Мечтай

Taylor Swift – Enchanted

Вот так и проходили дни. Шли репетиции в театре, юные актеры кривлялись, смеялись, проказничали, кричали что-нибудь вроде: «Да вы что! Я никогда так не сделаю!», а потом мялись, сомневались, хохотали над собой же и… делали. А что еще оставалось? Вот так, постепенно, из каких-то рваных эпизодов получался целый спектакль. Я, всегда сидя на задних рядах, успела назубок выучить все тексты и теперь беззвучно подсказывала рассеянным актерам нужные слова. Они совершенствовались, эти болваны. Даже Маришка, хотя очень не хочется это признавать… День премьеры был каким-то сумасшедшим. Все волновались до тошноты, и я в их числе. Заламывая в волнении пальцы, я сидела в первом ряду вместе с Дэлш и смотрела, как друзья выступают. Сейчас здесь не было Ника, Маришки, Фэша. Был Ромео, Джульетта и Меркуцио. Ребята были собой, но в то же время не были. Я смотрела на сцену и не могла вздохнуть. Все было волшебно – все эти костюмы, декорации, да и сами актеры. Я не узнавала их. Занавес. Зал содрогнулся под громом аплодисментов. Я тоже вскочила, хлопая изо всех сил. Неожиданно со сцены спрыгнули Фэш и Ник, и, подбежав ко мне, схватили на руки. - Эй, вы что? – испугалась я, когда они потащили меня на сцену. Все актеры, в том числе и я, стояли на сцене, держась за руки. Справа от меня был Фэш, слева – Ник. Я кланялась вместе с ними, ощущая себя как… как… это просто не описать словами, что я чувствовала. Ник? А что Ник? Скажу коротко, это волшебно.

***

- Придумала! – воскликнула я, подпрыгнув и хлопнув в ладоши от радости. Синяя гуашь в моей руке при прыжке всплеснулась и образовала на линолеуме большую веселую кляксу. Я не обратила на это внимания. - Не дергайся, - попросил Ник, приятно водя кисточкой по моему лицу. Хотела бы я знать, что он там нарисовал… но таков был уговор – рисуем на лицах друг друга нечто и идем гулять по улицам, даря прохожим шарики. Я щедро смочила кисточку в зеленой краске и нарисовала Нику огромные усы, а потом красной краской разрисовала щеки. Губы впоследствии стали фиолетовыми, а веки – голубыми. Уж не знаю, что я рисовала, но получилось весьма и весьма неплохо. - Ну, пошли! – весело сказала я, гадая, что же там у меня на лице и сжимая в ладони целую связку надутых гелевых шариков. У Лазарева в руке тоже были бесчисленные веревочки, шарики от которых болтались у потолка. Стоило нам выйти из гостиницы, люди стали как-то странно коситься на нас, но я решительно шагнула к маленькой девочке у обочины: - Держи! Пусть у тебя будем много-много счастья, как у меня!

***

- Нас точно не накажут? – опасливо спросила я, застегивая куртку. На ногах были сапоги. - Не, - ответил Ник, держа руки в карманах, - я договорился! Ну, давай. Раз! - Два! – продолжила я, качаясь на пятках. - ТРИ! – одновременно заорали мы и прыгнули в бассейн.

***

- Это самый большой? – деловито осведомилась я, беря из рук Лазарева бутылек для пускания пузырьков. - Да, самый, - кивнул Ник, открывая свой, такой же. Мы поставили бутыльки на бордюр, сели рядышком и пускали пузырьки. Прохожие косились на нас, и улыбались. Какой-то мальчик, смеясь, скакал, махая руками и лопая пузырьки. И ничто не могло испортить этот момент.

***

- Мы уже достаточно разогнались? – спросила я. - Сто двадцать километров в час, - ответил мне Ник, глянув вперед. Мы сидели на заднем сидении, держась за руки. - Давайте, ребятки! – басом сказал водитель такси и открыл верхний люк. Я аккуратно высунула голову, а потом и все туловище наружу. Подтянулась на руках, и легко села на крышу автомобиля. Ноги болтались внизу, в люке, откуда и появилась макушка Ника. А скоро и он плюхнулся рядом. Ветер бил в лицо, солнце светило в глаза. День выдался ясный, словно погода была заодно с нами. Сидя на крыше машины, мы махали руками и смеялись, как сумасшедшие. Еще одна мечта сбылась.

***

- Черт, не взял ручку! – расстроенно сказал Ник, хлопая себя по карманам. Мы стояли на чердаке высокого здания. Этажей шестнадцать, наверное. - Я взяла две, - рассмеялась я, подавая ему ручку. – Так, теперь учи меня, я не умею! - Ты серьезно? Смотри, сгибаешь так и так. А потом вот сюда. Переворачиваешь и пополам. Поняла? Я не ответила, сосредоточенно сгибая листочек так и эдак. - Нет, это не сюда, - ласково произнес Ник, накрывая мои руки своими. – Вот сюда, видишь? - Получилось! – хлопнула в ладоши я, победно подняв самолетик. - Теперь пишем! – доделывая уже третий самолетик, протрубил Ник и взял в руку ручку. – Та-ак… Я уже писала на крыле своего первого в жизни бумажного самолетика пожелания:

Дорогой человек, кто бы ты ни был. Улыбайся. Мечтай. Верь в лучшее – и оно обязательно придет к тебе. Будь счастлив!

- Запускаем! – скомандовала я, и первая пустила самолетик из окна. Лавируя, он летел вниз, к переполненной людьми улице. Схватив бинокль, я видела, как незнакомая девушка моих лет, подпрыгнув, схватила самолетик. Повертев его в руках, она нашла послание и несколько секунд стояла неподвижно, читая. А потом, задрав голову, улыбалась небесам.

***

- Дописала? – спросил Ник, глядя мне через плечо. - Почти, подожди, не мешай. Я уверенно выводила на бумаге слова:

Я не знаю, кто получит это письмо. Мы с моим другом Ником просто выбрали улицу и дом в твоем городе, и решили отправить письмо. Меня зовут Захарра, и я самый счастливый человек на всем белом свете. А тебе я просто хочу пожелать удачи, улыбок, смеха. Много-много счастья. Никогда не отчаивайся, все будет хорошо!

- Все, пошли на почту!

***

- Все, бабушка ушла, - облегченно вздохнул Ник. – Давай рюкзак. Я сняла с плеча рюкзак, где лежали несколько баллончиков с краской. Мы стояли под окнами громадной высотки, часы показывали одиннадцать. На улицах – ни души. - Бери зеленый и синий, - распорядился Ник, встряхивая желтый баллончик. Если бы в эту минуту кто-нибудь выглянул в окно, он бы увидел, как два подростка старательно выводят на асфальте:

«Мечтай, и все обязательно сбудется!»