six reasons why i love you.

Причина шестая. С тобой я чувствую то, чего не чувствовала ранее. Ты доводишь меня до бабочек в животе каждым своим словом. За это я тебя и обожаю. Стоит всегда бояться своих желаний. Какими бы они не были, самыми невинными, или глубокими и грязными – будь осторожен сам с собой. Следовал ли Кэйа когда-либо этому напутствию? В чьих-то мечтах. Альберих – адреналиновый наркоман, что зависим от каждой мелочи, которая заставляет сердце биться чаще. Он не ловит себя на мысли о том, что что-то является неправильным, скорее, неправильное для него – самый верный выход и лучшее решение ситуации. Ему нравится, когда его называют ебанутым, зависимым, прямо как сейчас, когда он стоит на коленях перед группой из чётырех парней. Дилюк, его сводный брат, Чайльд, одноклассник, с которым Кэйа тайно целуется на переменах, Аято, Итто, тоже одноклассники. И все четверо который год буллят бедного Альбериха. Альбериха весь этот буллинг заводит. Заставляет содрогаться, особенно когда это Аякс. – М-м, вы гляньте на нашу маленькую шлюшку. А ещё, уже второй месяц, эти четверо пускают его по кругу, словно настоящую блядь. Аято усмехается от слов Чайльда. Да, и вправду, Кэйа изнемогает. Глаза слезятся от скопившегося возбуждения, а руки невыносимо дрожат, тот даже предложения сформулировать не может. Каждый из них смотрит на Альбериха, словно тот вещь. Нет, Кэйу это не доведёт до истерики, только до слёз удовольствия и покрасневших щёк. Ему нравится каждый по-своему, он узнает манеру их касаний из тысячи. Дышать становится нечем, когда за подбородок берёт властная рука Чайльда. Никто не бывает таким грубым, как Тарталья. Да, наверное поэтому Альберих любит секс с ним больше всего. Идеален ко всем критериям. Не жалеет, может дать пощечину, когда нужен, и правда относится как к вещи. Это влюбленность, и он не знает в кого: Чайльда, секс с ним, его характер… Вариантов тысяча, он придерживается каждого. – Тебе действительно нравится такое отношение? Все время нравилось? Аято. Наверное, на втором месте, после Чайльда. Вот кто, а Аято издевается невероятно. Заставит хныкать одними лишь словами, своей нежной манерой разговора и высоким голосом. И Кэйа обожает это, сладкое «сука» из уст Камисато бьёт под дых. А еще его пальцы. Слишком длинные, аккуратные, умелые. Он снова толкает их в рот парня, пока Аякс держит за подбородок. Они смотрят на него сверху-вниз, заставляя чувствовать себя ничем. Это и нужно Альбериху. Его с ума сводит то, как хорошо эти двое управляются с ним. А потом за волосы хватает Итто, совершенно не стараясь быть нежным и аккуратным. – Глубже бери, потаскуха. Заебешь своим поведением, как у шалавы. Кэйа никогда не думал что, о Боги, Аратаки Итто так горяч. На уроках он только то и делает, что на смех всех пробивает, но сейчас Альбериху правда не до шуток. Итто шутить и не собирается. Эти его фразы добивают. Он не говорит также властно, как Чайльд, не так красиво, как Аято, но всегда делает это внезапно. И всегда попадает в тот момент, который нужно. Внезапен, прямолинеен, и главное, не менее горяч. Из всех парей, Итто – самый массивный, и это завлекает Кэйу все сильнее и сильнее. Парень ведёт рукой назад и заставляет вытащить пальцы изо рта, а потом томный голос Дилюка. – Скажи-ка, «братец», как долго ты думал о каждом из нас в таком плане, а? Ты всегда избегаешь ответа, блядь. Дилюк сжимает шею Кэйи, заставляя того сипло простонать. Дилюк всегда так, молчит-молчит, а после этого выдаёт что-то настолько сводящее низ живота, что дышать трудно. Буквально трудно, ведь хватка Рагнвиндера не то чтобы сильная, как у того же Чайльда, скорее более унизительная. Дилюк всегда жалеет, но, ни смотря ни на что, когда он называет «блядь», то ноги правда подкашиваются и дыхание сбивается. Альберих просто стесняется правдивого ответа. Не то чтобы у него были особые планы раньше, чем два месяца назад, но ему всегда хотелось узнать, какого это, когда над тобой доминируют несколько человек сразу. Хотелось? Узнал. И более чем рад, что узнал. – М-м, дольше, чем ты думаешь, – язвит Кэйа, за что получает увесистую пощёчину от Чайльда, стоящего спереди. – Ты как, совсем страх потерял, или что? А что еще мне думать, когда я смотрю на то, что ты делаешь? Тебя спросили – ты отвечаешь, шлюха, и по-другому никак. Или мне пригрозить? Что если я доведу тебя до пика, а после этого оставлю без возможности кончить. И, конечно, кончу сам. Ты ведь не более чем моя послушная игрушка, помнишь? А Кэйа помнит. Более чем прекрасно помнит, но когда провоцируешь Чайльда на эту его агрессию, становится гораздо приятнее. Кэйа обожает эту грубость, не наигранную, а самую настоящую, исходящую из самых глубин сердца. Он чувствует, как его торса касаются руки Аято, что забрались под рубашку, пока Альберих сохранял длительный зрительный контакт с Аяксом. – Мгх-х… Умоляю, не надо, Аякс-сан, вы же знаете мое отношение к этим сломанным оргазмам… Давайте я просто буду послушным мальчиком, а ты трахнешь меня вместе со своими друзьями. Пожалуйста? – Кэйа слащаво стонет, закусывает губу, в ожидании действий рыжего. Он знает, как его возбуждаетбесит эта шлюховатость и слащавость в Альберихе, сделанная намерено, чтобы позлить. – Ты играешь с огнём, блядь, – говорит Дилюк, забирая у Чайльда возможность сказать что-то, и сжимает шею ещё сильнее. Вот тогда Кэйе уже приятно от этой хватки. – М-м, да, ладно, кх… Дольше всего я хотел Чайльда, он ведь всегда унижал меня сильнее всех вас. Да, какое-то время было больно и неприятно, но в один момент просто стало невыносимо смотреть на то, как невероятно красивый и горячий парень смотрит так властно и мало того, что унижает отменно, так ещё и сам провоцирует на то, чтобы вести себя как сучка. Краем глаза Кэйа замечает самодовольную, гордую улыбку. Ох, да-а, Кэйа знает, как Чайльду нравится, когда его ставят выше всех других. Каждый тут особенен по своему, но вот Аякс… Его руки, голос, лицо, характер, манера общения… Кэйа за все это готов умереть, лишь бы Тарталья снова сказал ему «моя шлюшка». – М-м, моя шлюшка… Как же я хочу набросится на тебя сейчас и иметь до той степени, чтобы ты вырубился и не мог сидеть завтра. – Да, твоя, – встревает Аято, который успел расстегнуть пуговицы на рубашке Альбериха, – но разве не о каждом из нас эта сука думала так? Расскажи поподробнее, малыш. Аято зажимает левый сосок Кэйи между пальцев, зная, как он чувствителен там. Начинает ловко теребить меж указательным и средним, от чего Альбериха вовсе несёт не в ту степь. Он стонет громко, не сдерживаясь. Как никак, сейчас они у Чайльда дома одни, так что беспокоится о том, что кто-то услышит, смысла нет. – М-м, ну тогда я начну с вас, Аято-сан. Мх-х, знаете, я так хорошо относился к вам. Когда вы принимали участие в буллинге меня, то никогда не вредили физически, вот ни одного удара от вас вспомнить не могу. Но говоря о словесных унижениях… «Знаешь, Кэйа, ты противный до ужаса. Ты никогда ничего не добьешься, разве что будешь предоставлять услуги дешевой шлюхи в подворотнях Киото». Знакомая вам цитата, Аято-сан? Да-а, с того момента, я перестал видеть в вас того, кто «не бьёт, хороший». Я захотел увидеть вас плохим рядом с собой. Увидел, и безумно этому рад. Аято подключает вторую руку, тоже довольно улыбается, как и Чайльд ранее. Доводит Кэйу до того, что он учащённо дышит, еле держась, чтобы не попросить о самом жестком сексе прямо сейчас. Его безумно заводит то, что Аято делает все аккуратно, но одновременно с этим до такой степени приятно, что его изнутри разрывает от пары круговых движений. – Моя очередь слушать, – говорит Аратаки, сжимая волосы на затылке до приятной боли. – Вы, Итто-сан… Хех, вы вовсе стали для меня самым большим удивлением. Я никогда не думал, что, уж извините, еблан вроде вас, окажется настолько хорош в доминировании. Это ваше грубое «шалава», «потаскуха», безумно идут вашей манере разговора, и это с ума сводит. А ещё мне слишком нравится ваше тело, и нравилось до этого. Да, в классе выглядите дурачком, но когда вы пинали меня за школой, все о чем я только думал – какой же у него возбуждающий пресс. Итто тоже удовлетворен ответом, он хлопает ладонью по щеке, говоря что-то вроде «умница, шлюшка», и передаёт право услышать ответ Дилюку. Всем безумно интересно, что скажет Кэйа про, казалось бы, сводного брата. Кэйе же на этот факт подавно плевать. Остальные соврут, если не скажут, что им тоже. – Дилюк-сан… Хах, иронично называть вас так. Или, вам больше понравится, если я сладко простону Дилюк-они-чан? Я никогда не думал о вас, как о том, с кем буду трахаться, причем в самой жесткой манере. До того, пока вечером того самого дня, когда вы все впервые накинулись на меня, я не впустил вас к себе в комнату. М-м, об этом не знает никто тут, но Дилюк-они-чан, очень грубо обошёлся со мной и чуть ли не заставил делать ему минет, пока за стеной спали родители. Но, признаюсь, понравилось мне безумно. Именно тогда я уже полностью отрёкся от того факта, что Дилюк-сан, якобы, мой братец. Ступор у всех. То, как рассказывает Кэйа, взгляд Дилюка, что не смущенный, а наоборот, словно хвалящийся своими действиями. А ещё животное собственничество Аякса. Он ненавидит, когда его вещи трогают без спроса, и когда дело касается Кэйи, все обойдётся намного хуже. Аято, чтобы не попасться под горячую руку, отходит от Кэйи, и в следующую же секунду Альберих оказывается поставлен на колени достаточно сильным ударом в голень. Чайльд вновь хватает за подбородок, а после этого плюет в лицо Кэйи. Размазывает слюну по щеке, губам, не давая возможности избавиться от влаги на лице. Кэйа начинает плакать от возбуждения. Чайльду нравится до безумия. Он расстегивает ширинку на джинсах, приспускает до колен вместе с бельем и кладёт подавно вставший член на губы Альбериха. – Отсасывай. Сейчас же, без вопросов, шлюха. Чайльд проталкивает член внутрь рта Кэйи и конечно не жалеет, дает сразу по горло, из-за чего Альберих кашляет, но знает, что сейчас Аяксу все равно, пусть он там задыхаться начнет ¬– он трахнет его рот так, как Кэйа в этом нуждается. И да, он накажет. Будет груб, до невозможности жесток, пока наказуемый не будет рыдать от желания кончить. Кэйа, как обычно, начинает стараться сразу же, он берёт быстрый темп, работает глубоко, не касается зубами, но Чайльду мало. И это видит Аято. Он, не спрашивая, заменяет руку Итто, что ранее держала волосы Альбериха. Теперь же за волосы схватил Камисато. – Работай лучше. Твоему папочке нужно больше, сука. Может, подключишь язык, м? Включи уже мозги, если они, конечно, есть. – Становись раком, шлюха, и слушай, что говорит Аято. Не беси меня еще сильнее, – говорит Аякс, ускоряя толчки, что делал в рот Кэйи. Кэйа становится. Чайльд и Аято становятся на колени, уже ясно для чего. Пока Чайльд давит на затылок Альбериха, заставляя брать глубже, Аято расстегивает ремень на брюках и снимает весь низ, что оставался. Юноша свое дело знает. Одну руку кладёт на основание члена Аято, заставляя того томно простонать. После этого слушается совета и играет языком в то время, как двигает головой вверх-вних. За этот возбуждённый вздох, сопровождающийся таким искренним «блять, Кэйа», можно отдать жизнь. Чайльд кусает губу и когда чувствует, что совсем близко, отрывает Альбериха от своего члена и насаживает ртом на член Камисато. С ним работать гораздо легче, он не уступает по длине, но тоньше, из-за чего Кэйа берет по самые гланды сразу же. – А вы двое чего уставились? Его зад редко свободен, можете растрахать его дырку сегодня. – Мгх… Я уже думал, ты мне лицо разобьешь, – с ухмылкой говорит Дилюк. – Это оставим на потом. Займитесь уже им. Повторять два раза не нужно. Итто облизывает пальцы, пока Дилюк стягивает шорты Альбериха, под которыми даже белья нет. Для того чтобы войти не понадобилось даже усилий, грубые пальцы Итто легко проскользнули внутрь анального отверстия парня. Дилюк же оставил шлепок на заднице, от которого Кэйа вскрикнул, создавая приятную вибрацию внутри рта, что пошло лишь на пользу, ведь протяжный стон Аято был услышан всеми. Аратаки не пришлось долго играться с Кэйей, спустя несколько толчков уже тремя пальцами он жалобно выпячивал зад, моля о чем-то большем внутри. Первенство получил Дилюк. Такой же грубый, в манере всего происходящего, толчок, заставивший Альбериха содрогнуться. Стоны, звуки шлепков тела об тело, вечно чередующиеся члены что спереди, что сзади, заставили Кэйу молить об оргазме. Ему давно не было так хорошо, это действительно невероятный опыт, который он хочет проживать снова и снова. – Аякс-са-ан, мгха! Я так хочу кончить, умоляю, мне так плохо от всех вас, я сейчас сознание потеряю, прошу! – Тебя я один трахаю? Прояви своё уважение, мразь. Проси всех. – М-м, хорошо, только пожалуйста- Ах, Итто-сан, слишком глубоко! Аято-сан, Дилюк-сан, прошу! Умоляю, мне так приятно! Никогда так не было! Я могу получить оргазм?! Прошу!!! – Ну что? – Кончит только после нас. Послушной сучке же так хочется, правда? Каждый по очереди заливает Альбериха горячим семенем, от чего тот действительно чувствует себя той самой шлюхой. И да, ему все еще нравится. Когда он чувствует, как внутрь последним кончает Дилюк, он позволяет себе громко простонать, изливаясь себе в руку, а после этого обессилено упасть. Каждый подобный вечер заканчивается так. Итто, Аято, Дилюк уходят по своим делам после хорошей разрядки, а Чайльд остаётся рядом с Кэйей, заботясь о состоянии возлюбленного, а потом расцеловывает тело, хваля за хорошую работу. И никто из них не хочет ничего менять.