще больше, в больших масштабах, чем предполагаю. Я снова сел за стол и взял в руки ручку. Она дрожала, буквы перед глазами плыли. «Нет, нет, нет,» - говорил я про себя. - Черт, - ругнулся я, отбросив сий ненужный предмет и закрыв лицо руками. Меня начала пробирать мелкая дрожь, перешедшая во всхлипы. Я не мог себя сдерживать. Капли слез ударялись о новую, почти неисписанную, тетрадь, оставляя мокрые следы моей слабости. Я отодвинул ее в сторону, сложил руки на столе и уткнулся лицом в них. Я не заметил, как заснул, но сквозь сон я чувствовал, как меня подхватывают сильные руки, несут на кровать и укрывают одеялом, оставшись рядом со мной. Наступило новое, совершенно нерадостное для меня утро. С недовольной моськой я встал с постели и пошел умываться. Совершив утренний туалет, я пошел на кухню. Выпив кофе, я собрал учебники в рюкзак с почти нулевым выполнением домашней работы, оделся и вышел в подъезд. Открывшаяся сразу же за мной дверь заставила подпрыгнуть на месте и оглянуться. За мной вышел Женя, сонный, как весенняя муха после долгой спячки, с одеялом на плечах. Он закрыл дверь и спросил: - Ты чего в такую рань идешь в школу? - Хочу прогуляться. - Тебя не подкинуть на машине? – с прищуром спросил Евген. - Нет, спасибо, - почти равнодушно сказал я, улыбнувшись. - Все будет хорошо, - сказал мужчина, положив свою руку мне на шею. Он притянул меня ближе и поцеловал. Потрепав меня по голове, Евгений выпустил меня из объятий. Я начал спускаться по лестнице, услышав: - Если что – звони. - Хорошо, - крикнул я, открывая подъездную дверь. И вот медленной походкой огорченного гуляки я шел в школу. Листья на березах начали желтеть, тучи с горизонта шли на наш город. Все было серо, уныло. В лужах плавали первые опавшие листочки. Они касались воды, и отражение неба расплывалось, но потом снова вода становилась, как зеркало. Ближе к началу урока я подошел к школе. Ладошки вспотели мгновенно, сердце трепыхалось в груди. Я сделал достаточно уверенный шаг, оказавшись в здании. К моему счастью, придурошного еще не было в школе. Я прошмыгнул в раздевалку, переобулся и, забежав к директору, отдав документы на домашнее обучение, пошел на 2 этаж, в кабинет ОБЖ. Я сел на последнюю парту. Прозвенел звонок. В класс вошел учитель. Выглядел он немного странно: розовые пряди волос, разноцветная рубашка, черные узкие джинсы и кроссовки – как-то совсем не по-школьному. Он положил свой блокнот на стол. Опершись кулаками о последний, он оглядел класс. - Садитесь, - сказал он тоненьким голосом, от которого захотелось смеяться, - Мое имя вам всем уже известно, но мне сообщили о новом ученике. Встань, пожалуйста. «Боже мой, ему даже лень называть меня по фамилии, которая должна была быть сообщена,» - подумал я, приподнимаясь с места. - Имя? - Кирилл. - На какие оценки учился? - 4-5. - Прекрасно, садись. Открываем учебники, параграф 1 – ваш, на самостоятельное изучение. В конце урока ответить на вопросы письменно в конце параграфа. Все почему-то уткнулись в телефоны, наверное, заранее понимая, что списать можно. Я же решил заняться чтением. Меня кто-то толкнул в руку. Я поднял глаза. Это была девушка с пирсингом носа и губы с крашеными в красный волосами. - Зачем ты это читаешь? Тебе заняться нечем? В голову лез ответ по типу: «Какое тебе до этого дело?», - но я не решился сказать этого. Портить отношения в самом начале моего пребывания здесь было неразумно. - Мне скучно, вот и читаю, - проговорил я. – Кстати, я – Кирилл. - Маша, для друзей просто Маня, - девушка протянула мне руку. – Из-за чего попал к нам? - Это личное, - я совершенно не хотел рассказывать свою историю первым. - Да ладно тебе, мы все тут такие, - Маша подмигнула мне. - Я раскололся родителям, что гомосексуал. А они выставили меня из дома и перевели сюда. - Лол, - только и ответила она. – А где живешь сейчас? - С виновником всего этого. - Понятно. - А какая у тебя история? - Мне понравилась девочка из нашего класса. Мы стали встречаться. Родители, узнав это, перевели нас в разные школы, что совсем нам не мешает. - Тут все с подобными историями? – произнес я. - Без исключения. - Начинаем писать ответы на вопросы, - стукнув по столу ручкой, произнес ОБЖ-шник, опять уткнувшись в телефон. Маша повернулась к себе, открыла телефон и без всякого смущения списывала ответы. Я тоже решил открыть ГДЗ, решив, что протекающий на данный момент урок – не самый важный предмет для того, кто сдает историю с обществознанием. Учитель прошелся по классу, собирая работы. Он сел на свое место и, взяв ручку, даже не глядя в работы, поставил всем по пятерке. Я искренне удивлялся новой школе. Прозвенел звонок на перемену. Мы вышли из класса и стали спускаться на 1 этаж, в кабинет географии. Проходя мимо скамейки, я увидел его. Мне стало страшно. Я вцепился пальцами в рукав Мани. - Что такое? – спросила она, взглянув на меня. - Наш классный. Он до меня вчера домогался, - высказал через силу я. - Это нормально, - махнув свободной рукой, ответила девушка. – Здесь многие стали его жертвами, правда после этого сразу исчезали. Никто не знает, куда. Из-за этой напряженной таинственности я не отпускал Машин рукав. Мы зашли в класс. Я сел на свое место и уткнулся в учебник, как и многие из ребят. «Фух, хотя бы здесь не прогадал,» - подумал я. Сквозь гул в классе я услышал скрип двери. Роберт Исаакович заглянув в кабинет, огляделся и закрыл дверь. За это время мое сердце сделало двойной кульбит и долго еще не могло возвратиться обратно. Прозвенел звонок. Все встали со своих мест. Пожилая женщина-географ поприветствовала нас. Мы сели. - Никто не будет больше сдавать географию, я надеюсь? – сказала она хриплым голосом. Ее взгляд остановился на мне с каким-то недовольством. – Новенький, я вообще-то к тебе обращаюсь. Так вот чего она была такой нетерпеливой, когда смотрела на меня. - Нет, - сказал я и встал, как учительница одним движением руки усадила меня на место. - Отлично. Повторяем домашний параграф. Я уткнулся в книгу и начал запоминать слова. Вызвали человека на 1 пункт, затем на 2, 3… Меня так и не спросили. Я ткнул Машу в плечо, негромко задав вопрос: - Кого она обычно спрашивает? - Тех, кто сдает ее предмет. - А что делает с остальными? - Если ведут себя тихо, то просто какие нужно оценки автоматом ставит. Хорошая женщина, мне нравится. Вообще она – старая дева, поэтому такая ворчливая. Я поднял брови и покачал головой в знак осознания и понимания. Во время объяснения материала я читал 2 параграф, но мысли заплетались в морские узлы. Никак из головы не выходил диалог с Женей, внезапное внимание со стороны классного руководителя, слова Мани. Да еще и этот проклятый монолог географички с ее осипшим пьяным голосом вообще мешали сконцентрироваться. Урок был окончен. Я подождал Машу, ставшей мне гидом и подругой, и мы отправились в кабинет права, то есть обществознания. На перемене я сидел, уткнувшись в телефон. Внезапно ко мне подошел Роберт Исаакович. Сев на место рядом, он положил руку на спинку моего стула и тихо спросил: - Что интересного пишут? Я посмотрел на него, нахмурившись. После прижал телефон к груди и ответил: - Я переписываюсь о своем. Это не обязательно знать. Учитель ИЗО ухмыльнулся и продолжил на меня пялиться. Мне стало крайне неловко от этой ситуации. - Мне нужно отдать тебе кое-какие бумаги. Ты можешь спуститься со мной за ними? – говорил он приторно-сладким голосом, отчего у меня по спине побежали мурашки. Я поглядел на учителя с неуверенностью, потом пальнул глазами в Машу, которая сидела в пол-оборота и изредка переключала внимания с телефона на нас. Девушка не откликнулась на мой призыв о ментальной связи, к большому несчастью. Я ровно вдохнул в себя воздух и выпалил: - Какая необходимость мне идти туда? Вы уж лучше сами принесите. Роберт Исаакович хмыкнул и отвел взгляд. Прозвенел звонок, и он ушел. Я с облегчением выдохнул. Широкоплечий, крепкого телосложения, мужчина оторвался от тетрадей, небрежно разбросанных на столе. Он встал и, поправив тонкую оправу очков, проговорил басистым низким голосом: - Садитесь. От его тембра по рукам и щекам побежали мурашки. Я поерзал на стуле и, открыв тетрадь, начал писать конспект. Внезапно кто-то постучался в дверь. В кабинет заглянул учитель ИЗО. - Мне на минуту Кирилла, будь добр, - еле слышно произнес классный руководитель. - Выйди, - обратился ко мне предметник, кивнув в сторону выхода. Я неторопливо встал и поплелся к двери. Моя жопа чувствовала что-то неладное, будто мы найдем сегодня море приключений. Роберт Исаакович пропустил меня в коридор, подтолкнув дверь обратно. После он поднял на меня полные желания глаза. Мне стало неловко, и я решил отвернуться. А надо было продолжать смотреть на его лицо, там хотя бы было все не так серьезно: у мужчины я увидел просто огромный выпирающий стояк. Мое лицо залилось краской. - Вот документы, - сказал он, подавая бумаги. Я взял их и хотел прошмыгнуть в класс, как его руки остановили меня на полпути, крепко сжав талию. Мое туловище оказалось прижато к другому. От накативших ощущений я закусил губу, но тут же осекся и попытался выбраться. - Что вы творите? Меня ждут. - Кто? – с иронией проговорил Роберт Исаакович, сжав правой рукой мою ягодицу. – Здесь никто никого не ждет, уж поверь мне. Только я тебя, когда же ты наконец отдашься мне. Я стоял с широко открытыми глазами, дырявя взглядом идеально белую стену. Мои щеки полыхали жарче, чем палящее солнце в пустыне. Я пытался вырваться, но напрасно, лишь поймав в ответ: - Куда ты рвешься? Разве не чувствуешь, что ты особенный? Что ж, тогда я тебе это докажу и покажу. Учитель еще сильнее прижался ко мне, упираясь членом мне в задницу. Казалось, я лопну от стыда. Я сделал резкое движение, попав локтем ему в живот. Он выпустил меня, а я, открыв дверь, мышью прошмыгнул в класс и сел на место. - Ты чего такой? – спросила Маня, поворачиваясь ко мне. - Опять он, - многозначительно сказал я, маша тетрадью около лица, дабы немного снизить жар. Незаметно пролетел урок. Я вышел из кабинета и отстал от класса, так как хотел умыться. Подойдя к одной из раковин, я включил холодную воду и, набрав немного в ладони, начал процедуру. Мои глаза были закрыты, но когда я протер их, то увидел фигуру человека через зеркало. В нем я опять узнал учителя ИЗО. Я круто развернулся к нему, пошатнулся и чуть не сломал раковину, да и свой позвоночник, в принципе, тоже мог, с такой силой я влетел в сантехнику. - Не ждал? – спросил мужчина, улыбаясь. Я ничего не ответил. В панике я схватил портфель, мигом оказался у двери на выход и дёрнул ручку… Она не поддалась моим движениям. Я понял, что меня заперли. Роберт Исаакович сделал движение. - Не подходите, - проговорил я испуганно. - Почему же? – спросил он. - Не надо, пожалуйста, я сделаю всё, что вы попросите, но только не это. - Что значит «не это»? Объясни толком, - учитель медленно подходил ко мне. Я опустил взгляд вниз, резко подняв наверх и закрыл глаза. «Нет, нет, нет,» - проговаривал я про себя. - Угомоните свой организм, Роберт Исаакович! – выговорил я, сорвавшись чуть ли не на крик. - Каким образом? - Я… я не знаю, - мямлил я, все больше вжимаясь в холодную стену. - Когда-нибудь у тебя было такое, что безумно тяготеешь к чему-то, но оно не поддается на твои хитрые ходы. Помнишь, что сделали декабристы, когда хотели изменений в стране? - Помню. Они применили грубую военную силу. - Так вот я сейчас применю грубую, - прорычал классный руководитель, схватив меня за запястье. Он оказался намного сильнее меня, и через мгновенье я уже лежал, вдавленный в пол грудью. Учитель заложил мои руки за спину, связывая их веревкой. Сам же он сидел на моих бедрах. Я попытался ударить его, за что получил звонкий шлепок по жопе. - Декабристов в том мятяже расстреляли! Вас засудят! – кричал я, пока с меня грубо снимали штаны. - Кто? Ты? Ха-ха, очень иронично. А главное – остроумно. Поверь, никто не сможет это. Я оказался полностью раздетым. Меня вжали грудью в холодную плитку, филейную заднюю часть тела выставили вперед и расставили мои ноги. Учитель ИЗО оказался сзади. Одним резким движением мужчина грубо вошел в меня, заставив вскрикнуть от невыносимой боли. - Ох, прости, милый, что без растяжки и без смазки. Больно? Ничего, государство всегда претерпевали реформы только через страдания. Теперь я – твой реформатор, жалкий царек, возомнивший себя выше всех. Да кто ты есть? Всего лишь песчинка бытия, сделанное из другого теста, как и все люди в этой школе. Всем плевать, кто ты есть, что из себя представляешь. Ты – всего лишь плод чьей-нибудь сексуальной фантазии. Моей и только моей, - говорил классный руководитель, грубо толкаясь в меня на каждое свое грязное слово. Крик боли застрял в моем горле. Я ничего не мог ответить этому ублюдку. Я даже лишился возможности позвонить Жене, чтобы он приехал и забрал меня из этого жуткого места. Слезы катились из глаз, не переставая. Внезапно в моем кармане загудел телефон. Не прекращая своих манипуляций, но замедляя темп, Роберт Исаакович поднял трубку и, поставив на громкую связь, произнес: - Алло? - Кирилл? – я услышал знакомый мне голос и крикнул: - Помоги!!! Мой телефон был отброшен в стенку как ненужный элемент. На мои ягодицы посыпались ряды шлепков, отчего кожа начала заметно гореть. Хоть мне и был неприятен этот секс, все же возбуждение не заставило себя ждать: казалось, еще мгновенье, и я изольюсь. Но эта сволочь нацепила мне на ствол какую-то штуку наподобие ремешка, и стало до ужаса больно шевелиться. Учитель ИЗО начал двигаться внутри активней, кончив в меня. Он встал в полный рост и, взяв меня грубо за волосы, потащил в кабинку. - Теперь ты – моя игрушка. Приду, захочу и трахну тебя столь же грубо, что и сейчас, если будешь сопротивляться. Отпущу в конце дня, ближе к вечеру, возможно. Будешь орать – заклею рот скотчем, - я нахмурился и недовольно показал взглядом на мой все еще существующий стояк. – Посмотрите, какая прелесть! – возгласил Роберт Исаакович. - Посиди и подумай над своим поведением урок, потом посмотрю. Классный руководитель вышел из туалета, заперев меня на ключ. Слезы обиды полились из моих глаз. Я не смог встать с места, настолько болела поясница и все, что находилось ниже. Но маленькая надежда затаилась во мне: звонил Евген, значит, приедет за мной. Но сколько еще ждать?