Мечтай

Sia Furler – Broken Biscuit

- Надеюсь тебя больше здесь не увидеть, - застегивая на мне куртку, неприязненно сказала нянечка. Я вздохнула, решив промолчать о том, что я тоже не хочу видеть ее больше никогда в жизни. Не получив ответа, женщина сильно встряхнула меня: - Чего молчишь? Горло болит? Только этого не хватало! Сейчас увидят, что ты больная, и оставят здесь на наших шеях! Ну что за ребенок?! - Ничего у меня не болит, - с трудом терпя ее руки на своих плечах, проговорила я. – Просто задумалась. - Задумалась! – всплеснула руками нянька. – Смотри мне, не ляпни чего-нибудь, понятно? А то поймут они, что ты колючка в заднице, и откажутся. Понятно тебе, спрашиваю?! - Понятно! - И не кричи, я еще по шее тебе дать в состоянии, понятно? - Понятно… Ее пальцы тщетно дергали на потертой желтой курточке замок, который отказывался двигаться с места. - Зачем мне куртка? – попыталась сопротивляться я, - На улице тепло! - Ветер дует, прохладно. Простудишься – тебя обратно сюда отправят. Думаешь, сладко придется? Я промолчала, едва сдерживая слезы. Они говорили обо мне, словно о каком-то залежалом товаре в магазине. Попаду к клиентам бракованным – дорога мне снова на склад до конца жизни. Жаль, на детский дом нельзя повесить табличку: «Дети обмену и возврату не подлежат!» - Чего застыла? – грубо спросила меня нянька и толкнула в плечо. – Пошли, вон, ждут они уже. На плече у меня болтался маленький рюкзак неопределенного цвета, где лежала зубная щетка, обветшалое нижнее белье и несколько футболок. Селена и Диаман стояли у дверей, обнявшись, будто прощаясь. - Ну что же ты стоишь, милая? – увидев их, ласково обратилась ко мне нянечка. – Пойдем к твоим маме и папе. Она схватила меня за руку, больно сжав пальцы, и почти силком потащила к выходу. Неожиданно мне захотелось вырваться и убежать обратно, назад. Все это – детский дом, потертые кресла, немногочисленные игрушки и даже грубые няни – стало некой частью меня, пожалуй, слишком важной, чтобы просто взять и выбросить ее. У меня появилось ощущение, что я, моя душа, куда-то исчезает. Словно стоит уйти отсюда, лишиться того, что окружало меня всю жизнь, и я изменюсь, перестану быть собой. - Ты что ж делаешь, дрянь? – тихо процедила сквозь зубы нянечка, сжав руку еще больнее. – Еще раз дернешься – получишь по шее.

У меня не было выбора. И выхода тоже не было.

- Захарра, ты здесь? – пощелкала пальцами у меня перед глазами Дейла. - А? – очнулась я. – Да, просто… спать хочу. - Осторожно! – крикнула Дейла, но было поздно. Не заметив бордюр, я споткнулась и упала на асфальт, порвав почти новые джинсы, больно ударившись локтями и поранив коленки. От боли я невольно вспомнила похожий случай в детстве: - Куда прешь, козявка? – грубо толкая меня плечом, процедил высокий парень лет пятнадцати. Кажется, я как-то видела его в нашем детском доме. Он уже совсем взрослый, а мне всего лишь шесть с половиной. Отлетев в сторону от его толчка и не заметив острый выступ, я полетела на землю, даже не успевая выставить перед собой руки. Сильно ударившись подбородком о асфальт, я до крови прикусила себе язык и сильно ушибла колени. Возможно, я могла бы встать. Я могла бы побежать и ударить этого мальчика изо всех сил своим маленьким кулачком. Но он бы только посмеялся надо мной и ударил больнее. А мне и так больно. От обиды по щекам потекли горячие слезы. Я лежала на земле и плакала. Соленые капельки падали на асфальт, оставляя маленькие мокрые пятнышки и тотчас высыхая. И я так исчезну когда-нибудь. Все мы исчезнем. Мимо шли дети, выведенные на прогулку теплым днем, спешили воспитатели. А я была никому не нужна. Конечно, меня сильно отругали за порванные штаны, лишив сладкого. Но обида была сильнее. - Черт… - прошептала я, пытаясь встать. Дейла уже ушла вперед, я слышала, как ее каблуки цокали по асфальту. Снова одна. - Эй, все нормально? – я подняла глаза. Несколько секунд я безучастно рассматривала ладонь, за которую мне предлагали схватиться. - Нет… - дрогнувшим голосом ответила я. Мне не хотелось касаться руки незнакомого человека. Тогда парень сам взял меня за запястье и потянул вверх. - Спасибо, - буркнула я, поднимая на него глаза. - Я тебя где-то видел, - задумчиво сказал тоже смутно знакомый мне молодой человек, - мы не встречались? - Я сестра Фэша. - А, точно! Зарра, кажется? - Захарра. Ты тоже из театра? - Да, - с улыбкой сказал он. – Меня зовут Ярис, я иногда был на ваших репетициях. Слова задели меня за живое. Он невольно ткнул меня в самое больное место. - Я не играю в театре, - тихо сказала я, рассматривая свои пыльные кроссовки. – Я просто прихожу смотреть… «Смотреть на Ника», - едва не сорвалось у меня с языка. - Тогда, может… - замялся он. – Может, пойдем? Я попыталась найти глазами нашу компанию. Вернее, их компанию, я-то в нее не входила. Светлая макушка Ника промелькнула где-то вдалеке и исчезла. Я вдруг почувствовала себя одиноко. Посреди оживленной улицы днем я стояла и чувствовала зияющую пустоту внутри. Было… холодно. Моей душе было холодно. Ярис не сводил с меня глаз, но коснуться не пытался. Мы просто стояли на тротуаре и молчали. У меня были в кровь разбиты коленки и локти, порваны джинсы. Жалкая. - Давай заглянем в кафе, тут рядом? – предложил вдруг он. – Ты приведешь себя в порядок. Если у тебя нет других дел, конечно. Я тоскливо подумала о Селене и Диамане. Они, наверное, ненавидят меня после сегодняшнего. Ну и ладно. - Пойдем. Солнце нещадно жарило, но мне по-прежнему было холодно.