Мечтай

Birdy – Skinny Love

- Временами она может быть слегка… неуравновешенной, сильно подвержена агрессии - неуверенно протянула директриса и поспешно добавила, - но это проходит! - Ничего-ничего, - ободряюще улыбнулась Селена, - все нормально. - Ну, в таком случае оформим бумаги! – торопливо проговорила женщина, видимо, опасаясь, что потенциальные родители передумают. Они даже не принимали в счет, что я стояла рядом и все слышала. Но обидные слова проскальзывали мимо меня, ведь слышала я такое о себе не в первый раз. - Приходите завтра, - с улыбкой людоеда сказала директриса через несколько минут, - в полдень она будет готова. Селена и Диаман, мои будущие родители, встали с кресел. Проходя мимо меня, Селена помедлила и остановилась. С улыбкой повернувшись ко мне, она попыталась потрепать меня по голове, как бы на прощание. - Не трогайте меня! – прошипела я, отстраняясь. Лицо женщины стало обеспокоенным и немного обиженным, как у ребенка. - Захарра не любит, когда к ней э-э-э… прикасаются другие люди, - извиняющимся тоном сказала директриса, страшно глянув на меня, а потом – с тревогой – на них. - Все хорошо, - звучно сказал Диаман, беря жену за руку, - мы придем завтра. Они не спрашивали моего мнения, не интересовались, хочу ли я вообще к чему-то быть готовой. Их не тревожило, что у меня есть свое мнение и свои мысли. Они не воспринимали меня всерьез. Никто никогда не воспринимал. - Снова?! – задохнулась я, отступив на шаг. - Да, - устало подтвердил Диаман, откинувшись на спинку кресла, - ты снова должна перейти в другую школу. - Я не хочу! Не хочу! Что я сделала?! - Ты сама прекрасно знаешь, что натворила, Захарра! Надо же было додуматься до такого! Я, конечно, многого от тебя ожидал, но такого!.. Я всхлипнула, машинально закрыв лицо руками. - Захарра, дорогая… - мягко начала Селена, приближаясь и пытаясь обнять меня. Наверное, так делают все хорошие матери. Я сильно оттолкнула ее от себя и отскочила назад. - Не прикасайся ко мне! – процедила я, чувствуя, как мурашки привычно побежали по коже. «Не трогайте меня, не трогайте меня!» - твердила я год за годом, ненавидя эти их объятия, поцелуи в щеку, рукопожатия и случайные прикосновения. Ну за семь лет-то можно было запомнить?! - Захарра… - только и сказала она, расстроено поджав губы. - Ненавижу! – выкрикнула я и сорвалась с места. Маленькие ступени старой деревянной лестницы всегда казались мне живыми. Ведь они так недовольно скрипели, стоило лишь поставить на них ногу, что у меня не оставалось сомнения, что длинная лестница – большое, усталое существо, много чего повидавшее на своем веку. Уважая старушку-лестницу, я всегда старалась бегать по ступенькам осторожно, чтобы скрипа было как можно меньше. Иногда я даже садилась на первую, самую широкую и ровную ступеньку, гладила гладкие, выровненные тысячами чужих прикосновений поручни и постепенно забывала обо всех проблемах своего маленького мирка. Изредка, когда одиночество все же брало свое, я разговаривала сама с собой тихим, срывающимся голосом и казалось, что сам дом затихает, слушая ее истории и жалея меня. Но сегодня, забыв об осторожности, я взбежала по ступенькам, не видя ничего из-за заволакивающих глаза слез. Уже на середине лестницы я наткнулась на кого-то и опасно накренилась вниз, рискуя полететь вниз. - Захарра! – Фэш поймал меня за запястье, и все тело будто содрогнулось от удара током. Вернув мне вертикальное положение, парень быстро отпустил мою руку, которую до сих пор покалывали маленькие ледяные иголочки. - Спасибо, - буркнула я, пряча глаза. Но брат, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Держи руки при себе! – выпалила я, отворачивая голову. - Что на этот раз? - Ничего. - Хочешь сказать, ты каждый день ревешь и сбиваешь всех с ног? - Отвали от меня! - Я в театр, пойдешь? На лице Фэша играла довольная улыбочка, он уже заранее знал мой ответ. Мне ужасно захотелось отказаться, лишь бы стереть ее с лица, но я лишь вздохнула. - Пойду. На ходу ополаскивая лицо водой, я глянула в зеркало и скривилась. Чучело, оно и есть… И кому такое нужно? - Быстрей давай, опаздываю! – забарабанил в дверь брат, и я отвернулась от самой себя со странным чувством облегчения. Конечно, брат не знал истинной причины моей странной любви к его этому Дому Культуры, где нашлось место и для театрального мастерства. Да и я сама себе порою не желала признаваться самой себе в своих истинных намерениях. Шестнадцать лет – слишком мало, чтобы безоглядно влюбиться в человека. Слишком мало. Но я сделала это. Чучело.